Подавив желание зевнуть, я навалился грудью на шершавые перила моста. Морской бриз приятно листал волосы. Вот только навязчивая дремота всё никак не прогонялась.

Пролетело три дня. Три распрекрасных дня бешеного темпа. Вроде бы мы только вчера волокли избитого сенсея с поляны в дом архитектора, а сегодня я уже торчу на наполовину готовом мосту и любуюсь местными пейзажами.

Команда за это время здорово эволюционировала. Саске отложил в сторонку корону первого парня на деревне. Парень стал донельзя сосредоточенным. Казалось, он всю жизнь сидел на голодном пайке из одних лекций, а теперь дорвался до заветных нагрузок. И ловил он от этого кайф. Учиха впал в своеобразный дзен, напуская на себя вид умудренного жизнью старца.

Сакура тоже свернула свои концерты. Ни визгов, ни сердечек в глазах. Учиха нашел идеальный лом против её романтических приемов — гендзюцу. Иронично, что основам этой иллюзии его обучила сама же девчонка. Пара сеансов ментального кошмара от объекта обожания — и сокомандницу будто подменили. Она стала тихой и передвигалась по дому исключительно по стеночке.

А сам командир... Ну просто терминатор на костылях! Еле живой, чакра на донышке, а он раздобыл где-то костыли и с упорством маньяка гонял Бибу и Бобу по пересечённой местности. Уж не знаю, какими буераками он их таскал, но возвращались Саске с Сакурой в режиме «выжженный процессор». Их хватало ровно на миску риса и имитацию коматозников на футонах. Я даже им сочувствовал. Где-то на дне души.

Внизу глухо бабахнул укладываемый блок, вырывая меня из грёз. Я глянул вниз и довольно ухмыльнулся.

Моя бригада деловитых морд пахала на износ. Светлые макушки мелькали везде: одни таскали блоки, другие вязали арматуру, третьи монтировали балки. Ни перекуров на кофе, ни споров, кто отбатрачил больше. Прямо работники года.

Скрывать свои планы от начальства я тогда не стал и выложил идею с клонами на следующее утро. Какаши её одобрил, но выставил строгий лимит: не больше пятнадцати клонов на объекте. Причиной была всё та же усталость и потеря концентрации из-за их передачи опыта, чем могли воспользоваться враги. А так, Какаши полностью был солидарен со мной: чем быстрее ляжет последний блок, тем раньше мы закроем миссию и свалим обратно в Коноху. Эх, я даже соскучился по ней. А что, безопасная база с горячим душем и охраной из АНБУ, подальше от слякоти и маньяков.

А вот Тадзуне мои клоны были нужнее кислорода. Без них его грандиозная стройка накрылась бы медным тазом.

Вчера на объекте случился неприятный разговор.Часть мужиков, которых старик нанял в помощь, не выдержала давления. Слухи про бойню в лесу и отрубленные головы наемников разлетелись по округе с разнообразнейшими подробностями. Согласно им, у Гато чердак потёк от бешенства, и он потратил все сбережения на отъявленных головорезов, дабы отомстить. Работяги здраво рассудили: торчать на стройке без личной охраны — верный билет на кладбище. В отличие от архитектора, ниндзя Конохи за их спинами не стояли. А Гато разбираться не станет, кто тут главный, а кто просто гвозди забивает. Пустит на корм рыбам всех.

— Извини, Тадзуна, — хмуро буркнул их старший, вытирая мозолистые руки. — Мы не слепые, мост нам нужен. Но если нас вырежут бандиты, мост нашим семьям уже не поможет. Пойдём в порт на погрузку. За копейки, зато голова останется на плечах.

Тадзуна скандалить не стал. Он молча смотрел вслед уходящим людям, сжимая в руке молоток. Может, думал, не хрястнуть бы им по башке? А когда люди ушли, принялся злобно бубнить над схемами:

— Трусы... Забились по норам. Ждут, пока кто-то придёт и всё за них сделает. А о будущем острова кто подумает? О детях?

Слушая его причитания, я лишь закатывал глаза. Можно подумать, работяги устроили государственную измену или побежали к Гато подписывать контракт на должность штатных головорезов. Люди тупо спасали свои шкуры. Какой смысл в героически построенном мосте, если твой труп будет болтаться на ближайшем столбе? Здоровый эгоизм — главный залог долголетия.

Впрочем, вникать в чужие конфликты я не собирался. Задач хватало и без этого.

Первым делом — патрулирование. Я непрерывно всматривался в туманную дымку над водой. Если оценивать этот мост как боевую позицию, то это просто ужас. Настоящий тир. Случись нападение — нас зажмут и расстреляют, ведь, сюрприз, мы окружены со всех сторон водой. Если выживший Хаку или новые наёмники сунутся сюда, мне придётся туго. Придётся прорываться и драпать, а не устраивать суицидальный бой.

Поэтому на удачу я не полагался. Двое моих двойников уже применили технику Перевоплощения и превратились в близнецов архитектора. Эти фальшивые Тадзуны маячили в разных концах стройки. Случись заварушка — враги сперва ударят по этим обманкам. А я тем временем закину настоящего деда на горб и технично дам по тапкам в противоположную сторону. И не обязательно по суше.

Последние два дня выдались изматывающими, но результат того стоил. Я всё-таки дожал свой контроль чакры и полностью освоил хождение по воде. Лёгким этот процесс точно не назовёшь. Балансировать на волнах, когда чакра норовит утечь из-под пят, и вычерпывать холодную тину из-за воротника — сомнительное удовольствие. Но методика проб, ошибок и узумаковской упоротости сработала на ура.

А как вернемся в Коноху, Какаши придется раскошелиться. Я с одноглазого не слезу, пока он не выкатит мне обещанную убойную технику за такие старания.

Внезапно из сырости на бетонный пролёт выплыло ярко-розовое пятно. Так-так. Кого это черти принесли?

Я прищурился, всматриваясь в туман. Точно, Сакура. Шла без особого энтузиазма, явно волоча ноги. Чего это её сюда занесло? Сенсей закончил лесную каторгу? Или решил заняться с Учихой тет-а-тет, а девчонку сплавил в ссылку ко мне? Интересный поворот.

— О, Сакура-чан! — во весь голос заорал я, радостно размахивая рукой. — Какими судьбами? Норматив по древолазанию уже закрыла?

Сакура тут же гордо выпятила подбородок, словно на неё вешали медаль Героя Конохи:

— Я ещё вчера утром залезла на макушку самого высокого дерева! Потом просто гоняла чакру для закрепления навыка и тренировки выносливости.

Её плечи как-то разом опустились, и она приуныла:

— Но сегодня Какаши-сенсей заявил, что мне там делать нечего, и отослал сюда. Помогать тебе стеречь Тадзуну.

— А-а-а, — протянул я, давя ехидную улыбку. — Похвалил и пнул под зад, чтоб под ногами не мешалась. Знакомо, даттебаё!

Сакура зыркнула на меня так злобно, что у меня чуть брови не опалило. Ну а чего она, на правду ведь нельзя обижаться.

— А как там наш гордый еж? — поинтересовался я, решив сменить тему. — Скоро научится не падать вниз головой?

— Ещё бы! И не называй его так! — тут же ощетинилась она, грудью бросаясь на защиту чужого достоинства. — Он – гений. Просто у Саске-куна чакры гораздо больше, чем у меня, вот ему и сложнее её контролировать! Дошло?

— Дошло-дошло, — кивнул я, усердно ковыряясь в левом ухе.

А в голове полыхал пожар праведного гнева. Серьёзно?! Я две недели собирал лицом все корни в лесу, чтобы научиться стоять на треклятой коре. А этим хватило пары дней! Если Учиха сейчас тоже всё сдаст, то плохо обучаемым тупицей в команде официально числюсь только я. Обидно до жути.

Впрочем, я быстро взял себя в руки. Огромный резерв чакры — это не дар богов, а геморрой с управлением. Узумаки я или кто? У меня этой энергии столько, что хватит запитать райончик в Конохе. Так что не ныть, прорвусь.

— Как же хочется домой в Коноху... — простонала Сакура, утыкаясь лбом в перила рядом со мной. — Достала эта сырость.

— И не говори! — горячо поддержал я. — Сейчас бы с радостью гонял по кустам эту поганую кошку Тору, чем воевать с безбашенными нукенинами. А ты чего так рвешься обратно?

И тут Сакуру понесло во все тяжкие. Сдерживающий клапан у неё окончательно выбило, и на меня обрушился целый ураган из жалоб и накопившейся нервотрёпки.

Оказалось, что от местной влажности её волосы безбожно пушатся, а это «катастрофически вредно для структуры!». В местной лавке, куда она ходила за продуктами для Цунами, сплошные жулики — её уже четыре раза пытались обуть на сдаче. Что купить из косметики вообще нечего, а от грубого мыла кожа сохнет! И вообще, эта безнадёга в глазах жителей, серые улицы, туман и тупые лица местных наводят смертную тоску.

Я слушал этот монолог с умным лицом, исправно поддакивая в нужных местах. Диагноз ясен: тепличный цветок из сытой столицы столкнулся с суровой реальностью. Реальная кровь, вонь селедки, отсутствие ванны и шампуня выбили из головы всю розовую шелуху.

Похоже, из всей команды свободные уши нашлись только у меня. Какаши её девчачьи жалобы нужны нафиг, а Учиха вообще вещает на своей личной волне «Месть FM». Так что я включил режим жилетки для слёз, кивал в такт её словам и косил под парня, способного на эмпатию.

— Ну да, дома как-то поспокойнее, — хмыкнул я, когда буря немного стихла.

Она ловко забралась на ограду моста и свесила ноги в пустоту. Некоторое время мы просто пялились на то, как мои клоны таскают бетон.

— А тебе не тяжело? — неожиданно тихо спросила она.

Я задорно усмехнулся, закинув руки за шею:

— Да нормально всё, даттебаё! Вон копии пашут за двоих, а я на свежем воздухе отдыхаю.

— Я не про стройку, — Сакура качнула ногой и взглянула на меня исподлобья. — Какаши проболтался, что ты ночами не спишь, а тренируешься. Ложишься спать перед рассветом. Так и загнать себя недолго.

Я скосил на неё глаза. Надо же, какие новости в нашем королевстве. Похоже, девчонке искренне интересно, что я отвечу. Ого, какой прогресс! Ей уже не плевать на то, чем я занят.

Подумав пару секунд, решил чуток сбавить градус кривляний. Совсем чуть-чуть. Не выходить из образа полностью — боже упаси, но выдать порцию здравого смысла.

— В жизни надо уметь расставлять приоритеты, Сакура, — серьезно произнёс я, опираясь локтями на камень. — У нас мало времени до очередного боя насмерть. Нужно использовать всё, чтобы подготовиться к возвращению головорезов Гато. Выспаться и побить баклуши мы всегда успеем — если не здесь, то в родном Листе. Так что советую тоже пахать на износ, а не «какашиством» заниматься.

Сакура вытаращила глаза, переваривая этот поток секретных знаний.

— Дожили... — потрясенно выдохнула она, переводя ошарашенный взгляд с меня на клонов. — Наруто... отчитывает меня за лень? Конец света ближе, чем я думала.

Я оставил язвительную ухмылку при себе. И главное — ни слова упрёка от неё за наезд на Какаши! Действительно, дожили.

— Знаешь... а ты изменился, — неожиданно выдала она, разглядывая меня с каким-то новым, подозрительным прищуром. — Раньше ты только орал, бегал за мной хвостиком и раздражал Саске. А сейчас... ты говоришь разумные вещи.

Тревога! Легенда летит к чертям! Пора включать заднюю, пока эта конспираторша не побежала докладывать Какаши.

Я тут же задрал подбородок, победно хмыкнул и выдал с ослиным упрямством:

— А то, даттебаё! Какаши-сенсей ведь сам сказал, что я сейчас самый крутой в команде! Теперь-то и ты понимаешь, что я куда круче Дураске!

Магия момента испарилась. Сакура фыркнула, привычно вставая на защиту своего кумира:

— Мечтай больше! Саске-кун — лучший! До него тебе еще расти и расти, балбес!

— Время покажет, — расплылся я в нагловатой улыбке.

И сразу перехватил инициативу. Всё-таки боеспособность отряда была позарез мне нужна. Да и наличие грамотного медика под боком в будущем не помешает. Подыхать в глуши от заражения мне не хотелось бы:

— А вообще, раз уж мы заговорили про тренировки, почему сама на физподготовку не налегаешь? Чакра состоит из двух половин — ментальной и физической. У тебя с ментальной всё супер, а вот физическую надо подтягивать. Или тебе по какой-то причине нельзя?

Девчонка зыркнула на меня так, будто я объяснил термоядерную физику.

— Наруто... ты что, учебники в школе открывал?! — выпалила она. Но тут же насупилась и перешла в наступление: — Ты не понимаешь! Я не наследница из знаменитых кланов Конохи. Я обычная. У меня клетки вырабатывают намного меньше этой энергии. И если я буду до потери пульса тренировать мышцы… я просто испорчу тело! Чтобы компенсировать слабую выработку чакры, придется наращивать общую мышечную массу. Я же обзаведусь широкой, бугристой тушей! Зачем мне это?

Я почесал затылок. Логика в её словах имелась. У клановых каждая клетка пашет за троих, а простым смертным ради лишнего грамма физической чакры действительно приходится таким образом обходить проблему. Я — полурослик, да тощий Учиха вон на генетике выезжаем, а ей качаться до состояния шкафа — перспектива ниже среднего.

— А ты у ирьёнинов в госпитале консультировалась? — гнул я свою линию. — У них сто пудов есть спецметодики для клеток без грубого набора массы. И диеты толковые.

— Спрашивала я... — Сакура с кислым видом отвернулась к морю. — Только на эту специализацию уходит вся молодость. Годы теории и зубрежки.

— И чё? — хладнокровно бросил я.

Сакура вспыхнула, оскорбленная такой легкостью:

— В смысле — и чё?! Ты в своём уме?! Посвятить себя госпиталю — значит поставить крест на всём остальном! И вообще... ты видел, чему их учат на старших курсах? Там же на практике приходится работать с трупами! Режут трупы, изучают гниющие ткани, копаются в потрохах! Меня от одного запаха формалина выворачивает!

— И снова — и чё? — я упёрся руками в бока. — Разве не ты по дороге сюда говорила мне, что трудности только закаляют? Или ты просто сдулась и решила, что амбиции можно засунуть подальше из-за страха перед грязной работой?

Девчонка подавилась воздухом. Краска прилила к щекам с такой скоростью, что уши загорелись ярче пожара. Удивил я её, так удивил. Но жать на тормоза рано.

— Какаши назвал меня сильнейшим среди нас троих не по приколу или не потому, что так совпало. Не из-за шикарного цвета волос. А потому, что я пахал, стиснув зубы. Как и ты раньше. В Академии ты ведь сделала всех девчонок из знатных кланов по теории. И на практике не уступала. Куда делась та хватка? Где та упрямая девчонка, что ходила с мешками под глазами, потому что зубрила свитки ночами напролёт?

Я смотрел на притихшую Сакуру, которая судорожно кусала губу, и мысленно дал себе по рукам. Всё, хватит. Читать мотивационные лекции — дело неблагодарное. Пока человек сам не дойдёт, никакие правильные слова в голову не залетят.

В этот момент Сакура резко вскинулась. На ресницах заблестели обиженные слёзы. Она несколько раз открыла рот, будто собиралась возразить, но так и не нашла подходящих слов. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Да пошёл ты, дурак! — она спрыгнула с ограды и умчалась прочь в сторону леса.

Я проводил её взъерошенную макушку долгим взглядом. М-да. Не совсем на такую реакцию я рассчитывал, но хрен с ним. Думал, хоть задумается. Мне и своей жизни хватает — порой с постели встать невмоготу от лени, чтобы еще напрягать мозг чужими «не хочу».

Я отвернулся от леса и перевёл внимание на стройку:

— Эй, седьмой! Ты чё материал калечишь? Балка должна лежать на два метра правее!

— Так главный архитектор добро дал! — крикнул клон, вытирая пот.

Я перевёл взгляд на Тадзуну. Старик усердно махал руками, одобряя именно этот бардак.

— Ну, раз шеф приказал — валяй, — я махнул рукой. — Отбой тревоги.

В таком вот неторопливом строительном вальсе время прошагало до самого обеда. Часть моих клонов батрачила, ворочая бетон и арматуру, а другая рассредоточилась по мосту, выискивая гостей. Я же, сидя на возвышении, просто контролировал процесс.

Копаться в трупах, значит. Бр-р-р. Ковыряться в потрохах, изучать устройство чужих желудков? Да ни за какие коврижки! Моя психика к таким подвигам пока не готова. Пусть этим энтузиасты занимаются.

Зато стройка идёт как по маслу. А как иначе? Пятнадцать пар крепких рук, которым не нужны перекуры, творили настоящие чудеса. Если мы сохраним такие стахановские темпы, то ещё дня три — и мост будет готов. А там — ноги в зубы и бегом в родные конохские пенаты.