Я затормозил, вспахав сандалиями лесную подстилку. Напряг волю и развеял копии в глубине леса. Помочь они всё равно не успеют, а их чакра послужит делу. Волна тепла вошла в тело, приятно зашумев в жилах.

И вовремя. Воздух над макушкой похолодел, проявилась зеркальная рамка.

— Замена!

Хлоп. Я выдернул себя из-под удара, подставив под ледяные иглы соседа-двойника. Тот даже ругнуться не успел.

Вокруг меня взметнулся морозный частокол. Видимо, на полноценный купол паренёк тратить чакру не собирался, поэтому решил отгородиться простым забором.

Что делать?! Ответ очевиден:

— Массовое теневое клонирование!

Вокруг меня материализовалось сорок восемь свеженьких двойников. И, слава небесам, моим клонам, как обладателям точно такого же ума, объяснять ничего не потребовалось. Половина копий вцепилась в комбинезоны остальных. Крякнув от натуги, как атлеты на турнире стронгменов, метающие тяжелые камни, они с ором швырнули белобрысые снаряды вверх, к ветвям деревьев!

Я оказался в числе этих летящих брёвен, став двадцать четвёртым.

В полете я бросил взгляд вниз — и у меня чуть сердце в пятки не ушло. Оставшихся на земле метателей силуэты Хаку уже превращали в фарш.

Блин, ну что за несправедливость! Генетика в этом мире — легальный чит-код. У меня чакры вагон, а толку? Этот эмо-пацан творит ледяную маговщину, а я умею только почковаться и бегать! М-да, против этого отмороженного даже Саске — представитель распиаренного клана — отлетел бы как очередняра. Будь прокляты эти геномы!

Да ещё удача отвернулась. Хаку переключился на перелетных клонов, отправляя на покой и их, и вскоре выцепил затерявшегося среди них меня.

Я схватился за ствол дерева, пытаясь удержаться чакрой. Шестеро моих клонов на соседних ветках попытались задержать противника. И благополучно с хлопками испарились — Хаку щелкал их, как орехи, на любой высоте.

Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Не паникуй, тряпка. Его не победить нужно, а перехитрить!

Тело сработало быстрее мозга. Руки сами взметнулись вверх, крутя кунаями, как нунчаками, для защиты. Ох ты ж ё, я и не знал, что умею жонглировать. Металл звонко зазвенел. Десять ледяных спиц из четырнадцати разлетелись в стороны.

Но оставшаяся четверка впилась прямо в бедро!

— Агрх! — я зарычал от боли, балансируя на грани падения со ствола.

Сцепив зубы, я сложил печать, призвал пятерых клонов перед носом и тут же бахнул Замену, махнувшись местами с одним из них. Резерв взвыл от обиды. Перемещаться с ранением бесплатно никто не даст, и я уже чувствовал, как моя гигантская батарейка начинает неприятно сохнуть. Дела — хуже некуда. Такими темпами моя чакра испарится быстрее, чем фаната морозной свежести кончатся зубочистки.

Град сенбонов секундой позже в труху разнес троицу двойников по центру.

Я успел оттолкнуться, приземлиться на верхнюю ветку и судорожно выдернул тающие иглы из ноги.

Ну не может же быть всё настолько безысходным?! Даже у читерской магии обязана быть брешь. И я её, кажется, нащупал. Тайминг. Между кристаллизацией зеркала и вылетом из него железа проходит ровно треть секунды. Окно возможностей узкое-узкое, но для шиноби, даже с реакцией слепой макаки, — в самый раз.

— Массовое теневое клонирование! — рявкнул я.

Ветки вокруг мгновенно обросли сорока восемью копиями. Мы переглянулись, кивнули друг другу и стаей леммингов сиганули вниз. С грацией сбегали по коре и сучьям, используя чакру под подошвами для маневров. Двое неудачников из хвоста колонны сразу схлопотали иглы в спины.

Адреналин зашкалил так, что мир вокруг замедлил ход. Прямо у корневищ деревьев начали расти зеркала, превращая лесную подстилку в сверкающий каток.

И тут завертелся наш веселый хоровод. Клоны начали пачками клепать иллюзорные пустышки. Бесплотные фантомы хлынули во все стороны, превращая поляну в сплошной визуальный шум из сотен одинаковых морд.

— Замена! Замена! Замена! — хрипел я, чувствуя, как в горле пересыхает.

Вокруг закрутился сумасшедший аттракцион. Я тасовал себя с теневыми копиями, те менялись с соседями. Настоящая мешанина из мяса и чакры! Ледяные иглы кромсали воздух, но находили лишь бесплотных призраков, пока мы виртуозно уходили из-под ударов.

Хаку занервничал. Ритм сбился, да и прицел стал хромать. Сенбоны перестали успевать за ломающей восприятие психо-каруселью.

Враг принял волевое решение. Он бросил метать иглы, выскользнул из зеркальной глади и пошел в рукопашную, прыгая от отражения к отражению с дикой скоростью. Быстрее любого сенбона!

Мои бойцы попытались контратаковать, отталкиваясь и выстреливая собой вниз. Они достигали земли и всаживали кунаи прямо в ледяные панели. Металл противно скрежетал о морозную бронь. Толку оказалось ноль: на сверхпрочном льду оставались лишь царапины.

Поняв, что лобовая атака — это билет на тот свет, клоны шарахнулись в стороны от проклятых зеркал. Но Хаку и его клоны не дремали. Их силуэты мелькали то слева, то справа, и все мои копии лопнули облачками.

Я приземлился за толстым дубом, покрываясь потом. Внутренности неприятно сводило. Каналы чакры кололо раскаленными иглами — запас иссякал на глазах. Еще пара таких фокусов, и я упаду бревном.

Новая печать. Еще тридцать смертников материализовались рядом.

Мы запустили цепную реакцию Замен по новой, засыпая зеркала градом сюрикенов. И знаете что? Геноцид моих двойников продолжился, но темп масочника заметно просел. Он уставал. Бешеная магия требовала слишком много сил.

Вдруг из гладкой поверхности выпрыгнули два клона Хаку. Они рванули к бегущей двадцатке моих парней, как-то совсем непрофессионально ловя летящие железяки лицами, и... ВЗРЫВ! Веер острых ледяных осколков взметнулся во все стороны, оставив от девятнадцати парней лишь мокрое место.

Сволочь в маске вылезла из зеркала, уставившись на оставшуюся парочку блондинов. Я и мой смышлёный клон сработали синхронно, как часики. Двойник со всех ног ломанул в чащу, а я, весь в кровище и хромая на четыре конечности, побрёл на врага, надрывая глотку:

— Спасайся, босс! Меня брось!

Хаку завис на долю секунды. Выбор казался очевидным: он проигнорировал калеку, заковылявшего навстречу смерти, посчитав меня убогой копией. Тело ниндзя смазалось в броске, устремляясь за шустрым беглецом.

Кунай масочника с хрустом вонзился в спину удирающего парня.

И тут клон хищно оскалился. Под тёмно-зелёной курткой запламенел сюрпризик. Кабум! Мы заранее упаковали его взрывными печатями от Какаши по полной программе. Адский грохот сотряс чащу, взметнув тучи дыма и обломков.

Я, скрипя зубами и зажимая бок, рванул прочь от эпицентра. Дотянуть бы до стволов, затеряться в тенях...

Сбоку потянуло стужей... Зеркало! Я со страшной силой вжал подошвы в грунт, срывая ногти на ногах. Кунай был чудом отбит.

Но следом ударил прилив игл. Лязгнуло железо — и дикая, острая боль прошила обе ноги насквозь. Сенбоны напрочь перебили мне колени.

Я рухнул лицом в прелую листву, скованный агонией. Мышцы отказались подчиняться.

Из зеркальной глади выплыл Хаку. Маска покрылась паутиной трещин, обнажая бледный подбородок. Одежда в саже, рукава тлеют, сам дышит со свистом.

Но даже контуженный и уставший, убийца шел вперед. Движения оставались пугающе плавными. Неотвратимыми и неумолимыми.

Я, привстав на раздробленные колени, вдруг... захохотал. Сначала тихо, булькая кровью вперемешку с кашлем, а затем всё громче. Надрывно, с безумием.

Хаку замер в двух шагах, наклонив голову набок.

— Чего ты смеешься? — недоверчиво спросил он. — Перед лицом гибели люди обычно воют или молятся.

— Да просто... — ухмыльнулся я, вытирая кровавые сопли, — я допер. Допер, в чём фишка твоего читерского фокуса, даттебаё! Твои ледяные зеркала — вовсе не пространственная магия или телепортация. Это банальная Замена, умноженная на твой ледяной геном! Зеркала — это просто точки выхода из техники, а меняешься ты не с поленом, а со своим собственным отражением!

Хаку промолчал, но рука с кунаем дрогнула. Попал. Точно попал.

— Вот почему у тебя такая бешеная скорость! — зло оскалился я. — Точка выхода соткана из твоей личной энергии. Уверен, она гасит инерцию, от неё проще оттолкнуться, чем от любой другой поверхности, да ещё и дополнительное ускорение придает.

Противник медленно поднял клинок. Он заговорил донельзя уставшим голосом:

— Ты пугающий ребёнок. С такой наблюдательностью ты мог бы жить долго. Но пощады не будет. Моя мечта требует жертв. Умри.

Я засмеялся пуще прежнего на это заявление:

— Ха, лошара! Перед тобой всего лишь клон! Настоящий я смылся ещё в начале, пока ты тут со мной философствовал! Кац!

Б-У-У-У-М!

Взрывной волной едва не снесло верхушки деревьев. Поляну заволокло гарью, а сухие ветки весело затрещали в огне.

А в это время, метрах в пятнадцати над землей, я висел на стволе дуба, стиснув зубы. Каналы чакры горели огнем, а мышцы сводило судорогой — малейшая ошибка, и перепад давления сорвет с меня Хенге. Разумеется, я никуда не сбегал, вложив в уши врагу нужную версию. Выживание — грязная штука. Брехать с честным лицом, когда у тебя пробиты колени и кровь заливает глаза, не каждый сможет.

Из гари и дыма, волоча ногу, выковылял Хаку.

Зрелище было паршивым. Одежда горела, рукав оторван, из ран сочилась кровь. Но маска... маска слетела окончательно.

Я пригляделся через застилающий глаза пот — и замер. Какого… Эта хрупкая девчонка едва не отправила меня на тот свет?!

Тонкие черты, огромные глаза, мягкий подбородок. Под маской голос никак не выдавал девчонку! Но теперь пазл сошёлся. Понятно, почему она так отчаянно защищала этого громилу. Видимо, маньяк с тесаком сумел пробудить в ней что-то вроде привязанности. Стокгольмский синдром в чистом виде. В моем прошлом мире моральные уроды и не такое проворачивали с доверчивыми подростками.

И тут я заметил странное.

Девушка замерла. Глаза остекленели, тело безвольно рухнуло на выжженную землю... и прямо у меня на глазах рассыпалось горсткой снега!

«Твою...» — мысль захлебнулась.

Удар в спину пришел беззвучно. Грудь пронзила парализующая боль. Сеть чакры лопнула в один миг, и Перевоплощение слетело само собой.

Тело забило в тряске. Глаза, словно нехотя, опустились вниз. Из груди, прямо напротив сердца, торчало окровавленное лезвие.

«Иллюзия? — отчаянно цеплялось за жизнь сознание. — Опять гендзюцу?»

Нет. Боль была слишком осязаемой, слишком жгучей.

Лезвие со смачным хрустом вышло из раны наружу. Я захрипел, выплёвывая густую кровь, и полетел вниз кувырком, собирая телом сучья.

Набатный удар. Позвоночник хрустнул о покрытые мхом камни. Я валялся в листве под бесцветным небом Страны Волн, чувствуя, как лицо и щеки заливает уходящая из меня жизнь.

Там, где секунду назад прятался я, стояла настоящая Хаку. Из её глаз текли злые, горькие слезы, а губы мелко дрожали.

Мгновение — и она уже склонилась надо мной.

«Значит, всё...» — отрешенно подумалось сквозь ватную пелену в голове. Надо же, как глупо. Неужели смерть всегда приходит так? Обыденно и совершенно не вовремя. А ведь я пару минут назад строил планы. Думал, как вернусь к своим, как буду травить байки, приукрашивая бой. Как утру нос этому заносчивому Учихе...

— Прости меня, — голос Хаку дрожал. Она смотрела на перепачканные алым ладони. — Ты был сильным воином. Но ради мечты господина Забузы... я должен был лишить тебя будущего. Прощай.

Я закашлялся, выталкивая воздух из пробитых легких. На её пафосную скорбь мне было плевать.

— Когда? — вытолкнул я хриплый шепот.

Хаку сглотнула и смахнула слезы свободной рукой.

— Когда иглы вошли в бедро, — тихо ответила она. — Ты думал, что сбежал под прикрытием клонов. Но с той секунды я не терял тебя из виду. Клон, брошенный на земле для отвлечения глаз... был лишь приманкой для моей собственной приманки.

— Вот оно что... — прошелестели мои губы.

Тело превратилось в неподъемный камень. Мороз расползался из груди по жилам с пугающей быстротой. Мир сузился до крошечной точки света, которая схлопнулась, погрузив меня в тишину.

Я очнулся, лёжа на спине в воде. Вокруг царила давящая темень, которую разбавляло лишь гулкое капанье сверху.

Я привстал и осмотрел каменные своды и толстые ржавые трубы вдоль стен.

— Эй, где мой обещанный туннель в светлое будущее? — громко крикнул я в темноту. — Где свет в конце? Ангелы с арфами? Хотя бы апостол Петр с ключами от парадной?

Тишина. Только бульканье стоков.

— Ладно, VIP-ложа в раю мне явно не светит, — констатировал я, поднимаясь на ноги.

Обернулся проверить тылы — а там тьма. И эта тьма не просто черная, она живая. И несется прямо на меня на всех парах, фоня такой жутью, что душа уходит в пятки.

— Ладно-ладно, убедили! Ад так ад, я не гордый! — заорал я и, высоко поднимая колени, рванул по затопленному коридору.

Сколько я так летел по щиколотку в воде — понятия не имею. Останавливаться было страшно.

ДЗЯНЬ!

Я со всего размаху влетел лбом в толстые металлические прутья. Отскочил, как бильярдный шар, и плюхнулся задницей в воду.

— Да чтоб вас... — застонал я, массируя ушиб.

Слава богу, протектор на лбу принял удар на себя, иначе остался бы без мозгов.

— Что это за канализация вообще?

И тут по ту сторону решетки загорелись два огромных, налитых потусторонним светом глаза. Кроваво-красные, злые. Из полумрака высунулась зубастая пасть с рядами сабель вместо зубов.

Я отъехал назад на локтях. Получается, помер и попал к чертям на стажировку?

Но в темноте мелькнула густая рыжая шерсть и гигантские хвосты. Стоп. Это же Кьюби!

— Ничтожный... До чего же ты слабый, — голос демона прошиб кости до дрожи, поднимая рябь на воде. — Ничем не лучше предыдущего сопляка... хозяина этого тела.

Меня прошиб липкий страх. Он... раскусил меня? Ему хватило одного взгляда, чтобы определить разницу?

Мысли в голове запрыгали, как блохи на сковородке. Что теперь будет? Как он это использует? Вышвырнет меня обратно в небытие?

Поразмышлять лис мне не дал. Вода у ног вспенилась, закипела, и из глубины выстрелили жгучие нити ядрёно-красной чакры. Они впились в плоть, как раскаленные прутья арматуры.

Я сжал челюсти, чудом задавив истошный вопль. Боль выворачивала наизнанку. Хотя ладно, у меня уже вырабатывается иммунитет к пыткам. Мазохистом я не заделался, но болевой порог явно улетел в космос — обычный смертный от такого коктейля уже пускал бы слюни.

— Помни мою милость, щенок, — презрительно фыркнуло чудовище, обдав меня волной жара.

Сознание погасло, каменистый пол ушел из-под ног...

...И я резко вынырнул в реальность, жадно хватая ртом лесной воздух.

Надо мной шевелились листья, сквозь кроны пробивалось темнеющее небо. Лесная поляна! Всплеск чужой термоядерной энергии пинком вернул меня к жизни.

Хаку стояла метрах в десяти в боевой стойке. На её лице читался такой спектр эмоций, где страх смешивался с непониманием. Ужас перед неизведанным.

И было от чего. Я утопал в коконе кипящей кроваво-красной чакры. Воздух вокруг гудел от плотной жажды убийства. Дыра на груди затягивалась на глазах, вызывая дикие судороги. В голове стоял шепот, призывающий сотворить с противником всякое плохое. Я сжал пальцы — и чуть не матюкнулся: когти вымахали сантиметровые, опасные. Спасибо хвостатому за маникюр.

— Ну что, барышня, — я хищно оскалился, чувствуя, как по жилам течёт дикая мощь. — А теперь я буду тебя бить!

Демоническая чакра отсыпала сил с барского плеча столько, что земля под ногами казалась желейной. На одного потрепанного врага этого точно хватит с избытком.

Вокруг снова потянуло морозом — девчонка спешно лепила зеркала. Я сделал мощный рывок, пропахав траншею в грунте.

Наперерез выпрыгнул водяной клон, надеясь прикрыть отступление хозяйки. Хе, наивная какая. Размечталась! Я даже не стал уворачиваться и протаранил водяную марионетку насквозь, разметав её брызгами.

Оказавшись у спасительного для противницы зеркала, я с рыком занес руку и со всей дури врезал по нему кулаком.

Крак! Непробиваемый ледяной бетон наконец-то поддался, покрывшись паутиной трещин. Из расколотого зеркала метнулась тень, уходя в соседнее отражение. Я рванул следом, но успел ухватить лишь её слетевшую обувь. Ничего. В следующий раз точно поймаю за хвост!

Спину обожгло знакомым предчувствием. Не оборачиваясь, я крутанулся на месте, легко уходя от града кунаев и сенбонов. Ого! Я довольно хмыкнул: скорость и реакция подскочили раз в пять. Мир вокруг словно переклютился в режим замедленной съемки.

Но главное — мне больше не нужно было гадать, где она прячется. Запах. Я четко чуял её пот и страх, тянущиеся ото льда слева!

Я рванул туда так резво, что в ушах завыл ветер.

Поняв, что её раскрыли, перепуганная Хаку судорожно сложила печати прямо в отражении. Мои когтистые пальцы уже впились в поверхность, когда изнутри донеслось звонкое эхо:

— Стихия воды: Удар водяного дракона!

Э-э-э, стоп. Водяной дракон прямо из куска льда?! А так вообще можно?

Лед лопнул, превращаясь в цунами. Оттуда вырвался поток, формируясь в зубастую пасть змия, которая проглотила меня целиком.

Давление было таким, что меня, бронированного монстра, как пробку от шампанского, протащило задом наперёд по всему лесу, ломая спиной стволы. Треск древесины слился с рёвом воды.

Когда стихия угомонилась и поляна превратилась в бассейн, я вылетел на поверхность с рыком раненого медведя. Встал на воду ногами, оскалив зубы и вращая злыми глазёнками.

Огляделся — пусто.

Успела скрыться, пока я возился в стирке! Вот же зараза, тупо скопировала мой любимый трюк с исчезновением!

Я глубоко втянул носом влажный воздух, пытаясь выцепить её запах сквозь сырость.

— Выходи, крыса! — рявкнул я клыкастой пастью, а потом добавил с сомнением: — Или крыс...

И тут меня словно молнией прошило. Крыс? Запах пота, мужские феромоны и та плоская грудь, что я случайно разглядел под мокрой тряпкой кимоно. Твою ж мать! Так Хаку — это парень?!

Да что за подстава на подставе в этом мире! Сначала рефлексируешь, что помер от рук смазливой старшеклассницы, а потом выясняется, что это пацан. У меня от таких открытий мозг плавится.

Впрочем, вынюхивать его дальше было бесполезно. Враг вовремя сообразил, к чему дело идёт, и начисто промыл всю округу своим водяным драконом, полностью смыв следы под тоннами речной воды.

Я повертелся волчком, прислушиваясь. И тут же почувствовал неладное: багровый кокон чакры начал затухать. Силы таяли на глазах. Демонический реактор оказался не резиновым, да и тушка моя уже трещала по швам от такой токсичной накачки. А значит что? Вывод очевиден — пора делать отступление тактическим, пока меня не вырубило.

Я резко рванул вперёд и... тут же эпично споткнулся, чуть не клюнув носом в лужу. Арр! Я же вроде освоил толком хождение по воде, так в чём дело?! Неужели мой и без того кривой контроль под напором чакры Кьюби окончательно пошёл по швам?

Пришлось срочно снимать чакру со стоп. Плюхнувшись в воду, я в два гребка догрёб до берега, вцепился в ствол дерева и взлетел по коре вверх.

Прыжок за прыжком, крона за кроной. Я валил изо всех сил, но резерв таял быстрее. Жар в груди сменялся жуткой слабостью.

Когда за спиной остались километры леса и я уже понадеялся, что оторвался, прямо по курсу выросло до жути знакомое ледяное зеркало.

Из гладкой поверхности шагнул Хаку, выставив перед собой руки в печатях.

— Стихия воды: Водяной взрыв!

Из зеркала вырвалась здоровенная, бешено вращающаяся толща воды. Увернуться в воздухе я не успел. Техника врезалась прямо в грудь. В этот момент я на своей шкуре прочувствовал, каково это — быть гвоздём, по которому от души шарахнули кувалдой.

К счастью, истончившийся кокон ядрёной чакры всё-таки выдержал первый удар. Затрещали рёбра. Меня отбросило назад и смачно приложило спиной о вековой дуб.

Сползая по коре вниз, я сквозь звон в голове осознал простую вещь: Хаку меня не отпустит. Он будет гонять меня, пока я не загнусь окончательно.

— Теневое клонирование! — прохрипел я, складывая непослушные пальцы крестом.

Сорок восемь телохранителей столпились вокруг.

— Командир, уходим! Мы держим фронт! — завопила часть бойцов и с криками бросилась на врага.

А я, не теряя ни секунды, вместе со второй половиной сиганул по деревьям в другую сторону, запутывая след.

За спиной частили предсмертные хлопки. Я летел сквозь лес, и с каждым развеявшимся клоном мне хотелось взвыть от боли.

Вместе со смертью двойников в мозг хлынул поток опыта. На одном из кадров я чётко разглядел, как Хаку на ходу закидывает в рот какие-то пилюли, после чего его скорость и объемы льда резко скачут вверх. Боевые стимуляторы. Твою ж мать! Парень готов сжечь собственные каналы и здоровье в ноль, лишь бы закопать меня здесь.

Внезапно меня накрыло.

Внутри щёлкнуло, и демонический покров испарился. Откат повесил на органы невидимые гири. Мышцы вмиг налились свинцом. Внутри всё скрутило спазмом, а исцеленное лисом сердце зашлось такой колющей болью, что в глазах мгновенно потемнело.

Мозг отключил все функции, кроме одной, самой главной: найти укрытие.

Стиснув веки до рези, я сложил печать. На последних каплях резерва выдавил из себя шестёрку клонов. Остальных Хаку уже добивал.

— Двое — на фланги, уводите след. Двое — назад, бросайтесь прямо на него. Один ломится прямо, шумя, как стадо носорогов! Последний идёт впереди меня на север.

Парни исчезли в темноте леса. А я спрыгнул с ветки и начал аккуратно, след в след за клоном, красться в густой подлесок, стараясь не тревожить ни единого листика.

С каждой секундой мне становилось всё хуже. Появилась жуткая одышка. Перед глазами заплясали чёрные пятна, а мышцы горели так, словно в венах текла кислота. Мелькнула мысль применить Перевоплощение и прикинуться камнем, но я тут же её отмёл. Чтобы удерживать иллюзию, нужен стабильный поток энергии, а я сейчас окочурюсь от повреждений быстрее, чем враг меня найдёт.

Приземлившись на очередную ветку, я без сил осел на колено. Как же хреново...

Окинув мутным взглядом окружение, я заметил в стороне, между холмов, трясину. То, что нужно. Мерзко, грязно, но сейчас это единственный шанс. Преследовавший нас Хаку сам висел на волоске от истощения.

Спустившись, непослушными руками я срезал кунаем неприметную веточку. Достал из подсумка сенбон, пустил по нему крохи чакры, сделав прочнее стали, и быстро, как сверлом, проделал сквозное отверстие внутри ветки, вычищая сердцевину.

Я подошёл к границе топи. Пришлось вливать последние крохи энергии в ступни, распределяя вес и создавая временную опору на жидкой корке. Тщательно заглаживая за собой следы, я шаг за шагом погрузился в илистую пучину.

Топь приняла меня в свои объятия, стремясь затянуть на дно. Опустившись на нужную глубину, я нащупал вслепую мощные топляки и корневища, утонувшие в грязи, и намертво вцепился в них. Засасывающий ил давил со всех сторон, грозя раздавить грудную клетку, но я держался из последних сил. Зажав зубами трубку, я выставил её срез едва выше уровня грязи.

Ледяная жижа пробрала сквозь одёжку до самих костей. Мозг, не справляясь со стрессом, подкинул новую волну паники: в голове раздался хлопок. Пятый клон был выслежен и уничтожен. Враг был близко.

Я с силой втянул через трубку воздух, наполняя лёгкие до отказа, и замер. Соберись, Игорь, не спать!

И тут организм сделал неожиданный подарок. Из глубин памяти настоящего Наруто всплыла лекция в Академии. Я вспомнил голос Ируки. Он рассказывал теорию о том, как шиноби замедляют пульс и притворяются мёртвыми, чтобы обмануть сенсоров.

Я сосредоточился и начал гасить жизненные процессы, притаившись на дне. Удары сердца стали редкими, тихими. Раз... два...

Сквозь толщу жидкости донеслись шаги на берегу. Затем раздался треск намерзающего льда. Хаку осматривал местность. Сознание плыло, всё вокруг воспринималось как в густом тумане. Холод сжал тело так сильно, что я перестал его чувствовать.

И всё-таки я почувствовал этот миг. Шаги стихли, чужая чакра отступила. Хаку пошёл дальше по ложному следу шестого.

Я продержался ещё минуту на краю обморока. Медленный вдох. Подождал. Ещё один вдох. Ещё чуть-чуть, ещё капля времени...

Но туман в голове сгустился, и сознание уплыло во мрак.