В памяти остался лишь обрывок. Как я хриплю, выплевываю илистую жижу и чудом выползаю на берег, после чего темнота забирает сознание обратно к себе. Еще немного, и местным обитателям достался бы готовый перекус.

Второе пробуждение помнится как целых два обрывка, но лучше бы они стерлись. Ощущения были отвратительными. Кто-то оттащил меня подальше от воды и принялся давить на грудь, добивая и без того треснувшие ребра. Искусственное дыхание. Я закашлялся, горло обожгло огнем, но перед новым провалом в черноту у меня хватило сил усмехнуться:

— Попался... я клон.

Затем началась лихорадка. Бесконечный, изнуряющий бред. То старик Тадзуна молча смотрел на меня сквозь свисающие бинты, то Сакура с заносила над головой гигантскую рельсу, то мелкий Инари начинал смеяться голосом Хаку и гонялся за мной по лабиринту из зеркал.

Я пришел в себя в комнате. Поначалу я вообще не понимал, где нахожусь и жив ли. Сознание не хотело собираться в кучу: бревна потолка, запах лекарственных трав. И лишь минуты спустя до избитой головы дошло: я выжил.

Хотелось даже обрадоваться, но эту мысль тут же выжгло холодом. ОН ЖИВ.

Я напряг слух, ловя каждый шорох в доме. Он где-то рядом? Слева? Чужого присутствия не ощущалось. Но расслабляться было нельзя. Враг мог прийти снова. Нельзя ему дать себя застать врасплох!

А что, если всё ещё хуже, и беда уже сидела во мне. Сердце заколотилось о ребра. Вдруг, пока я был в отключке, зверь внутри меня взял верх? Вдруг печать ослабла, и я выболтал лишнее?

Я сосредоточился на себе. Чужеродной ярости в жилах не было — только моя чакра. Да и печать вроде на месте. Хотя знаний для этого у меня не было, точно определить не получится.

Я хотел повернуться на бок, но тело тут же объяснило мне всю глупость этой затеи. Каждое движение отдавалось вспышкой боли. Пришлось продолжить лежать на спине и смотреть в потолок. Во рту всё еще стоял отвратительный привкус ила и грязи.

Дверь скрипнула, и в "палату" влетел вихрь. Розовый причём. И пристал ко мне моментально, как репейник к шерсти:

— Наруто! Очнулся! Как ты? Что там вообще в лесу произошло?!

Пришлось, скрипя поломанными ребрами, выдать Сакуре урезанную версию своих пряток. Ничего, и не такое получалось сдюжить. Зато потом я смог выбить ответную информацию.

Выяснилось, что пока я возился с масочником, на мосту развернулся цирк с конями. Гато попытался взять числом мою команду. Притащил целую сотню вооруженных бандитов, забыв прихватить хотя бы пару толковых ниндзя. И поперся этим сбродом мстить Тадзуне. Сказочный кретин.

Сакуре сначала пришлось отбиваться от этой швали в одиночку, пуская в ход кунаи. К счастью, Инари с матерью вовремя ушли из дома, прям перед полноценным нападением. А потом подоспели Какаши с Учихой, и завертелось... Народу полегла уйма. Да ещё жители страны неожиданно вспомнили про гордость. Обычные мужики вооружились вилами, топорами и пошли выбивать дурь из зазнавшихся головорезов.

А сам Гато? Гато сдулся при первом же серьезном сопротивлении. Струсил. Бросил своих людей и побежал к воде спасать шкуру. Но далеко не ушел. Инари подловил его у лодки и всадил арбалетный болт прямо в затылок.

Хе, я так и знал, что шкет еще покажет зубы. Забавная ирония судьбы: тот, кто казнил отца, сдох от рук его сына, орошая грязный берег кровью. Так сказать, перерезал красную ленточку на удачу и будущее богатство региона. Теперь этот мост обязан простоять веками, раз уж его скрепили такой мощной кармой!

Тут Сакура замолкла. Замялась, сжавшись в комочек, и тихо проговорила:

— Мне пришлось убить... человека, Наруто. Много людей... — Она подняла на меня опухшие глаза и добавила едва слышно: — Они теперь приходят ко мне во сне. Каждую ночь.

Я тяжело вздохнул, глядя на ее дрожащие плечи.

— Не переживай, — пришлось наскрести по сусекам души оптимизма. М-да, что-то мне убедительности не хватило. — Со временем отпустит. Лучшее лекарство — тяжелые тренировки и работа. По крайней мере, мне помогло.

На большее оптимизма у меня не осталось. Тяжело держать себя в руках, когда сезонный психоз охватил всех. Саске уже давно приплыл, теперь вот Сакура подключилась со мной. Полный комплект.

Тут дверь приоткрылась. На пороге замер малолетний киллер в панаме. Инари вошел на ватных ногах и шмыгнул носом:

— Привет. Ты как?

Как-как. Плохо мне, пацан. Крышу свою не уберег. Совсем не уберег. Напряжение так и не отпускает, стягивая кишки в узел. Вслух же я выдал бодрое:

— Нормально. До свадьбы точно заживет.

Мальчишка помялся, а потом вдруг разревелся, размазывая сопли по лицу.

— Прости меня! — всхлипнул он. — За все гадости! И спасибо... Спасибо, что спас нас с мамой!

Я завис. Когда это я успел стать героем-спасителем? Инари утер нос плечом и пояснил: два моих клона, дежурившие у дома, в клочья разнесли пару амбалов, пришедших забрать семью в заложники.

— А, ну да, было дело, — кивнул я. И ляпнул от чистого сердца: — Так чего ревешь-то? Радоваться надо. Живые ведь!

Лучше бы я молчал. Инари завыл с новой силой. Я почувствовал, как к горлу подкатывает предательский ком:

— Ладно, реви, — махнул рукой я. — Мужчины тоже плачут, даттебаё. Особенно после такого.

Следом за мной потекли слезы у самого. Накопилось. А через секунду не выдержала и Сакура — закрыла лицо руками и зарыдала в голос, поддавшись общему настроению. Эх, позорище. Ещё и ниндзя себя называем.

Этот концерт слез прервал скрип половиц. У дверей нарисовалась Цунами.

Женщина переводила опечаленный взгляд с одного ревущего шиноби на другого. Картина маслом: два бойца, спасших целый регион, сидят в соплях. Цунами смотрела на нас с материнской жалостью, и меня от этого буквально перекосило.

Хаку обзывал меня испуганным котенком. Но сейчас я опустился еще ниже. Словно великовозрастный младенец, который обиделся, что в мире живут не одни пони, и с хныканьем тянется к мамкиной груди, лишь бы его пожалели. Чувство слабости резало не хуже куная по горлу.

Стыд обожег уши огнем. Я мигом прикрутил свои нюни и грубо стер с лица влажные дорожки.

Цунами мягко улыбнулась, подошла и потрепала Инари по голове:

— Ну-ну, полно вам сырость разводить. Всё плохое уже кончилось, — она ободряюще посмотрела на нас с Сакурой. — Героям, конечно, тоже нужно иногда давать волю чувствам, но слезы на голодный желудок — примета никудышная. Давайте-ка приводить себя в порядок и за праздничный стол! Зря я, что ли, с рассвета у плиты хлопотала?

Я сглотнул комок в горле, с трудом натянул на лицо подобие взрослой улыбки и кивнул:

— Спасибо, Цунами-сан. Вы правы. Праздник есть праздник. Мы сейчас приведем себя в порядок и подтянемся.

Фразу я попытался произнести басом ветерана, а не перепуганного пацана. Ну, на тяп -ляп получилось.

Я встал с футона и поплелся умываться. По дороге косился на каждый угол и дверной косяк. Скрытые ловушки могут ожидать везде. Мозг упорно отказывался верить, что бой закончен и мне больше ничего не угрожает. Холодная вода немного взбодрила, хотя отражение в зеркале пугало сильнее любых ниндзя: замученный скелет с безумным взором.

Вернувшись в гостиную, я едва не захлебнулся слюной. Стол выглядел до неприличия роскошно. По центру красовалась огромная запеченная рыбина в травах, рядом возвышались горы румяных онигири, тарелки с ломтиками тунца и жареными овощами. А венцом этого гастрономического рая возвышалась пузатая горка свежих лепешек с ягодной начинкой.

Инари, едва завидев это изобилие, с радостным визгом сорвался с места и умчался на мост — звать Какаши, Саске и деда.

Сакура захлопотала у стола, помогая Цунами расставлять пиалы. Я же спрятался за яствами и молча наблюдал за ней. Несмотря на суету, было ясно: девчонка так и не отошла от кошмара. Она двигалась на автопилоте, и, хоть и заставляла себя вежливо улыбаться, глаза её оставались стеклянными.

Я смотрел на эту двенадцатилетнюю девчонку, забравшую чужие жизни, и нутром кипел от злости. Скрытая деревня ломает детей, перемалывает их психику. Какая же это норма?! Отправлять малолеток в бойню — беспросветное варварство, прикрытое лозунгами про долг и Волю Огня. Ненавижу такое.

Мысли снова унеслись к лесному бою. В чем я облажался? Почему купился на простую уловку? И как выжить в следующий раз? Придумать пароль для команды? Смешно. До смешного мало.

Необходимо свести риски к нулю. Не дать врагу ни шанса вычислить оригинал. Из всего моего арсенала под эту задачу подходили только клоны. Спрятаться за армией — чем не план? Растворюсь, как вошь в шубе из собственных копий. Да, звучит неплохо. Брошу все силы на это, чтобы в один из дней никто и никогда больше не узнал, где настоящий Я.

Только в безвыходной ситуации, когда деваться некуда, я имею право вылезти из норки. Всё остальное время пашут двойники. Никаких «я тут рядышком постою». Доверять нельзя никому и ничему, особенно удаче.

С улицы донеслись голоса и топот сандалий. В гостиную ввалилась наша бригада ударников труда во главе с сияющим Инари.

Какаши, к слову, шел уже без костылей. Двигался чуть скованно, но сам факт! Вот что значит джонинское здоровье. Едва заметив меня за столом, сенсей тут же окинул мою персону прищуром одинокого волка.

— Смотрю, ты всё-таки пришёл в себя. Как самочувствие?

— Дайте мне пару дней отлежаться, закатать в себя всё меню Цунами-сан, и буду как огурчик, — а следом добавил уже серьёзно: — Спасибо, сенсей. Я обязан вам жизнью.

И это чистая правда. Хотя было желание почихвостить его за аналитику. «Неделя на восстановку», блин! Прошло всего три дня, а Хаку с армией Гато уже устроили штурм. Но факт есть факт: сенсей вытащил меня с того света. Сам бы я от истощения чакры так быстро не встал. Полюбому напичкал меня пилюлями из личных закромов.

— Да брось. Сочтёмся. — Какаши небрежно отмахнулся

Я уже открыл рот, чтобы спросить про масочника, но сенсей прочитал всё по глазам. Произносить вслух ничего не пришлось.

— Ушел, тела я не нашел. — От Какаши повеяло колючестью. — Но главное, что мы выжили. Осталось сделать правильные выводы насчет случившегося.

Я натянул полуулыбку. Запахло повышением! Сначала выводы и отчеты, а там и до папки на столе Хокаге недалеко. О моем непосредственном участии в боевых действиях. И смене профиля миссий на уровень повыше. Справился? Красава. А теперь прыгай в мясорубку пошире, там как раз недобор.

Надо срочно покорректировать направление мысли! Я стукнул кулаком по столу и затараторил:

— Выводы сделаны, сенсей! С вас компенсация! Требую полноценные тренировки на всю команду! А то помрём генинами, даттебаё!

Я ждал дежурных отговорок про потерянных кошек и учебу. Но Какаши вдруг кивнул:

— Договорились. Будут вам тренировки.

— ЧЕГО?! — в один голос гаркнули мы с Сакурой и даже Саске, застывший у косяка.

— Вы не ослышались, — спокойно подтвердил Какаши, усаживаясь за стол. — Вернемся в Коноху, и ваша давняя мечта исполнится. Можете уже морально готовиться. А пока давайте оценим кулинарию Цунами-сан. Верно, Тадзуна-сан?

— Еще бы! — радостно басом откликнулся старик, потирая ладони. — Герои заслужили великий пир! Налетайте, а то остынет ведь!

Дважды звать не пришлось. Команда включила режим пылесоса, уничтожая горы онигири и рыбу с бешеной скоростью.

Под треск палочек языки у всех развязались. Тадзуна с набитым ртом вещал, что мост почти готов, а люди воспрянули духом. Без Гато жизнь на острове наконец-то стала налаживаться. Какаши добавил геополитики: от банды головорезов остались огрызки; они теперь без финансирования и успешно жрут друг друга в крысиных боях за наследство толстосума. На Страну Волн у них больше нет ни сил, ни времени. Остров спасен.

— Меня смущает другое, — задумчиво протянул Какаши, постукивая пальцами по пиале. — Тот парень в маске прекрасно знал наши силы. Он понимал, что банда Гато для нас не составит особых проблем. И тем не менее он позволил нанимателю пойти на этот глупый штурм. Неужели он намеренно его подставил?

А ведь в точку... Если бы Гато знал расстановку сил, не поступил бы так опрометчиво. Похоже, Хаку выбрал личную вендетту за Забузу, а не выполнение контракта. Пошел на принцип. Будь этот псих чуть коварнее — режь он нас поодиночке из тени, вместо дуэли в лесу... хрен бы мы сейчас ели эту рыбу. Праздновал бы коротышка наши поминки.

Когда дело дошло до десерта и мы набросились на лепешки, пришлось выдать отчёт о битве с Хаку. Историю я, конечно, щедро сдобрил подробностями. И немножко приукрасил.

В моем пересказе зеркала сияли алмазами, иглы летели стеной, закрывая небо, а врага я переигрывал многоходовочками. Сакура сидела напротив и морщила лоб — она-то часом ранее слушала куда более правдивую версию с прятками в болоте. Зато Инари слушал с открытым ртом.

Саске делал вид, что расслаблен и пьет чаек. Но вздувшиеся на шее жилы выдавали его с потрохами. Дослушав мой эпос, он хмуро спросил:

— Этот масочник... он не уступал Забузе?

Я завис. Ого. Сенсей ведь уже рассказывал про опасность Хаку и его уровень угрозы. Учиха решил поинтересоваться моим мнением? Грех было не нагнать жути.

— Не уступал? Да ты шутишь. Бери выше! — я выпучил глаза. — Он был сильнее раза... в три! Настоящий демон льда! Если бы сенсей не подрезал его ядом, мы бы тут чай не пили!

Саске аж передернуло от злости. Тадзуна подавился выпечкой и закашлялся:

— Кх-кх... Серьезно?!

— Да шучу я, — хлопнул я деда по спине. — Слабее он Демона Тумана. Обычный чунин по силе и скорости. Но из-за ледяного генома тянет на звание повыше.

Саске недовольно хмыкнул, сверля меня мрачно еще пару секунд. А затем отвернулся. Типа, ему неинтересно слушать эти сказки.

Я же жевал лепешку и косился на него. Что за кислая мина? Чего пальцы побелели от напряжения? Фиг поймешь этих Учих с их тараканами. Ай, пускай кумекает, мне тоже есть что обдумать. Например то, что скучать на обещанных тренировках точно не придется. Лично такого не допущу.

После эпичного застолья меня разморило так, что ноги едва донесли до кровати. Набитое до отказа пузо тянуло к полу с гравитацией Юпитера. Стоило щеке коснуться подушки, как сознание погасло, будто выдернули шнур из розетки.

Очухался ближе к сумеркам. Организм потребовал посетить уборную, а затем, как ни странно, закинуть в себя ужин. Утолив жор, я вышел наружу, на крыльцо дома, и уселся там, где волны всё так же меланхолично бились о сваи. Морской бриз приятно остужал лицо.

Но расслабиться не вышло. Руки затряслись сами собой. Я вцепился пальцами в волосы, пытаясь дышать ровно, но получалась лишь жалкая пародия на медитацию. Паника накрывала по макушку. Я не понимал, что со мной происходит и что мне делать.

Убийца жив. Неизвестно, когда Хаку нанесет удар. Совсем скоро мы вернемся в Коноху, где начальство неминуемо подкинет новую смертельную миссию. Но страшнее всего было другое. Я перестал понимать, во что превращаюсь.

Раньше меня воротило от литров крови и жестокости этого мира. До дрожи пугало отнять жизнь. А теперь? Во время боя я поймал себя на диком, пьянящем желании драться снова. Меня будоражит, что я смогу испытать его вновь. В какой момент жажда крови успела стать частью меня?

Неужели это тело так влияет? Шиноби ведь определяют его тело и душа — они создают единое целое. Неужели физиология Наруто и стала причиной этих изменений, переплавляет меня изнутри? Если у меня тело Наруто, остаюсь ли я до сих пор Игорем? Или моя личность стирается, сливаясь с чужим опытом?

Я стал закипать от любой мелочи и остывал так же мгновенно. Вместо умных схем порой хотелось просто наорать на всех или пойти напролом. В руках поселилась нервная чесотка — усидеть на месте стало пыткой. А вишенкой на этом торте сидело дурацкое «даттебаё!», которое вылетало изо рта само собой.

Я сжал челюсти и мотнул головой, прогоняя панику. Нет. Я — Игорь. В этом сомневаться нельзя.

Настоящий Наруто боготворил бы любой рамэн, а я знаю, что дешевый рамен — это помои. Наруто пускал слюни на Сакуру, а мне малолетка по барабану. Я Игорь. Просто... окружающая среда дала о себе знать.

И это... нормально? Дети, вырастая, не становятся чужими людьми. Они же просто накапливают больше опыта. Адаптируются. Вот и я приспосабливаюсь к этому миру.

Полегчало самую малость, хотя паника продолжала царапать изнутри.

Медитацию прервал шорох. На крыльцо шагнул Какаши и пристроился рядом, любуясь закатом.

— Ну давай, рассказывай, — непринужденно бросил он, глядя на темнеющий горизонт. — Что там было в лесу на самом деле?