В нашей «дружной» компании только мачеха нашла общий язык с тётушкой Фелиции и Друда. Я, наконец, услышала ее имя — леди Генриетта Вложе. И все никак в толк не могла взять, а где эта тётушка была в нашей прошлой жизни? Потому что фамилия леди прямое доказательство тому, что она и правда родственница Друда, он носил точно такую же! Неужели дело в том, что в этой жизни мы встретились гораздо раньше? Интересно, отчего Милиса решила ускорить наше знакомство? Испугалась моего нового поведения? Или… моей встречи с дедушкой?

Мачеха и леди Генриетта вовсю обсуждали новости, в то время как у нас, молодого поколения, разговор не клеился.

Мили старалась своей болтовнёй расшевелить подругу, щедро сыпала шутками, цеплялась за любую мелочь, лишь бы вырвать у неё хоть улыбку, но у той заметно пропало настроение. Разговорить её Милиса, как ни старалась, не смогла. Фелиция почти не слушала, всё больше следя за тем, как вокруг меня вьётся Друд, и одаривала его таким тяжёлым, мрачным взглядом, что воздух рядом с ней, казалось, густел. Она отвечала Милисе невпопад, всё сильнее хмурилась, бледнела от злости и ревности, сжимая губы так, будто боялась сорваться прямо при всех.

Мой бывший муженёк тоже постепенно закипал, уязвлённый моей холодностью и взглядами любовницы, которые с каждой минутой раздражали его всё сильнее. Я слишком хорошо знала эти признаки: на миг поджатые губы, напряжённая челюсть, сузившиеся глаза при коротких, злых взглядах на неё. Маска обаятельного кавалера сползала всё заметнее, обнажая то, что он так старательно прятал: раздражение, самолюбие и привычку по первому требованию получать то, что пожелал. И чем яснее я это видела, тем сильнее держала оборону, выстраивая между нами высокую стену.

Движения его рук становились всё более нервными, резкими. Пальцы сжимались, словно он представлял под ними шею Фелиции, мешающей ему охмурять меня. Он не привык к тому, чтобы его фирменное обаяние давало сбой, ведь он всегда был любимцем дам и знал к ним подход.

Чтобы немного рассеять возникшее напряжение, Мили предложила поиграть в платок: игра, при которой необходимо было бросать партнёру платок и говорить слово, а тот в ответ должен был придумать к нему рифму, и так по кругу. Обычно выходило смешно и весело, а тут не задалось.

Мы встали напротив друг друга.

— Природа! — сестрица кинула платок Фелиции.

Та поймала его со словом:

— Беда.

Видимо, чувствовала, что ничего хорошего ей эта встреча с нами здесь не принесёт. У неё даже глаза чуть расширились, когда поняла, что выдала свои тайные страхи.

— Обещания, — она бросила платок Друду, наверное, желая напомнить о том, в чём он ей клялся.

Вот только он поймал его, сказав:

— Слова!

Я готова была зааплодировать. Так и есть, все его клятвы — пустые слова. Он тоже мне много чего обещал перед свадьбой. Грош цена всему тому, что он говорит. Лжец и обманщик! И с рифмой не дружит!

— Покорён, — в свою очередь бросил он мне платок.

— Отклонён! — вырвалось у меня без раздумий, что тоже выдало моё внутреннее состояние. Я больше никогда не поведусь на его сладкие речи и смазливую мордашку. Вижу его насквозь и уже знаю, что за красивой обложкой скрывается мерзкое чудовище.

Слово для сестрицы даже выдумывать не пришлось.

— Змея! — бросила я платок Милисе.

Вместо того, чтобы его поймать, та с визгом отпрыгнула в сторону, и он упал на землю.

— С ума сошла так пугать?! — схватившись за сердце, обиженно воскликнула она и в раздражении даже отпихнула от себя белый квадратик ткани носком туфли.

— У вас всё в порядке? — забеспокоилась мачеха, видимо, услышав или моё слово, или среагировав на визг дочери.

— Всё хорошо, матушка! Просто у Каро напрочь отсутствует фантазия, даже слово не смогла выбрать нормальное, напугала.

«А ты иного и не заслуживаешь!» — мысленно парировала я.

Вслух же сказала:

— Могу и не играть.

— Да уже больше и не хочется, — буркнула сестрица.

Видя, что игра не заладилась, она предложила:

— Давайте лучше в «Найди хлопнувшего»[1]поиграем!

— Хорошая идея! — радостно улыбнулась Фелиция, неожиданно её поддержав.

Мы с Друдом данную идею приняли без особого энтузиазма, но не протестовали. Пока Милиса ходила к матери за её лёгким газовым шарфом, кокетливо накинутым на плечи, Друд подошёл к своей кузине и что-то тихо ей выговорил, отчего та изменилась в лице, улыбка толком не разгоревшись, увяла, а сама девушка помрачнела.

Мне не понравился её быстрый злобный взгляд на меня. Но она тут же скрыла блеск глаз за опущенными ресницами и покорно кивнула. К возвращению Милисы она снова безмятежно улыбалась, направившись к ней:

— Ты предложила, тебе первой и находить! — Заявила Фелиция, и завязала сестре глаза.

[1]Аналог — жмурки.

Раскрутив ту, отбежала в сторону, а мы стали хлопками подзывать Мили.

Милиса не так сильно нас ловила, как красовалась, заливисто смеясь или резко поворачиваясь, отчего юбка платья закручивалась, оплетая её ноги и очерчивая тонкий стан и соблазнительные изгибы. Она бы ещё так долго нас ловила, если бы не Фелиция, которая словно специально поддалась и позволила себя поймать.

— Поймала! Поймала! — победно рассмеялась сестрица, снимая повязку.

Теперь уже она завязывала глаза подруге.

— Слишком туго, — пожаловалась Фелиция и поправила повязку.

Милиса её раскрутила, и игра продолжилась.

Над озером звенел смех Мили, его подхватывал легкий ветерок, и разносил звонким эхом по округе. Солнце уже клонилось ниже, а его тёплый свет ложился на водную гладь длинными золотыми дорожками. Ветер трогал верхушки травы у берега, шевелил тонкие ветви кустарника, и от этого казалось, что сам мир умиротворенно дышит.

Но моё спокойствие таяло с каждой минутой.

Создавалось впечатление, что девушка специально охотилась лишь за Друдом, игнорируя голос и хлопки сестрицы, упрямо, почти с хищным азартом, Фелиция снова и снова разворачивалась в его сторону. А так как тот во время игры держался ближе ко мне, уворачиваться приходилось нам двоим.

Каждый её выпад заставлял меня напрягаться. Я невольно следила за её движениями, за тем, как стремительно она приближалась, как резко поворачивала голову, пытаясь угадать, где Друд. В груди росло неприятное, колкое чувство тревоги. Казалось бы, обычная забава, глупая игра у воды, но в движениях Фелиции было слишком много раздражения, слишком много злости, которую она уже не пыталась скрыть.

Берег с этой стороны озера был неровным и обманчивым. Мягкая трава у самой кромки внезапно заканчивалась кручей, с узкой полоской песочного берега внизу и мелкими камнями, местами поросшими мхом. Внизу вода лениво ударялась о берег, тихо плескалась, будто нашёптывая что-то своё. От озера тянуло прохладой, и эта прохлада, несмотря на жаркий день, вдруг показалась мне зловещей.

В один из таких моментов я замерла, стараясь не выдать себя и малейшим движением. Фелиция проходила совсем рядом, направляясь к Друду. Я даже задержала дыхание, надеясь, что девушка просто минует меня.

Однако… Она резко выбросила руку в мою сторону, и с силой, которой я точно не могла от неё ожидать, толкнула меня в грудь. Я невольно попятилась назад, но оступилась и полетела вниз.

Мне повезло, что я упала не на спину: в воздухе меня развернуло, и падение удалось смягчить. Даже одной рукой я инстинктивно успела прикрыть лицо. Удар пришёлся на другое плечо и его пронзила острая боль. Сила инерции закрутила меня, и я кубарем скатилась в воду. Удар был таким страшным, что из лёгких разом выбило весь воздух. На мгновение меня словно выключило, но платье почти сразу намокло, стало невыносимо тяжёлым и потянуло вниз, цепляясь за ноги, путая их, сковывая каждое движение. Именно это заставило меня очнуться и начать бороться.

Оглушённая, захлёбываясь ужасом, я судорожно вдохнула — и тут же вместо воздуха в горло хлынула ледяная вода. Она обожгла изнутри, заставила закашляться, забиться в панике. Я беспомощно замахала руками, не понимая, где поверхность, а где тёмная глубина. Всё вокруг смешалось: холод, страх, боль, бешеный стук сердца.

Неужели это конец?.. Вот так? Так нелепо, так бессмысленно? Я не могу умереть сейчас! Не после того, как получила второй шанс на жизнь и даже не успела по-настоящему им воспользоваться!

Воздуха отчаянно не хватало. Лёгкие горели, будто их залили огнём, грудь разрывалась от боли, а силы утекали с каждой секундой. Паника сжимала горло крепче воды, и я всё отчаяннее барахталась, цепляясь за одну-единственную мысль: только бы выжить.

И тут кто-то выдернул меня из воды. Судорожно вдыхая и откашливаясь, я вцепилась в своего спасителя так крепко, что никакая бы сила не смогла меня от него отодрать!

— Живы?

Сквозь упавшие на лицо волосы, едва различила лицо Лероя.

— Кхе…Кхе… К-кажется, да.

Он подхватил меня на руки и понес к берегу, крепко прижимая к себе. Я подняла взгляд вверх и сердце ухнуло куда-то в пятки. С такой высоты я упала?.. Вейстерские боги, да я ведь чудом осталась жива! Ещё немного — и могла бы запросто свернуть себе шею. То-то бы порадовались родственнички!

Там, у самого края столпились Друд с Фелицией и Мили. Надо же, бывший муженёк был ближе ко мне в момент падения, но спас меня именно Лерой. В этом весь Друд: много красивых слов и мало дела. Наверное, побоялся замочить ноги и испортить костюм. Зато он был первым, кто встретил нас, когда мой охранник поднялся, найдя удобное место, где склон был более пологим.

— Передай леди мне, — потребовал Друд, протянув руки. — Твоя работа закончена!

Меня передёрнуло от отвращения. Да я лучше ещё раз с высоты упаду, чем позволю ему к себе прикоснуться! И с какой, вообще, стати, он распоряжается моим охранником и что-то ему приказывает?!

Поспешила его остановить, подавив свой яростный порыв:

— Не стоит, в противном случае, намокнем мы оба.

К счастью, аргумент для Друда оказался весомый и он отступил со словами:

— Тогда я принесу плед, чтобы вас согреть!

Идиот! Какой плед, когда у меня от холода уже зуб на зуб не попадает и стоит снять насквозь мокрое платье! Он же станет таким же бесполезным! Какая бы прекрасная погода ни стояла, а озеро еще не успело прогреться, и вода в нем была ледяной.

Лерой поставил меня на ноги по моей просьбе, но придержал, пока я вытаскивала из намокших волос шпильки и отжимала волосы.

— Моя леди, у вас кровь, — тихо заметил он, однако в его голосе я все равно уловила испуг.

Я проследила за его взглядом. И правда. Основной удар пришёлся на плечо, и камнем вспороло материю платья, которая сейчас окрашивалась красным, стекая розовыми ручейками по исцарапанной коже руки.

— Каро, да как же так? Какой позор! — воскликнула Милиса, подходя к нам с Фелицией.

А за ними к нам уже шли мачеха с леди Генриеттой. Поравнявшись с ними, Друд остановился, и что-то заговорил, явно желая успокоить.

«Кавалер не сильно-то и спешит со своей помощью», — отметила я.

— Ты такая неуклюжая!

Слова сестры заставили вновь посмотреть на неё и меня обожгло злостью. Впрочем, ни сочувствия, ни беспокойства от сестрицы я и не ожидала. Эта гадюка только обрадовалась бы, сверни я себе шею. Но и молчать я не собиралась.

— Моя мнимая неуклюжесть ни при чём. Я упала потому, что меня толкнула Фелиция!

— Ты что такое говоришь! — ахнула сестрица. — Не выдумывай! Как можно клеветать на человека, который столь радушно отнесся к тебе!

И пока я, сжав кулаки, давила в себе ярость, вмешалось неожиданное лицо.

— Леди Каролина права. Всё так и было. Я видел, как леди Фелиция столкнула ее, — заявил Лерой.

— Неправда, это вышло случайно! — жалобно оправдывалась виновница инцидента, всем своим видом выражая искренность. — Я же ничего не видела.

Ага, так я и поверила! То-то она гонялась именно за Друдом, хотя тот особо и не хлопал. А меня она толкнула прицельно в грудь, точно видя, где я стою.

— Позвольте, — Лерой потянул из руки Фелиции шарф, которым мы завязывали глаза для игры. — Я перевяжу вам рану.

Он ловко и умело перетянул мое плечо, что я ни возразить, ни подумать не успела.

— Я так и знала, что ты захочешь испортить такой чудесный день! С самого начала ведёшь себя гадко! — Милиса выбрала явно не лучший способ выставить виноватой меня.

Я вдруг отчётливо осознала, что переиграть этих тварей на их поле будет трудно, и в любой момент со мной может произойти такая же «случайность».

— Ты так хотела, чтобы папенька нас наказал из-за твоего падения?

К слову, о «нас». Мачеха продолжала удерживать рядом с собой Друда, расспрашивая, в то время как леди Генриетта явно встревоженно смотрела в нашу сторону.

— Или так ты желала привлечь внимание лорда Друда? — сделала совсем уж безумное предположение сестрица, выводя меня из себя.

— Замолчи! — тихо, но таким тоном, от которого Мили моментально заткнулась, произнесла я. — Я устроила? Меня только что чуть не убили! Если бы не реакция моего охранника, вы б отчитывались моему отцу о том, что не уследили за наследницей рода Диэйт!

Я специально выделила «моему отцу», чтобы в очередной раз напомнить о положении сестрицы.

— Наследник — мой брат! — удержаться против возгласа она не смогла.

— Только в том случае, если подтвердит свое право на родовом алтаре. И будет это не скоро. — Напомнила ей. — А сейчас наследницей герцогства явлюсь именно я.

— Как ты можешь, как можешь? — Милиса всхлипнула, а затем и вовсе разрыдалась в голос. — Матушка так заботится о тебе, так тебя любит… А ты про Итара говоришь такое…

Раньше на меня её слёзы действовали безоговорочно, заставляя извиняться за всё на свете, лишь бы её успокоить. Не в этот раз. Да и в дальнейшем, точно не подействует. Я чудом осталась жива, а слезы льет сестрица, упрекая в том, что я пока не признала младшего брата наследником.

— Та самая матушка, которая даже не торопится подойти к чуть не утонувшей в озере дочери?

— Она же видит, что с тобой всё в порядке, — передёрнула плечами Мили, вытирая бесполезные слёзы, раз я не разжалобилась от их вида. Она всегда беспокоилась о том, как выглядела со стороны, и раз слезы оказались бесполезны, то портить ими свой образ, не желала. — Не нужно разыгрывать трагедию. Мы же играли! Это глупая случайность, над которой можно посмеяться.

— Посмеяться? Я обязательно расскажу про эту шутку дедушке, уверена, мы посмеёмся все вместе. Особенно леди Фелиция, когда окажется в темнице за покушение на жизнь дочери герцога и наследницы рода!

— Леди Каролина, помилуйте! — только сейчас подружка Мили осознала весь масштаб ею сотворённого. Как и поняла, что помощи ни от Друда, ни от Милисы не дождется, а за нападение на меня её ждёт вполне реальное наказание. Слишком большая между нами разница в статусе.

От страха у неё подкосились ноги, она упала на колени и вцепилась в мою юбку, блея извинения и мольбы о прощении.

Интересно, она обратила внимание на то, как скривился Друд и брезгливо поморщился, глядя на нее?

— Каролина, гадкая девчонка! Ты что устроила? — и только сейчас к нам подошла мачеха с леди Генриеттой.

Вместо того, чтобы проявить участие ко мне, леди Эмилия обняла Мили, и окинула меня гневным взглядом.

— Ты заставила сестру плакать! А ее подругу стоять на коленях. Фелиция, поднимайся немедленно!

— Я не давала позволения. — Негромко бросила я, когда Фелиция с облегчением на лице отпустила полы моей юбки, почувствовав защиту. — Поднимешься без моего слова, сегодня же окажешься за решёткой.

Здесь и сейчас я больше не стану послушно выполнять волю двух обнаглевших интриганок. Здесь и сейчас именно мачехе придется закрыть свой рот и проглотить то, что мое слово куда весомей ее.

— Каро, да как ты смеешь мне перечить? Я — твоя матушка! Твое поведение отвратительно, а твой вид? — Её взгляд задержался на моей перетянутой шарфом руке, и было заметно как её перекосило из-за испорченной вещи, но возмущаться при посторонних этому не стала. — Ты же испортишь новую обивку сидений в ландо.

Конечно, её больше беспокоило не состояние моего здоровья, а обивка сидений!

— Я обязательно расскажу герцогу о том, что ты сегодня устроила на пикнике!

— Меня только что чуть не убили, а вы думаете о ландо? Как я смею наказывать ту, что столкнула меня с обрыва? Я сейчас все правильно расслышала? — чеканя слова, спросила у неё.

— Да что ты придумываешь! Тебе показалось! Фелиция славная девочка, она бы никогда не посмела сотворить подобное! Да, моя дорогая?

— Эт-то вышло случайно, я же ничего не видела! Мои глаза были завязаны…

— Я видел обратное. — Не смог смолчать Лерой. — Вы намеренно столкнули леди Каролину.

— Кто тебе слово дал? — тут же вскинулась мачеха. — Ты уволен! Можешь не возвращаться в поместье!

— Лерой, мы возвращаемся, подай ландо. — Я сделала шажок в сторону мачехи и произнесла так, чтобы услышала только она. — И не вам, матушка, распоряжаться моими людьми. Эрцгерцогу Ардору очень понравится моя история, о том, как я чуть не погибла, а моя названная матушка пожалела для меня ландо, кроме того, решила уволить моего спасителя, а ту, что чуть не стала моей убийцей, так отчаянно защищала.

Я забрала плед, который в итоге подал не Друд, а леди Генриетта. Мой бывший муж просто о нем забыл, наслаждаясь представлением, которое мы тут устроили.

— Каро! Ты не так все поняла! Каро… — испугавшись, мертвенно побледнела мачеха.

Но я уже отвернулась от неё.

— Простите, ваша светлость. — Мягко произнесла тетушка Друда, которая ловко для своего возраста, начала меня закутывать в плед. Единственная из всех них, кто проявила заботу. — Если вы потребуете наказания для Фелиции, баронство Вложе окажет всяческое содействие. Мы не станем заступаться и препятствовать.

И вот тут-то Фелиция завыла по-настоящему. А я поразилась тому, что именно леди Генриетта говорит от имени баронства — не Друд. Это же получается, у Друда сейчас нет никакого титула? Тогда с чего Мили представила его бароном? И я не видела эту пожилую леди в прошлом потому, что она должна вскоре умереть? И передать наследство Друду?

Я подумаю об этом позже, когда наконец сниму мерзкое платье и отогреюсь в ванной.

— Моя леди, позвольте? — Лерой быстро справился с поручением и теперь протягивал ко мне руки. Я лишь кивнула, а он подхватил меня и отнес к ландо, потому что самой мне в мокром платье идти было бы тяжело.

— Ты мой человек, — устроившись в коляске, напомнила ему. — Никто не посмеет тебя уволить. Слово. И… благодарю, что не бросил меня в беде.

Я вымученно улыбнулась пареньку, который, вообще-то тоже был промокшим до нитки.

— Мчи в поместье первым, предупреди слуг о том, что мне понадобится горячая ванна. Больше со мной ничего не случится.

— Слушаюсь, моя леди!