— Ваша светлость, что произошло? Леди Каролине стало дурно? Но ее состояние казалось вполне стабильным!

Взволнованный столь внезапным вызовом, лорд Миэль осыпал дедушку вопросами. Наша следующая встреча ожидалась лишь через три дня, однако мага Жизни нагнали в пути и велели немедленно возвратиться во дворец. Он даже не успел заехать в свое поместье, которое всегда занимал, находясь в эрцгерцогстве Ардор, и которое располагалось в квартале аристократов, носящее романтичное название «Араново сияние».

— Взгляни сам, — невозмутимо произнес дедушка, кивнув в мою сторону. Лишь хитрый блеск в его глазах выдавал тщательно скрываемое торжество.

Я же сидела у камина в дедушкином кресле, массивном, с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Забравшись в него с ногами (и то, что леди так не подобает ни меня, ни дедушку не волновало), я почти скрылась под мягким пледом. Несмотря на теплый день, меня знобило: после обжигающего жара, испытанного у родового алтаря, никак не удавалось согреться. Только поэтому лорд Аллоди не сразу меня заметил, а заметив, стремительно пересек комнату и опустился на одно колено возле кресла.

— Леди Каролина, как вы себя чувствуете?

Как я себя чувствовала?..

Мне хотелось одновременно смеяться и плакать. Впервые я ощущала биение собственного магического ядра. Подобно крошечному осколку солнца, оно свернулось в груди теплым клубком. Для той, что долгие годы считала себя пустышкой, это ощущение было бесценным. Бьющееся, как второе сердце, магическое ядро! Мое магическое ядро!

Я готова была обнять весь мир, а вместе с тем и рыдать от осознания, что этого дара меня намеренно лишили люди, которых я искренне любила и считала родными.

Отец с пеленок водил Итара к родовому алтарю, позволяя ему впитывать силу и благословение предков. Меня же не привел ни разу. Он намеренно не давал мне должного образования, скрывая информацию о магии, о великих родах и их дарах, а самое главное — о наследии моей матери. Не оставил даже памяти о ней, желая, чтобы я покорно приняла его новую семью и не смела считать себя родовитее их. Так дорожил своей Милисой, что позволял ей и ее матери годами унижать и медленно отравлять меня. А ведь по праву рождения я имела первоочередное право на доступ к алтарю. В прошлой жизни меня допустили к нему лишь тогда, когда ядро было практически разрушено и не могло принять родовую силу. Только коснувшись алтаря рода Ардор, я поняла, сколь многого была лишена по чужой прихоти. И как много обрела, сделав в этой жизни правильный выбор.

Раздираемая противоречивыми чувствами, я не нашла в себе сил ответить магу Жизни. Он же, окинув меня внимательным взглядом целителя, озабоченно произнес:

— Вы чрезвычайно бледны, однако щеки пылают лихорадочным румянцем. Позволите?

Лорд Миэль протянул руку, не прерывая зрительного контакта, и я доверчиво вложила в нее свою ладонь. Его сила скользнула по моим пальцам, и наши глаза одновременно расширились от изумления. Прежде его магия обжигала меня, затем ощущалась теплом потоком, а теперь… Уподобилась живительному прохладному ручью, усмиряющему жар в моих венах!

— Но как?.. — удивленно выдохнул лорд Аллоди.

— Что скажешь? — оживился дедушка, приблизившись к нам.

— Я осматривал леди Каролину всего два часа назад! Это невероятно… Почти невозможно! Настоящее чудо!

— Каково ее состояние?

— Энергетические каналы восстановились, а магическое ядро… пробудилось!

Это я могла бы сказать и без всякого лекарского дара. Я сидела словно зачарованная, прислушиваясь к мерному биению силы внутри себя.

— Я чувствую его пульсацию! Оно ожило! Как вам удалось?

— Мы посетили родовой алтарь.

Лорд Миэль бросил на дедушку укоризненный взгляд.

— Я предупреждал, что еще слишком рано. Каналы едва восстановились, их могло выжечь!

— Я знаю, сколь крепок дух моей девочки, и она еще неоднократно всех нас удивит. В ней течет благородная кровь великого рода! Алтарь никогда бы не причинил ей вреда. Я верил, что он дарует ей силы. Взгляни, как сияют ее глаза!

— И все же я не могу одобрить подобное безрассудство. Это была чистейшая авантюра! Почему вы не взяли меня с собой?

— Чем бы ты помог? С ней был энёк. Снежинка и стала проводником силы.

Лорд Миэль Аллоди медленно выдохнул, сдерживая раздражение, и вероятно, бранные слова, которые крутились у него на языке.

— Уверен, что благодаря Снежинке все и не завершилось трагедией. Что ж, победителей не судят. Но впредь убедительно прошу воздержаться от подобных рискованных экспериментов, пока здоровье леди Каролины вверено мне. Каналы я стабилизировал, распределив излишки энергии из ядра. Я осмотрю вас, как и условились, через три дня. А до тех пор — никакой подпитки! Дайте организму покой и время для усвоения уже имеющегося! Я напоминаю, что ядро было застывшим многие годы, резкий скачок может его разрушить.

Дедушка глубоко выдохнув, кивнул лорду Миэлю и спросил:

— Не останешься с нами на ужин?

— Благодарю, но я предпочту вернуться домой. Там меня ждет превосходное средство для успокоения нервов, изрядно расшатанных непокорными пациентами.

— В следующий раз непременно приводи супругу. Я желаю познакомить ее с моей девочкой.

И хотя совсем недавно маг Жизни позволял себе строго отчитывать дедушку, теперь он почтительно склонил голову:

— Благодарю за приглашение. Я непременно передам его супруге.

Я удивленно смотрела на мужчин, потому что дедушка до этого ни словом не обмолвился о том, что у лорда Миэля есть супруга, и что она проживает в эрцгерцогстве Ардор. Более того, удивителен факт, что сам лорд Аллоди считает то поместье своим домом! А не эрцгерцогство Аллоди, ведь он имеет отношение непосредственно к главной ветви…

— А вам, юная леди, я настоятельно советую отдыхать, набираться сил и впредь не поддаваться на уговоры, которые сулят опасные приключения. — Обратился он ко мне. — Позвольте телу окончательно восстановиться. Теперь я спокоен относительно прогнозов: вы совершенно точно будете здоровы. Но прошу, не испытывайте судьбу вновь.

— Я непременно последую вашему совету, лорд Миэль, — заверила я и чуть склонила голову, признавая его правоту.

Когда маг ушел, дедушка некоторое время молчал. Он старался сохранять спокойствие, однако тревога все же проскользнула в его голосе:

— Дитя мое, скажи, ты же не винишь меня теперь, когда знаешь, сколь многим я рисковал, предложив тебе знакомство с алтарем рода?

— Винить вас? — удивленным эхом переспросила я. — Но за что?! Вы даже не представляете, что подарили мне! Вы вернули мне веру в себя, ту часть меня, которую я считала утерянной. Здесь так тепло…

Я положила ладони на грудь, туда, где сильнее всего ощущалась пульсация ядра.

— Раньше было пусто и холодно. Это так удивительно и чувство такое… словно я стала цельной.

— Я рад, Каро, — прошептал он. — Если бы ты только знала, как я рад…

Голос дедушки дрогнул и оборвался. Несколько мгновений он молчал, стараясь справиться с охватившими его эмоциями, но проиграл эту битву. Когда он заговорил вновь, я поняла, что это терзало его уже давно и сейчас просто вырвалось наружу.

— Ты не представляешь, какую вину я испытал, когда узнал, что они с тобой сотворили. Я не сумел уберечь дочь от роковой ошибки, а затем едва не потерял и тебя — самое дорогое, что еще осталось у меня в этой жизни. Тебя не просто опаивали снотворным… Они годами истязали и калечили тебя! А я ничего не знал. Даже помыслить не мог, что родной отец способен на подобную низость и легко позволит так обращаться с собственным ребенком. Я ведь едва не уехал… Мне следовало гораздо раньше проявить настойчивость, потребовать встречи, поговорить с тобой. Во всем этом есть и моя вина, Каро…

Я мягко коснулась его руки, прерывая этот поток самобичевания, пока он в нем не увяз окончательно. Чувство вины разъедает душу хуже кислоты. Как и осознание собственной слепоты, по себе знаю.

— Не терзай себя, прошу. Ты не мог знать. А встреться мы раньше… боюсь, я бы и слушать тебя не пожелала. В то время я еще слишком крепко держалась за фальшивые узы и, увы, приняла бы твою заботу за попытку настроить меня против семьи. Мне нужно было самой увидеть истинные лица тех, кто был рядом, и понять, кто мне друг, а кто враг. — Вот только для этого мне потребовалось умереть, но об этом я дедушке не скажу. Ни за что! — Вейстерские боги милостивы. Всему свое время, для меня оно настало сейчас.

И я не устану благодарить судьбу за дарованный мне второй шанс. Здесь, в эрцгерцогстве Ардор, пережитые боль, унижения, предательство и даже смерть казались лишь отголосками чудовищного сна, который наконец утратил надо мной власть.

— После слов Миэля тебе, вероятно, кажется, что решение отвести тебя к родовому алтарю было с моей стороны поспешным и безрассудным. Но я верил: соприкосновение с родовой магией Ардора поможет тебе. Прости меня за этот риск, Каро. Поверь, твое благополучие для меня превыше всего.

— Все хорошо, — мягко заверила я, прислушиваясь к ровному, биению пробудившегося ядра. — Я больше не пустышка. Разве существует более убедительное доказательство того, что ты поступил правильно?

Я стремительно поднялась с кресла и, уже не пытаясь сдержать переполнявшие меня эмоции, крепко обняла дедушку. Прижалась крепко-крепко, вкладывая в это объятие все, чего не могла выразить словами: благодарность, нежность и детскую радость обретенного чуда.

— Ты сам сказал, что я сильна духом. — Прошептала, уткнувшись ему в грудь. — Верь в меня, пожалуйста, потому что моя сила теперь — это ты.

* * *

Сегодня за ужином собралось много гостей. Среди приглашенных были градоначальники обеих столиц эрцгерцогства, ректор академии Арадо, а также несколько профессоров и деканов. Впервые с момента нашего приезда, а прошло уже больше недели, дом наполнился столь многолюдным обществом. Однако мадам Беатрис Лестрис, спустившаяся к вечеру, кажется, не заметила в этом ничего необычного, может решила, что столько гостей во дворце бывает ежедневно. За общий стол она села впервые, оправившись после утомительной дороги и вновь почувствовав себя достаточно бодрой, чтобы присоединиться к обществу. Прежде мадам Лестрис предпочитала принимать пищу в своих покоях.

Разговор за ужином носил преимущественно деловой характер. Обсуждали финансирование академии, которую намеревались расширить: возвести еще один корпус для студентов и отремонтировать одно из старых зданий. Затем речь зашла о слухах, связанных с повышением налогов на вырубку леса и поголовье скота, а после и о последних новостях столицы и всего эрцгерцогства.

Несмотря на напряжение, не отпускавшее меня весь вечер (ведь я прекрасно знала, ради чего в действительности здесь собрались эти люди) мне было интересно слушать их беседу. Впервые передо мной приоткрывалась повседневная жизнь Ардора с ее заботами, тревогами и радостями (взять хотя бы момент с налогами, которые в действительности никто поднимать не планировал, разве не радость для народа?).

Ужин скорее напоминал деловую встречу, поэтому мою компаньонку нисколько не удивило отсутствие жен у приглашенных господ. Впрочем, ее наверняка радовала возможность поговорить со мной без лишних глаз и любопытных ушей.

После ужина общество, следуя этикету, разделилось. Мы с мадам Лестрис удалились в гостиную, а дедушка увел гостей за собой.

— Как вы себя чувствуете? — пересилив неприязнь, я все же проявила учтивость.

— Могла бы узнать и сама, если бы хоть однажды удосужилась меня навестить, — сварливо отозвалась мадам Лестрис.

— Лекарь ежедневно докладывал дедушке о вашем состоянии. Он заверил, что вам необходимы покой и отдых, и я не желала вас тревожить.

— Не желала она… Тебя целыми днями не сыскать. Только и делаешь, что беседуешь с эрцгерцогом Ардором, — продолжила ворчать компаньонка, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Ее тон возмутил меня. Привыкнув к тому, как обращались со мной родные, мадам Лестрис, по-видимому, решила, что и ей позволено мною помыкать. В присутствии дедушки она еще держалась осторожно, явно боясь его, но наедине не считала нужным соблюдать приличия. Крайне неосмотрительно с ее стороны. Ведь лакеи, двое из которых застыли у дверей, а двое у стены, и ожидали любых наших распоряжений, отличались военной выправкой и цепкими взглядами. Они не упустят ни слова, ни малейшего ее движения, следовательно, дедушка сегодня же узнает все, о чем она мне говорила и как вела себя со мной. Конечно, сейчас об этом беспокоиться бессмысленно, ведь кульминацией сегодняшнего чаепития для мадам Лестрис будет тюрьма, вот только она же об этом не знает, не так ли? Опрометчивое поведение, насколько же она расслабилась в поместье Диэйт, раз уверена, что и в любом другом месте ей будет дозволено пренебрегать особой гораздо выше ее по статусу?

— Разве не для того я сюда приехала? — напомнила я.

— Эрцгерцог Ардор уже передал тебе фамильные украшения? — требовательно поинтересовалась она у меня, оставив мои слова без ответа.

— Чем вызван ваш интерес?

— Твоя матушка велела передать их мне на хранение.

— Моя матушка мертва, — холодно ответила ей, вспомнив статую матери в усыпальнице. Я больше не хотела называть матушкой гадину, даже для усыпления бдительности мадам Лестрис. — И ничего вам велеть не могла. Что приказала вам леди Эмилия?

— Леди Эмилия будет огорчена узнав, что ты столь холодно отзываешься о годах ее заботы о тебе. Она столько сил вложила в твое воспитание, одарила любовью и даже находясь в разлуке с тобой, ни на минуту о тебе не забывала! Неблагодарная девчонка!

— Правда? — сарказма в моем голосе мадам Беатриса не уловила, зато мгновенно расслабилась, услышав мои дальнейшие слова, и решив, что я попросту обижена. — Вероятно поэтому за неделю, что мы находимся в эрцгерцогстве Ардор от леди Эмилии мне не пришло ни единого письма?

— Твои письма получала я! Если бы ты пришла ко мне, то уже знала бы об этом! — резко заявила она. — Твоя матушка уверена, что мы неразлучны, как и должны были, а ты!..

— Зачем вам мои украшения? — поспешила сменить тему, видя, как мадам Беатриса набирает побольше воздуха, явно чтобы разразиться хвалебной одой в честь моей мачехи. — Я вполне способна сама позаботиться о собственных драгоценностях.

— Хватит демонстрировать свои обиды, в твоем возрасте это не только глупо, но и совершенно недостойно! Я твоя компаньонка, и все ценное ты обязана отдавать мне. Это не обсуждается! — отрезала она и, сочтя разговор оконченным, властно обратилась к лакею. — Милейший, распорядитесь подать чай. И принесите только кипяток, чай я заварю сама.

— Отчего бы не доверить это слугам? — невинно осведомилась я. Причину я знала, однако хотела услышать ее из уст мадам Лестрис. — Здесь подают превосходный чай и умеют его правильно заваривать.

— Леди Эмилия была столь заботлива, что выделила тебе чай из собственных запасов. По тому самому рецепту, который здесь кроме меня, никто повторить не сможет. Чтобы ты вспоминала о доме и не забывала о ее доброте.

О, «доброту» мачехи я уже успела оценить в полной мере. Внутри заклокотала ярость, однако я лишь крепче стиснула зубы и, не позволив ни единой тени промелькнуть на лице, сладко протянула:

— Как мило с ее стороны!

— Истинно так! — высокомерно кивнула мадам Лестрис.

Не знаю, смогла ли бы я долго держать лицо и ничем себя не выдать, но, к счастью, вернулся лакей, катя перед собой сервировочный столик с чашками, чайником и вазочками со сладостями. Конечно же все необходимое было подготовлено заранее, иначе так быстро сходить на кухню и вернуться он бы не успел.

— Свободны! — бросила компаньонка слугам и проворно поднялась с диванчика.

Она поспешила к сервировочному столику и встала так, чтобы заслонить его от меня спиной. Я успела заметить лишь вышитый мешочек, который она извлекла из складок платья. И по ее движениям, поняла, что она торопливо развязывает тугой шнурок.

— Боги, дайте памяти… Три капли раз в пять дней или пять капель раз в три дня? — пробормотала она себе под нос.

— Что вы сказали? — спросила я.

Компаньонка вздрогнула и оглянулась через плечо.

— Ничего, ничего! Пытаюсь припомнить семейный рецепт твоей матушки, — ответила она с натянутой улыбкой и уже для себя тихо добавила, — Лучше пять. Для надежности…

Я перевела взгляд на лакеев. В отличие от меня, они прекрасно видели все, что происходило за спиной мадам Лестрис. Один из них встретился со мной глазами и едва заметно кивнул. Компаньонка не таилась от них. Да и зачем? Вышколенные лакеи не задают вопросов и не обсуждают причуды господ. Мало ли какие настои и эссенции принято добавлять в чай в наших краях? К тому же мадам Лестрис была уверена, что мне зелье мачехи не повредит. Меня же поили этим с детства, и до сих пор я оставалась жива. Она явно полагала, что ей совершенно нечего опасаться. Я откинулась на спинку дивана, скрывая за спокойной улыбкой нарастающее напряжение, и стала ждать. Мадам Лестрис сама загнала себя в ловушку, оставалось позволить ей сделать последний шаг.

Вскоре чай был заварен и разлит по чашкам. Одну из них мадам Лестрис заботливо поставила передо мной. Знакомый с детства омерзительный запах, словно от болотной тины, тут же донесся до меня. Желудок сжался в спазме. Сколько раз прежде мне приходилось давиться этим чаем, скрывая отвращение и недоумевая, что же находила в нем мачеха, с таким упорством заставляя меня пить чашку за чашкой.

Поглощенная сервировкой, мадам Лестрис не заметила, как один из лакеев бесшумно выскользнул за дверь. Покончив с приготовлениями, она с видом человека, исполнившего свой долг, вернулась на диванчик, тщательно расправила складки платья и устремила на меня выжидающий взгляд.

— Чего ты ждешь? Угощайся.

Подавив подступившую тошноту, я наклонилась и осторожно обхватила пальцами чашку из тончайшего фарфора. Стоило поднести ее ближе, как зловоние сделалось сильнее, хотя, казалось бы, куда уж еще? Меня передернуло, и лишь привычка владеть собой помогла сохранить на лице невозмутимое выражение.

Разумеется, от внимательного взгляда компаньонки это не укрылось.

— Что-то не так? — насторожилась она.

Я медленно повернула чашку в пальцах и недоуменно протянула:

— У чая весьма резкий запах. Не припомню, чтобы прежде он был настолько… сильным.

— Не выдумывай, — поспешно отрезала мадам Лестрис. — Вероятно, с непривычки, он получился у меня чуть крепче, чем у твоей матушки. Пей, пока не остыл.

Меня все-таки замутило, я поспешно отставила чашку и прижала к губам платок, пытаясь справиться с дурнотой. Мою компаньонку этот жест привел в ярость.

— Вот как ты ценишь заботу леди Эмилии? — прошипела она, едва сдерживая злость. — А ведь она относится к тебе как к родной дочери. Немедленно пей!

Причину ее гнева я прекрасно понимала. Из-за недавнего недомогания мадам Лестрис уже не смогла в точности исполнить распоряжение мачехи и теперь стремилась наверстать упущенное. А я, вместо того чтобы покорно выпить приготовленную ею гадость, еще и смела упрямиться. Но заставить себя вновь коснуться чашки я не могла даже ради видимости. От одного запаха к горлу подкатывала тошнота, а в груди болезненно что-то сжималось. Казалось, само ядро моей пробудившейся магии отторгало отраву, предупреждая меня об опасности. Я даже руку на грудь положила, унимая его встревоженную пульсацию.

«Опасность! Опасность!» — кричало все внутри меня. Никогда у меня еще не было такой реакции на чай мачехи, прежде он вызывал лишь отвращение, не более. Возможно, причиной стали пробудившаяся моя магия, которая обострила все чувства и превышенная концентрация отравы. Внезапно двери гостиной распахнулись, и на пороге появился дедушка в сопровождении гостей.

— Надеюсь, прекрасные леди не откажутся украсить наше общество своим присутствием?

Моя компаньонка потеряла дар речи, замешкавшись от неожиданности, а вот я поспешила заверить:

— Мы будем только рады.

Судя по перекосившемуся лицу мадам, радость была исключительно моей, однако подобные мелочи меня нисколько не заботили. Дедушка подошел и расположился рядом со мной, но почти сразу настороженно нахмурился.

— Какой странный аромат…

Он принюхался, обнаружил источник аромата, взял со стола мою чашку и резко посуровел.

— Позвольте узнать, что это за мерзость?

— Ч-чай… Особая смесь, приготовленная по семейному рецепту, — пролепетала мадам Лестрис. Ее голос заметно дрожал, и внезапно вскочив, она потянулась к чашке. — Впрочем, если напиток пришелся вам не по вкусу, леди Каролина, позвольте заменить его.

— Сядьте, — холодно приказал эрцгерцог Ардор.

От прежней любезности не осталось и следа. Под его тяжелым взглядом ноги компаньонки подкосились, и она почти рухнула обратно на диванчик.

— Как любопытно! — оживился декан факультета травоведения, лорд Михайд Арро. — Я смею считать себя знатоком чайных сортов и даже написал трактат о традициях заваривания у различных народов нашей огромной Империи. Вы позволите мне угадать состав вашей семейной смеси и место ее происхождения?

Мадам Лестрис мертвенно побледнела от страха, но возражать не решилась. Когда дедушка передавал декану мою чашку, она подалась вперед, словно желала отобрать ее или выбить из цепких рук мужчины на пол. Однако лакеи будто невзначай оказались подле компаньонки, отрезая ей путь, и мадам Лестрис вынужденно осталась на месте.

Декан всмотрелся в темную поверхность напитка, осторожно поднес чашку к лицу и принюхался. Его недавнее воодушевление сменилось недоумением.

— Весьма странно…

— Что именно вас насторожило?

— Прежде всего, здесь явственно ощущаются наперстянка и болотный кигил. Само их присутствие в чайной смеси ненормально: оба растения ядовиты и даже в лекарском искусстве применяются в очень малых дозах. Однако это еще не все. — Декан слегка наклонил чашку, наблюдая за тем, как колышется жидкость. — На поверхности заметны маслянистые вкрапления неизвестной эмульсии. Характерный аромат указывает на…

Мужчина оборвал себя на полуслове, нахмурился, как будто сам не желал верить той мысли, которая пришла ему в голову.

— Боюсь, без тщательного исследования я не смогу определить ее природу. Мне потребуются реактивы и оборудование из моей лаборатории.

— Как это возможно? Разве бы кто-то осмелился травить мою внучку и ее компаньонку в моем доме?! Кто заваривал чай? — потребовал он ответа от лакеев.

И те совершенно спокойно ответили, что это было пожелание самой мадам Лестрис, слуги принесли лишь кипяток, чай мадам заваривала самостоятельно. Никто больше к столу не подходил. Декан Арро вернул мою чашку дедушке, сам же наклонился и взял со стола чашку мадам Лестрис, тщательно ее проверив, перешел к чайнику и после вынес вердикт:

— Во второй чашке лишь чай, при том достаточно дешевый сорт, сделанный из чайной пыли и грубых стеблей, ни посторонних трав, ни следов эмульсии не видно, как и в самом заварочном чайнике.

— Что это значит? — ледяным тоном спросил дедушка, глянув на белую, как мел, мадам Лестрис.

— Л-лорд Арро ошибся, — дрожащим голосом ответила она. — Ничего такого в моем чае не могло быть. Я, конечно, впервые его завариваю, и могла ошибиться с технологией, но отрава? Что вы! Скажите же, леди Каролина, скажите, что такого не могло быть и вы давно пьете этот чай!

— Давно? — изумился градоначальник Арадо.

— Насколько давно? — мрачно уточнил декан факультета травоведения.

— С детства, — не дав мне и рта открыть, облегченно выдохнула мадам Лестрис. — И будь в нем отрава, разве бы леди Каролина сидела сейчас перед вами?

Она нервно рассмеялась, но ее смех никто не поддержал.

— С детства, значит, — произнес лорд Арро и сжал кулаки. — Леди Каролине немедленно необходим осмотр мага Жизни! Эрцгерцог Ардор, я настаиваю на этом. Кроме того, мадам Лестрис самое место в темнице, а я сейчас же направлюсь в лабораторию для более детального изучения состава чая, однако… Могу сказать с полной уверенностью, данная смесь направлена на уничтожение магического ядра.

— Т-темница? — ахнула мадам Лестрис. — Да как вы смеете?! Я проделала столь сложный путь, чтобы заботиться о нашей малышке Каро! Ее семья переживает о ней и поручила мне даже вдали от них…

— Травить ее? — Перебил компаньонку лорд Арро. — Я лично обвиняю вас в преступлении и буду свидетельствовать Императору о том, что вы умышленно травили свою подопечную запрещенным в Империи составом!

— Я?! Императору?!

Мадам Лестрис вся покраснела, ее взгляд заметался по присутствующим, разве избегала взгляда дедушки, вот только куда бы она не отводила глаза, везде наталкивалась на потрясенные лица приглашенных сегодня гостей, и ничего умней, чем картинно захрипеть и упасть в обморок, не придумала.

— Приведите ее в чувства! — ледяным тоном приказал дедушка.

При помощи кувшина ледяной воды и хлестких пощечин лакеи быстро привели мадам Беатрис в чувства. Мокрая, испуганная и дезориентированная, она даже ни мгновения не упиралась, дрожащим голосом сдавая мачеху и дословно передавая ее указания. Лишь все время твердила, что не хотела ничего плохого и была уверена, что не будет никакого вреда, ведь как ей известно, меня этим составом поили с детства.

В присутствии многочисленных свидетелей ее признание было занесено в протокол, мешочек с отравой изъят в качестве улики, а саму виновницу прибывшая стража под конвоем препроводила в тюрьму до дальнейшего разбирательства. Все, кто присутствовал при случившемся, также письменно подтвердили увиденное, скрепив показания своими подписями. Декан факультета травоведения осторожно перелил чай из моей чашки в стеклянные флаконы, которые ему спешно принес вызванный слуга. Он заверил, что немедленно проведет подробный анализ содержимого и сразу предоставит дедушке результат. После столь неприятного происшествия гости предпочли более не задерживаться. Покидая дворец, каждый почтительно простился с дедушкой и нашел для меня несколько слов искреннего сочувствия и поддержки.