Глазами осматривая каждый темный угол, я двинулся в сторону нужной многоэтажки. Рокси шла следом, прижимая к груди свою новую игрушку.

И зачем я в это ввязался?

Что бы нас там ни ждало, будь то кровавая баня или закрытая зона расследования, оставить девушку одну — значит смириться с мыслью, что она умрет. Прыгнет из окна, снесет себе голову дробовиком — не суть важно. Психика просто не справится с постоянным напоминанием о трагедии в четырех стенах. А это, в свою очередь, будет значить, что все, что я сделал до этого момента, абсолютно бессмысленно и не имеет цели. Зачем заботиться о состоянии будущего трупа? Стоит хотя бы удостовериться, что приложенные усилия не будут потеряны...

Блять.

С каких пор я снова начал считать, что жалость к кому-то — это проявление слабости? Она просто жертва обстоятельств, а я помогаю ей, потому что хочу и имею возможность. Всё.

«Что-то случилось?» — пришло новое сообщение на сетчатку глаза.

— Всё нормально, — покачал я головой, не оборачиваясь. — Просто расставляю приоритеты.

Когда я увидел высотный дом, мысленно взял свои прошлые слова назад. В целом всё выглядело довольно цивильно. Никакого засилья банд у подъезда, обычный серый фасад убогого жилого блока. Может, местная полиция сюда и вправду иногда добирается, разгоняя совсем уж отбитых.

Мы зашли в лифт. Кабина встретила нас тусклым мигающим светом. Я сразу прислонился спиной к закрытой части, с полным обзором на вход, панель управления и все открытые пространства вокруг. Рокси просто встала рядом, держа в руках дробовик не как оружие, а скорее как младенца — бережно обняв его двумя руками и крепко прижав к груди, словно это была единственная вещь, заслуживающая доверия во всем Найт-Сити.

— Брат и мать — это все твои близкие? — спросил я, глядя на то, как на табло загораются цифры.

«Есть еще дядя»

— А где он?

Девчонка подняла на меня свои большие глаза, внимательно, как-то по-особенному посмотрев на лицо, но ни текстом в чат, ни вслух так ничего и не сказала.

Понятно. Дядя — не самая приятная тема для обсуждения.

Мы ехали молча. Скорость у железной коробки минимальная, этажи за сеткой мелькали медленно, открывая одинаково унылые бетонные коридоры. Людей на ярусах практически не было. Только редкие бомжи в лестничных проемах спали прямо на тряпках, ну и те бедолаги, у кого на продление аренды капсулы просто не хватило эдди.

Доехали до семнадцатого этажа. Лифт со скрипом остановился. Мы вышли в длинный коридор, пахнущий сыростью и сигаретным дымом. Тут уже сама Рокси целенаправленно пошла вперед, а я просто следовал в паре шагов за ней, сканируя оптикой каждую нишу.

Стоило нам добраться до нужной двери в самом конце крыла, как вместо того чтобы с содроганием открыть ее, ожидая увидеть внутри последствия налета, Рокси уверенно постучала по металлу кулаком.

Ничего. Еще раз, сильнее.

— Кто там? — вдруг донесся из-за двери настороженный мужской голос.

Я внутренне напрягся. Это и есть ее дядя? Тогда, что он тут делает и почему еще жив?

Картина не складывается.

Может, его просто не было на месте во время нападения?

Дверь со щелчком отъехала в сторону. На пороге показался коренастый мужчина средних лет с густыми, поседевшими усами, одетый в серую майку. Глаза у него расширились, стоило сфокусировать слегка замыленный от алкоголя взгляд на гостье.

— Рокси?..

Удивление от встречи с выжившей родственницей было последним, что застыло на его лице, прежде чем грудь в упор пробила крупная дробь.

Твою мать.

Звук мощного выстрела громом пролетел по всему длинному коридору, закладывая уши. Тело мужчины полетело глубоко внутрь квартиры, а саму Рокси сильной отдачей швырнуло в другую сторону. Она впечаталась спиной в противоположную стену и сползла на пол вместе с дымящимся оружием в руках.

— Рик? Че там за хуйня? — тут же донеслось из глубины помещения.

В прихожую вышли еще двое, на ходу вскидывая пистолеты.

Объясняться времени нет.

Я мгновенно выхватил пистолет и сделал два быстрых, слитных выстрела в голову. Оба рухнули на пол один за другим, не успев даже поднять руки. Сделав шаг внутрь, всадил еще один контрольный в черепушку Рика, который все еще с хрипами дергался на полу. Оптика могла записать наши лица в буфер памяти, рисковать нельзя.

Я прошелся по всей квартире. Из угла в угол, открывая двери во все встречные комнаты и осматривая кровати и шкафы. Кухня, спальня, совмещенный санузел — везде чисто. Эти трое были единственными жильцами.

Вся проверка заняла меньше минуты, а девушка только-только начала приходить в себя и пыталась встать на ноги. Я схватил ее за руку и быстрым шагом потащил обратно в сторону лифтового холла. Рокси, несмотря на грубый захват, вообще не сопротивлялась, покорно обмякнув и безропотно следуя за мной.

Я буквально закинул ее в вовремя открывшуюся кабину лифта.

— Сядь в машину и жди меня.

Двери начали медленно закрываться. Через сужающуюся щель успел поймать ее взгляд, полный смеси из детского стыда, страха и глубокого сожаления. Она тихо опустила голову, спрятав лицо в ткани куртки.

«Прости» — моргнуло на периферии зрения.

Я просто отмахнулся от сообщения и закрыл чат.

На каждом этаже Мегабашни должны быть технические помещения с локальными серверами и коммутаторами — систем и квартир слишком много, чтобы хранить все логи и записи в одном месте, сеть бы просто не выдержала нагрузки.

Пробежав по коридору, я нашел нужную дверь с маркировкой «SUB-NET ACCESS». Внутри оказалась тесная каморка, душная, забитая гудящими стойками и переплетениями оптоволокна. По центру стоял стол, за которым сидел один дежурный техник, увлеченно залипая в монитор. Под самым потолком в углу висела всего одна купольная камера.

Закончив с разведкой, я вскинул ствол, сделал один меткий выстрел в объектив камеры, погасив ее, и сразу приставил холодный металл глушителя к затылку работника.

— Не оборачивайся, — тихо сказал я. — Сотри все записи с камер семнадцатого этажа за сегодняшний день. Быстро.

Парень испуганно дернулся и поднял руки вверх, слегка задрожав.

— Ч-чувак, ладно, ладно! Не стреляй, я все сделаю, мне похер на эти данные! — испуганно заикаясь, залепетал он.

Пальцы со страху бешено застучали по механической клавиатуре. Я внимательно контролировал процесс со спины, наблюдая за тем, как на консоли пробегают системные команды и данные начинают безвозвратно исчезать.

— Теперь с бэкдор-сервера, — я надавил стволом ему в затылок.

— У... у меня нет подкинутого к нему терминала! Правда. Это изолированная ветка! — панически пискнул техник, сжавшись в кресле.

Я оторвал взгляд от экрана и осмотрелся. Судя по маркировке проводки и типу соединения, что куда подключено и какая часть отвечает за резервное копирование данных, более-менее понятно, но удостовериться стоило.

— Какой из них? — коротко спросил я.

— Тот, что в углу... синий! Синий шкаф, там все бэкапы! — поспешно подтвердил он мою догадку.

Я шагнул в сторону, навел «Лексингтон» и сделал несколько быстрых выстрелов в область, где находились крепления для накопителей. Посыпались искры, раздался треск сгорающих плат, запахло паленым кремнием. Парень дергался в своем кресле от каждого звука выстрела, но обернуться так и не осмелился. А следом ему прилетел короткий удар рукояткой пистолета, от которого он мешком завалился на клавиатуру.

Обратную дорогу до машины вообще не запомнил, так как был слишком зол — как на самого себя за то, что подставился, так и на Рокси, устроившую глупый самосуд.

Я сел в машину и захлопнул за собой дверь, отсекая гул ночного Санто-Доминго. Движок тяжело заурчал, и я, выкрутив руль, начал задом выезжать со двора. Хорошо, что тачка не моя — как только разберусь со всем собранным барахлом и электроникой в кузове, просто брошу ее в каком-нибудь глухом переулке.

Рокси сидела на пассажирском сиденье. Без единого всхлипа или вздоха. Худые плечи подергивались под курткой, а по бледным щекам, размывая дорожки въевшейся подвальной грязи, сплошным потоком текли слезы. Она просто застыла на месте, пока ее тело сотрясала немая истерика.

Я выехал на главную дорогу, одновременно следя за тем, чтобы на хвост никто не сел. Париться о парочке заваленных уличных панков NCPD сильно не будет — в Санто-Доминго такие разборки происходят трижды за час, но лучше перестраховаться. Слежки за мной сегодня и так было предостаточно.

Постепенно первоначальная злость начала отпускать. Сознание, привыкшее к четкой субординации, полностью не адаптировалось к гражданской жизни. Я все еще не мог принять тот факт, что в экстренной ситуации кто-то из окружения может взять и не подчиниться приказу или устроить несанкционированную перестрелку. Но Рокси не мой подчиненный.

Когда она наконец перестала дрожать и истерика понемногу сошла на нет, я скользнул по ней взглядом:

— Зачем ты это сделала?

Девчонка замерла, а через секунду на периферии зрения тускло моргнул интерфейс чата:

«Он привел тех людей к нам в дом»

Я молча вернул внимание на дорогу.

Сдал собственную семью мусорщикам, а потом сразу же заселился с новыми друзьями в освободившуюся квартиру? Даже не могу сказать, что из этого звучит отвратительнее — те уроды, которые строят бизнес на разделке, потрошении и пытках людей, или те, кто наводят их на жертвы. Рик заслужил свою судьбу. Может, и намного хуже. Единственное, в чем Рокси ошиблась — это в исполнении.

В полной тишине мы доехали до Мегабашни Н10. Я припарковал фургон на одном из технических ярусов, подальше от камер, и посмотрел на часы. Три часа ночи. Долгая же, блять, прогулка получилась.

— Накинь капюшон и спрячь волосы под куртку, — скомандовал я, заглушив двигатель.

Заперев машину, повел Рокси через полупустые коридоры, лифты и бесконечные пролеты к своей квартире. Мы поднялись на нужный этаж, и дверь моей небольшой, спартанской каморки с тихим шипением отъехала в сторону.

Думать, что делать с ней на уставшую голову — не лучшая затея. Может, Вик завтра что подскажет, у него в таких вопросах голова варит получше моего.

Стоило нам зайти, как я сразу повернулся к спутнице и требовательно протянул вперед раскрытую ладонь с вполне однозначным намеком.

Рокси сначала замерла, недоуменно моргая, но потом перевела взгляд на дробовик в своих руках. Судя по упрямо поджатым губам и обиженной моське, отдавать она ничего не хотела. Девушка сделала шаг назад и попыталась спрятать оружие за спину, покрепче перехватив рукоять.

— Мне нужны патроны, — ровно произнес я, не убирая ладони.

Перед глазами моргнул быстрый ответ:

«Ничего нет»

— У тебя левый карман куртки свисает сильнее, — я бросил короткий взгляд на подол упомянутого предмета одежды. Плотная ткань явно оттягивалась вниз под весом тяжелого свинца. — Я знаю, что у тебя там что-то лежит. Давай.

Поняв, что ее поймали, Рокси недовольно вздохнула. Она залезла рукой в карман и одну за другой передала мне три тяжелые гильзы с красным пластиковым основанием. Когда патроны перекочевали к своему новому владельцу, я коротко кивнул головой на сам ствол, требуя полной разрядки.

Девчонка с неохотой перевернула дробовик окном выброса вверх, уперла приклад в бедро и дернула цевье назад. Лоток подавателя оказался пуст. Из подствольного магазина ничего не выскочило. Она показала мне открытый патронник, подтвердив, что в самом оружии действительно ничего не осталось.

— Душ слева, — я указал рукой на дверь санузла. — Поспишь сегодня на кровати. Завтра я придумаю, что с тобой делать.

С этими словами я подошел к шкафу, достал оттуда старое шерстяное одеяло, вместо подушки бросил на край дивана свою запасную куртку и, даже не снимая штанов, устало завалился спать. Навалившаяся за день тяжесть выключила сознание быстрее, чем нейропроцессор успел уйти в энергосберегающий режим.

*****

Я разлепил веки. Перед глазами сразу вывалился каскад из кучи сетевого спама, всплывающих баннеров и системных оповещений деки. Мысленным усилием смахнул все в сторону, очистив обзор. Физическая усталость после вчерашнего рейда вроде бы прошла, и тело успело восстановиться. Но ментальное истощение никуда не делось. Внутри все еще сидело ощущение затянувшихся проблем.

Стоило сделать первое движение с дивана, как в нос ударил отвратительный запах коктейля из засохшего пота, пороховой гари и чужой крови, въевшийся в кожу и ткань одежды.

Рокси спала, но совсем не в том виде, в котором было предусмотрено производителем кровати. Не разложила постельное белье, а просто сидела на заправленном матрасе, зажавшись в дальний угол между стенами. Ее худые ноги были подтянуты к подбородку, а руки крепко обнимали пустой дробовик, который она так и не выпустила. Судя по размазанной грязи и темным дорожкам от слез на лице, не я один вчера поставил сон выше элементарной гигиены.

Выудив из памяти контакт Чанга, я отправил ему короткое сообщение:

«Сегодня не приду. Форс-мажор».

Ждать ответа, который несомненно будет полон отборного уличного мата и угроз, я не стал, заблокировал входящие и отправился в душ.

Холодные струи, ударившие по плечам и спине, сделали утреннюю катавасию чуть легче, смывая грязь и запекшуюся кровь. Но все равно это было не то же самое, как в те времена, когда кожа была родной. После установки брони и тактических сенсоров нервные окончания, конечно, сохранились, но любой сигнал от них теперь шел к мозгу будто через глухую прослойку резины. В бою помогает, но вот в бытовой жизни дает лишь возможность изредка меланхолить по былым временам.

Быстро переодевшись в чистые штаны и свежую серую футболку, я накинул запасной жилет и вышел на жилой ярус. Оставлять девчонку одну в квартире не хотелось, но желудок требовал хоть какого-то топлива. Спустившись на лифте к торговому кольцу, я зашел в первую попавшуюся забегаловку, где продавец безразлично шлепал полуфабрикаты на гриль. Набрал завернутых в фольгу бурито с синтетическим мясом, пару больших стаканов крепкого растворимого кофе и сразу отправился обратно.

Когда только зашел в квартиру, из ванной донеслось мерное журчание воды.

Я замер у входа, прислушиваясь. Сквозь шум капель пробивался тихий голос. Девушка пела. Без слов — просто тянула какую-то красивую, протяжную и бесконечно грустную мелодию, от которой внутри сжималось сердце. Звук, полностью лишенный привычной для Найт-Сити долбежки техно-музыкой, клубными басами и синтезированным визгом.

Услышав щелчок входной двери, Рокси замолчала.

Стеклянная кабина санузла выходит напрямую в жилую зону, оставаясь полностью прозрачной. По задумке, при входе в душ напыление на стекле можно затонировать, нажав одну кнопку. Но девочка, понятное дело, этих тонкостей не знала и просто сидела сейчас под водой в прозрачном кубе, испуганно вжав голову в плечи.

Я, не глядя в ее сторону, прошел мимо, одновременно отправив в сеть нужную команду. Стекло кабины потемнело, налившись непроницаемым матовым градиентом.

Устроившись за небольшим металлическим столом, я выставил стаканы с кофе, развернул фольгу и с голодным остервенением закусил бурито. Острая химия приятно обожгла рецепторы. Пока челюсти работали, в голове уже прокручивались варианты дальнейших действий.

Может, снять ей отдельную квартиру где-нибудь в тихом секторе Хейвуда? Того барахла и чипов, что я вчера насобирал на базе мусорщиков, после сбыта хватит на пару лет аренды и еды. Я точно не обеднею. А там, глядишь, девчонка придет в себя, как-то оклемается и встанет на ноги.

Замок на пластиковой кабине тихо щелкнул, и стеклянная дверь отъехала в сторону.

Рокси вышла в общую комнату. Из одежды на ней по-прежнему была только моя куртка, плотная ткань которой теперь пахла дешевым мылом с ментолом. Свои длинные волосы она распустила, и тяжелые мокрые пряди больше не были завязаны в косы, а сплошным водопадом стекали вниз по плечам и спине, оставляя влажные пятна на одежде.

Мой спокойный и, прямо скажем, не самый радостный взгляд встретился с ее — опасливым и натянутым, как струна. Она замерла у стены, готовая в любую секунду защищаться.

Я покрутил в руке оставшуюся половину горячего свертка в фольге и кивнул на стул напротив:

— Бурито?