Моё второе пробуждение утром, после возвращения в прошлое, было в разы приятнее.

Тяжелый, удушливый запах пыли и застарелой грязи исчез. Комната сияла чистотой и свежестью: напуганные скандалом и нагоняем от мачехи, слуги ещё вчера выскребли все углы в моих покоях, всё перетряхнули, перемыли, постель перестелили.

А ещё пахло полевыми цветами, тонким, нежным ароматом, дразнящим мое обоняние. Я с любопытством приоткрыла глаза и улыбнулась. Последнее, похоже, инициатива Рози! С удовольствием потянулась и понюхала незамысловатый, но пёстрый букет на прикроватной тумбочке. Пусть и не цветы из нашей оранжереи — чтобы их взять, нужно разрешение мачехи, но всё равно приятно.

Хотя, сегодня же отдам приказ, чтобы и в мою комнату срезали розы из оранжереи! У Мили всегда в покоях свежие цветы. Почему же у меня их нет? У той, что является официальной старшей и единственной дочерью герцога Перолака Диэйта.

Мачеха не посмеет отказать. Вчера все видели, что во мне произошли какие-то изменения, и нужно отчасти закрепить результат, чтобы все не списали на случайный каприз. Каролина Диэйт действительно «вспомнила», кто здесь наследница.

После увольнения еще в детстве приставленной ко мне Герты, слуги стали смотреть на меня с опаской. Да и сама мачеха насторожена, но все еще уверенная в своем праве и силе, а потому вчера после ужина она провожала меня взглядом, смотрящим как на внезапно взбесившуюся обычно покорную кобылу.

Я же больше терпеть не намерена и не позволю ущемлять мои права.

— Леди Каролина, вы проснулись? — в комнату неслышно проскользнула Рози. — Доброе утро, а я вам тёплой воды принесла для умывания.

— Тёплой… — эхом повторила я, улыбаясь своим мыслям.

Моя жизнь заметно выбрала курс к лучшему.

— Конечно, тёплой! Вы ещё юны и умываться ледяной водой вам ни к чему. Знаете, некоторые дамы в возрасте даже льдом по утрам лицо протирают! — заговорщицки сообщила она мне.

— Леди Эмилия? — предположила я, и Рози утвердительно кивнула.

При мысли, что мачеха вынуждена терпеть такие неудобства ради красоты, я улыбнулась ещё шире.

Пока я умывалась, Рози приготовила мне домашнее платье из купленных вчера. Весь свой старый гардероб я приказала выбросить или раздать среди слуг, если им что-то приглянется. Помимо уж совсем негодного, там все же были вещи из добротных тканей, которые вполне могли подойти прислуге.

Вот только я сама больше не хочу видеть это унылое тряпьё!

Когда служанка расчесывала мне волосы, обсуждая, какую прическу мне сегодня сделать, в комнату неожиданно постучали.

— Посмотри кто, — приказала я Рози.

Та отложила гребень и пошла открывать. За порогом стояла одна из личных служанок Мили.

— Леди Каролина, леди Милиса зовёт вас к себе, чтобы вы помогли ей выбрать платье.

На миг я прикрыла глаза, вспомнив эту привычку своей сестрёнки. Она любила иногда сделать вид, что ей важно моё мнение при выборе платья. Я так гордилась такими приглашениями, принимая всё за чистую монету и считая подтверждением её любви ко мне. Раньше я не понимала, что с её стороны это вид особого унижения: она демонстрировала мне свои дорогие наряды, когда в моём собственном шкафу не было ни одного толком красивого платья.

— Передай леди Милисе, что я поняла, насколько у нас с ней разнятся вкусы. Вряд ли моё мнение ей будет полезно. Уверена, с этой задачей она прекрасно справится сама.

— Оу… — вырвался у служанки неопределённый возглас.

У неё некрасиво округлились глаза и удивлённо вытянулось лицо после моего отказа. Мало того, что ей пришлось ко мне стучаться — раньше этим не озадачивались, врываясь без стука по малейшему поводу, так я ещё и не побежала радостная к Мили.

— Так и передать?! — не поверила своим ушам она.

— У тебя проблемы со слухом? — сухо спросила я.

— Нет-нет! — поспешила откланяться она и скрылась из виду.

Вот паршивка, такое хорошее настроение испортила! Не понимаю, как раньше я могла быть настолько наивной, доверчивой и ничего не замечать?!

А Милиса хороша! Решила подлизаться ко мне, наверняка собираясь воспользоваться случаем и ещё раз напеть про Друда. Вчера она неоднократно заводила речь о том, какое сильное впечатление я на него произвела, что у меня теперь появился поклонник. Но я сухо обрывала её, давая понять, насколько мне вообще не интересна данная тема и сам поклонник, в частности.

Во время завтрака нашей «дружной» семейки Милиса дулась и всем видом показывала, что обижена на меня. При этом бросая завистливые взгляды на мою шею, где блистал кулон на бархатной ленточке. Рози перед выходом предложила мне выбрать украшения, тактично напомнив, что они у меня теперь есть.

Я никак не реагировала на ужимки Мили, отчего у неё испортился аппетит. А вот когда в конце завтрака отец сообщил, что отдал распоряжение: и меня уже дожидался капитан стражи для выбора личных охранников, сестричка заметно оживилась. С улыбкой плотоядной змеюки она заявила, что с радостью поможет мне.

К сожалению, отвязаться от неё не удалось. Отец уже начал бросать в мою сторону недовольные взгляды из-за того, что я отказываюсь от помощи его любимицы, мог и передумать, что мне было совершенно не на руку. Пришлось стиснуть зубы, сдерживая ругательства, и сказать:

— Хорошо, Мили, пойдём со мной. Не думала, что тебе это будет интересно.

— Милиса, проконтролируй. Ты чаще Каро бывала на тренировках наших рыцарей, да и сама училась самообороне, — произнёс отец и добавил. — В этом вопросе я доверяю тебе больше, не подведи.

— Да, папочка! — сладко пропела она в ответ.

«Официально он тебе никакой не отец! Он отчим!» — в раздражении хотелось возразить мне, но я в который раз лишь стиснула зубы. А ведь она с первого дня его папой звала, он же её безбожно баловал, удовлетворяя любые капризы. Уже по одному этому можно было что-то заподозрить. Но куда мне! В то время я не видела дальше своего носа.

И даже сейчас, малодушно предпочла бы и не видеть. О, как хотелось бы мне не знать о том, что люди, зовущиеся моей семьей, сделали все, чтобы уничтожить меня!

Мы отправились на место тренировки стражей сразу после завтрака. При этом шли молча, но когда нас встретил капитан, сестричка сразу же дала понять, ктоздесь главная. Я не высовывалась, заняв на время выжидательную позицию и наблюдая, как далеко она зайдёт. Милиса без особого внимания слушала капитана, рассказывающего нам о сильных сторонах кандидатов, не задерживаясь на них взглядом. Даже когда нам представили несколько перспективных воинов, она продолжала упорно молчать, думая о чём-то своём и не выказывая никакого интереса.

Я чувствовала, что Милиса собирается отыграться на мне, а ее поведение последние полчаса лишь маска. Сестра затаилась перед броском. Так это и оказалось.

Ее молчание вылилось в длинную тираду, которой она перебила капитана, так и не дослушав его. Отвергнув предложенных капитаном стражи подобранных им кандидатов, ткнула пальцем в прихрамывающего пожилого воина, а затем, пройдясь еще немного по плацу, указала на самого юного из них.

— Вот эти, я уверена, тебе подойдут.

О боги, я едва сдержала свой смех, стараясь не выбиться из образа. Пусть думает, что насолила мне, выбрав худших. Зря она не дослушала то, что нам говорят! Лучших капитан приберёг на потом.

— Всего двое? — удивился капитан и посмотрел на меня.

Взглядом, в котором скользила жалость. Нет-нет, капитан, меня жалеть не стоит. Тем более и помогать ты точно не станешь. Пусть и дождешься моего слова — однако на этом все.

— Да! Этого достаточно. Мы же почти всегда вместе выезжаем, нам не нужна толпа охраны, которая будет отпугивать своим количеством наших друзей и знакомых, — уверенно произнесла Милиса, не замечая, что тот даже ухом не повёл и ждёт подтверждения именно от меня.

Она не понимала, что даже при всём особом отношении к ней отца, для этих людей её слово не значило ничего. Они служили роду Диэйт, а Милиса Виат официально к этому роду не принадлежала. Я могла бы выбрать других воинов и показать ей её место в их глазах, но моя коварная сестра даже не подозревала, какой подарок мне преподнесла.

— Я согласна с Милисой. Она выбрала лучших, и этих двоих мне будет достаточно, — утвердительно кивнула я капитану.

Мили расплылась в довольной улыбке и приосанилась, ощущая, как вновь обретает свою власть надо мной и считая, что я опять поддакиваю и бездумно соглашаюсь с ней. Пусть тешит свое эго, пусть расслабится, а еще лучше похвастается матери, что Каро все еще прежняя покорная овца, так жаждущая любви и одобрения семьи!

Ей бы задуматься, над тем, почему капитан среди воинов, которых по праву мог назвать лучшими и настоящей гордостью рода Диэйт, поставил пожилого и хромого воина, а также юнца, который, скорее всего, был моим ровесником. Может на год или два старше меня.

А я их узнала. И что самое главное — знала каковы их заслуги!

Оуэн Фиц — опытнейший воин, отличившийся во многих сражениях, и приставленный натаскивать молодняк, при этом ничем не уступающий им. С ногой у него, на самом деле, всё в полном порядке, наверняка просто немного потянул во время тренировки.

Что же касается молодого воина… Он — юный гений! В том будущем, которое я прожила, он настолько прославился владением мечом, что стал правой рукой эрцгерцога Эйнара Дегарди! Тот потом, беспокоясь о безопасности наследника, уступил его принцу, и парень стал его личным охранником.

Лерой Моро пусть сейчас и молод, однако не будет преувеличением сказать, что юноша самый талантливый из всех воинов вместе взятых.

— Я благодарна вам, что вы со всей ответственностью отнеслись к выбору моей охраны, — сказала я капитану.

Он смотрел в мои глаза и видел, что я действительно понимаю, что эти двое способны заткнуть за пояс не только всю охрану Милисы, втрое превосходящую мою, но и целый десяток нападавших.

— Рад был вам услужить, — уважительно склонил он голову передо мной.

— И тебе, сестрица, спасибо за помощь и твой зоркий глаз! — я не могла скрыть иронии, но та даже не поняла моей издёвки. Ничего со временем она еще локти кусать будет, что упустила эту парочку!

Впрочем, там и папенька изведется. В прошлой жизни он чуть ли не волосы на голове рвал за свою ошибку. Ошибку, которую я теперь точно исправлю!

— Каро, пойдём уже, здесь так воняет потом! — Недовольная поведением капитана, сестрица манерно приложила надушенный платочек к носу.

— Иди, конечно, — ответила ей и улыбнулась. — Я еще задержусь.

— Зачем? — капризно протянула она. — Неужели собралась кого-то еще взять?

— Просто желаю познакомиться со своей охраной.

— Не понимаю, зачем тебе говорить со слугами? — И пусть она прикрывалась платком, ее кривляющуюся гримаску легко было угадать.

Слугами?! Дура неблагодарная!

— Перед тобой не просто слуги рода, а воины! — Я выделила голосом слова про род, потому что слугами в прямом смысле эти люди не были, они присягали на верность рода!

Я заметила, как Лерой невольно сжал кулаки, но чуть выдохнул после моего спича. Какой он все еще молоденький, пока только ученик рыцаря, и… такой живой! В будущем же… Казалось, что у него нет сердца. Что он соткан изо льда, а чувствам в том царстве холода и льда попросту нет места. И я отлично помню причину таких изменений в нем.

— В их руках наша безопасность, — одёрнула её. — И принять клятву служения напрямую, лишь малость из того, что я могу сделать. Отец поступил бы точно также.

Упоминание отца подействовало на Милису волшебным образом. Во-первых, она вдруг сообразила, что ее шалость не останется без последствий. При мне отец вряд ли ее как-то накажет, но вот беседу неприятную, она с папенькой иметь будет. Хотя, несомненно, выкрутится. Во-вторых, ей попросту стало обидно. Потому как такую клятву личные охранники ей не давали. Да и не могли. Она — не Диэйт!

— Хорошо, — махнула сестра рукой, будто делая мне одолжение, — только не слишком долго. Матушка желает порадовать нас пикником на озере, такая прекрасная погода создана специально для подобных драгоценных воспоминаний!

«Драгоценных?» — мысленно повторила я, глядя в спину удаляющейся Мили.

Что же вы две змеи задумали?!

— Леди Каролина? — позвал меня капитан, заставив вынырнуть из раздумий. — Позвольте представить, Оуэн Фиц — старший гвардеец рода Диэйт.

При этих словах воин сделал шаг вперед и опустился передо мной на одно колено.

— Я, Оуэн Фиц, старший гвардеец рода Диэйт, присягаю на верность наследнице рода Диэйт, леди Каролине Диэйт, и клянусь защищать Вас и Ваше имя без страха и упрека, исполнять Ваши приказы точно и без промедления, хранить доверенные тайны и ставить Вашу безопасность выше собственной жизни!

Откровенно говоря, к такой форме я была не готова. Но приняла меч, протянутый мне капитаном стражи, аккуратно расположив его над головой Оуэна.

— Клятву даю при свидетелях и скрепляю её честью рыцаря.

— Я, леди Каролина Диэйт, клятву принимаю при свидетелях и клянусь, Ваша верность будет вознаграждена по достоинству. Служите честно — и я буду чтить Вас как достойного рыцаря. Да пребудет с Вами благословение небес. Поднимитесь!

После него ко мне шагнул Лерой.

— Я ещё только ученик, и не заслужил права давать клятву чести, но… Я — Лерой Моро, клянусь служить вам верой и правдой, и защищать ценою жизни. Мой меч к вашим услугам, леди.

— Вы ещё в начале вашего доблестного пути, и я верю, что ещё прославите свой меч.

Он взглянул на меня с признательностью за веру в него, а я просто знала, что так оно и будет.

А потом посмотрела на них двоих и сказала:

— Сопроводите меня, и расскажите немного о себе. Хочу лучше узнать тех, кто с этого момента станет меня охранять.

Попрощавшись с капитаном, я увела воинов за собой. Тот с заметным сожалением проводил взглядом Оуэна, понимая, что теряет хорошего наставника. Теперь для того мои дела будут в приоритете.

— Оуэн, я наслышана о вас, вы успели прославить своё имя. Скажите, у вас есть семья? Дети? — завела я интересующий меня разговор.

— К сожалению, болезни и войны унесли всех моих родных. Теперь моя семья — это молодые воины, которых я тренирую и знакомлю с воинской наукой.

На последних словах он немного запнулся, осознавая, что теперь в его жизни появились новые обязательства.

— А вы, Лерой? Женаты? Есть дети?

Парень даже немного порозовел от моего вопроса. Это было так трогательно.

— Никак нет, леди. Я лишь два года как стал совершеннолетним. — И явно стесняясь, добавил. — Мне еще… рано.

— А семья? Она у вас большая?

После этого вопроса и Лерой немного запнулся, чуть помедлив с ответом, а когда заговорил, голос дрогнул:

— Недавно в божественные чертоги ушел мой отец. Он был прекрасным кузнецом, в его руках сталь пела и… — тут он окончательно стушевался, видимо, сообразив, что сболтнул лишнего, да еще так восторженно, но все же спустя минуту добавил. — У меня из родных осталась только матушка. И она… больна.

— Соболезную вашей утрате. Как сейчас себя чувствует ваша матушка? Думаю, ей сейчас очень нужна ваша поддержка. Может, нужно сменить обстановку, чтобы было меньше горестных воспоминаний?

— Я уже перевёз её в город, чтобы мы могли чаще видеться. И, благодарю, леди, сейчас ей гораздо лучше.

Да если бы!

— Правильно сделали! — поддержала его. — Берегите её.

Я узнала всю историю Лероя по рассказам человека, который стал мне другом уже после того, как все случилось. Но если бы тогда, в прошлом, вместо того чтобы гулять по городу с Мили, я осталась дома, то стала бы не просто свидетельницей всего произошедшего, а непременно бы попыталась помочь. Даже в ущерб себе.

Я никогда не была чёрствой, и пусть мне сулило наказание, а именно так бы и произошло, я бы все равно кинулась в ноги мачехи, а там и отцу, чтобы попросить помощи для этого мальчишки. Я ведь тоже сирота. И знаю каково это потерять родителя.

Изменения с Лероем случились не в одночасье. Причиной тому стала болезнь его родителей. Сначала заболел его отец. Болел долго, три года, пока окончательно не слег, а его мать не продала все мало-мальски ценное, в том числе и кузницу. Но ничего не помогло, а средств на мага-целителя у них не нашлось. Прошение в храм они подавали, но очередь на помощь так и не подошла. Затем стало поздно.

Лерой, узнав, что матери стало плохо сорвался в город без дозволения герцога Диэйта. За что и был уволен. Однако спустя день он вернулся, чтобы просить милости и помощи. Всё его небогатое жалованье ученика и так уходило на жизнь матери, и когда случился кризис, Лерой понял, что помочь ему сможет только маг-целитель, на которого у него, конечно, не было денег. Зато у герцога Диэйта были связи и были возможности.

В тот злополучный день мы с Мили вернулись поздно, она таскала меня чуть ли не по всем лавкам города, и мы не застали того переполоха, который учинил Лерой.

Мальчишка долго стоял на коленях у ворот, взывая к моему отцу, прося помощи и обещая в будущем отслужить верой и правдой.

Но добился лишь того, что его высекли в назидание другим и на три дня бросили в городскую тюрьму.

Его мать, узнав об этом, несмотря на свое состояние, дошла до городской стражи и стояла под проливным дождем, моля выпустить ее сына. Но вместо этого была с насмешками выгнана. Она не пережила той ночи.

После её смерти сердце Лероя окаменело. Я не знаю, винил ли он герцога или только себя, но вот такого эмоционального, смущающееся и живого Лероя в том будущем я больше не видела никогда. Это хорошо, что теперь он будет служить мне — его, без моего позволения, не тронут. А если посмеют — горько об этом пожалеют!

У дверей моих покоев, вынырнув из безрадостных воспоминаний, я сказала:

— Зайдите, я хочу кое-что передать вам.

— Рози, что ты делаешь?! — опешила я, увидев свою горничную, расправляющую складки на платье, разложенном прямо на софе в небольшой гостиной.

Мои покои не были роскошными: всего-то маленькая гостиная и примыкающая к ней спальня.

— Леди Каролина, заходила ваша сестра, сообщила, что вы с ней собираетесь на пикник и принесла для вас это платье.

— Это?! — подошла я ближе и с недоумением разглядывая плотную шерстяную ткань. Множество пуговичек спереди заканчивались глухим воротом под шею. — Оно же на холодную погоду. На солнце я в нём перегреюсь и сознание потеряю.

Не знаю, что задумала Мили, но без сомнения приказала:

— Верни его!

Щедрость сестры выглядела очень подозрительно. Она редко мне что-то отдавала из своих вещей. Раньше бы я была счастлива от такого проявления сестринской «заботы» и не задумываясь надела подаренное платье, перетерпев любые неудобства. Но не сейчас.

— Слушаюсь! — с явным облегчением выпалила Рози, которая и сама испытывала сомнения в уместности выбора Милисы. Подхватив платье, она поспешила из комнаты.

Я подошла к туалетному столику, где хранилась шкатулка с драгоценностями и чуть помедлила. Выходка Мили выбила меня из колеи.

Тут мне пришло в голову, что я поспешила. Если Рози вернёт платье, то сестрица мне другое подсунет. Лучше будет, если я просто надену другое, а это отдам ей позже.

— Лерой, догони её! — приказала я. — И верни обратно. Мне нужно собираться, позже его отнесёт.

Тот кивнул и метнулся из комнаты.

Уже со спокойной душой я открыла шкатулку и в сотый раз перебрала украшения, прикидывая в уме примерную стоимость, которую реально за них выручить, а заодно окончательно определяя, с чем можно расстаться. Отобрав несколько из тех, что были слишком массивными, но менее ценными, позвала Оуэна. Здесь должно хватить на все, а самое главное, останется на мага жизни из храма.

— Возьмите это и продайте.

Если моё распоряжение и удивило его, то виду мужчина не подал, принял он его с каменным лицом.

— Я знаю, где за них дадут хорошую цену. Дозволено ли мне узнать по какой причине? Об этом не должен никто знать? Вы поэтому услали Лероя?

Вопросы звучали чётко, по-деловому.

— Секрета нет. Это мои личные украшения, и я имею право распоряжаться ими по своему усмотрению. С этого момента вы — мои воины. Конечно, какое-то жалование вам положено от отца, но…

Тут было ясно все и без слов. Во-первых, платят пусть и нормально, но все же недостаточно. Во-вторых, у меня нет ни медяка. Карманных денег папенька мне не дает. Этим у нас мачеха заведует, а по ее мнению — у меня есть все и желать мне нечего.

— Вы — мои. — Вновь повторила я. — Я буду нести за вас ответственность и желаю, чтобы вы ни в чем не нуждались и имели самую лучшую экипировку и оружие. То, что вы выручите с этих драгоценностей, должно пойти на ваше обмундирование. Не скупитесь, выбирайте с умом и толком, так, чтобы вещи могли послужить вам долго. Если нужно — не покупайте готовое, сделайте заказ.

— Леди… — шокировано выдохнул Оуэн и упал на колено.

— Поднимитесь, Оуэн, это еще не все. Оставшееся приносить мне не нужно, часть вы должны взять себе — часть отдать Лерою. Скажем, в качестве аванса и подтверждения моих серьёзных намерений.

— Леди, здесь слишком много. Не смотрите, что я всего лишь воин, но в драгоценностях я знаю толк. Достаточно вот этого браслета с рубинами, чтобы одеть не только нас, но и всю стражу…

Рубинов там было всего три, к слову, и были они маленькими капельками. И да, Оуэн прав, он дорогой, но я уверена, дедушка дал бы мне и гораздо больше, если бы знал на какую цель я их трачу.

— Одеть как попало, — не согласилась с ним я. — Хороший меч — стоит гораздо дороже этого браслета. Но пока, я могу дать только это. К тому же… Я — сирота. И вы лучше меня знаете, что не на половину, а круглая.

Воин не отвел взгляд, но вздрогнул. О том, как со мной обращаются отлично известно всему поместью. Как и то, что раньше я не пыталась оспаривать свое право. Чего удивляться?

— Я прекрасно поняла смысл ваших слов, Оуэн, Лерой вам как сын, не так ли? И я точно не ошибусь, если скажу, что львиную часть своего жалованья, вы отдаете ему, вероятно, под благовидным предлогом.

Мужчина вздрогнул и так на меня посмотрел, что я чуть не уверилась, что стала святой.

— Я знаю как горько терять родных, свою семью. Сейчас Лерою тяжело: жизнь в городе не дешева, а лечение болезни требует постоянных вложений. Но он молод и горд. Поэтому прошу вас, если его матушке станет хуже, незамедлительно выделите ему деньги на лекаря. А если их не хватит — приходите ко мне, я дам еще.

Больше я ничего добавить не успела, наш разговор прервал стук в дверь. И мне не оставалось ничего, как приказать войти Лерою и Рози.

Однако Оуэн успел спрятать драгоценности, а выходя следом за Лероем, шепнул:

— Да хранят вас Вейстерские боги, леди. Пусть с вами всегда пребывает их милость. Моя жизнь и моя верность принадлежат вам!