В итоге сон сморил меня.

—Лежебока, вставай!

Протяжный шепот над ухом заставил меня поморщиться, но отмахнувшись, я повернулась на другой бок.

—А ну, быстро встала! Разлеглась она, а Василию одному по хозяйству бегать!

Последние слова были произнесены не шепотом, а просто криком.

Отчего я резко распахнула глаза и наткнулась на злющие глаза Герея.

Он, склонившись надо мной, еще и руки в бока уткнул.

— Мне сказано Василием — лежать и отдыхать, — недовольно произнеся это, я ухватилась за край одеяла и завернулась в него с головой.

— Ну ты!..— голос Герея просто звенел от злости и недовольства.— Ну ты и нахалка! Он тебе это сказал до того, как ты проспала словно сурок весь день и ночь! А сейчас утро следующего дня, и он уже ушел в огород! Да встала уже, девчонка! —Притопнув ногой, Герей обвинительно продолжил:— Спать она решила днями напролет! Азьтэм! Летняйка!

— Как утро следующего дня?

От услышанных слов я резко села на кровати, и убрав с лица спутанные волосы, посмотрела в окно.

И вправду, за окном было начало следующего дня.

Теплый, солнечный свет нежно ложился на стены, а в доме ощущалась утренняя свежесть.

— Я пока вчера ходил этому бедовому в сарай, да оценивал его раны — ты решила заснуть крепким сном? Да еще наглости набравшись — проспать весь день!

Герей, не успокаиваясь, продолжал все ворчать, стоя возле кровати. Да еще и в такт своим словам нервно притоптывать ногой.

— Все, все! — произнесла я, вскакивая с кровати и становясь голыми ступнями на холодный деревянный пол, отчего непроизвольно поморщилась. — Видишь, я встала!

Развернувшись к все еще недовольному домовому, я руками еще развела.

— Нечего мне здесь руками махать, словно мельница!— рявкнул в ответ Герей. —Иди ешь, а после — на огород пошла!

— Боже! — даже закатив глаза к потолку, я все равно послушно поспешила на кухню. — Ты просто нечто, Герей!

Но не услышав от него ответа, пусть и недовольного ворчания к моей персоне, я оглянулась, и замерла в дверях.

Герей все еще стоял на месте, но сейчас его взгляд был обращен в окно, и я видела, как его брови превращались в одну хмурящуюся линию.

— Что случилось? — произнесла я, тоже посмотрев в окно, и замерла.

В нашу сторону шли пара мужиков крепкого телосложения. И шли они по территории нашего двора по-хозяйски! Ничего не боясь или смущаясь.

— Герей, это кто?

—Не знаю,— буркнув, он исчез, оставив меня в одиночестве. —Но не к добру это.

А мужики уже подошли к дому, и я услышала требовательный стук в дверь сеней.

— Хозяева, открывайте! Василий!

Оглядевшись по сторонам, понимала одно, сейчас в доме я находилась одна, а желания открывать им дверь у меня нисколько не возникало.

— Василий! — грозный окрик и сильный удар в дверь заставил меня подпрыгнуть.

Быстро вернувшись в комнату и накинув на плечи платок, я поспешно выбежала из комнаты в сторону… кухни.

Внутри меня поселилось странное чувство: смесь страха и чутья, что их визит ничего не принесет нам доброго. Но четко понимала одно: одной их встречать мне не нужно.

Сердце стучало уже в ушах, и ничего не придумав, я, распахнув пошире окно кухни, расположенной прямо напротив сеней, быстро вылезла наружу и поспешила на огороды.

Адреналин в крови придавал мне силы.

Не обращала внимания ни на трели птиц, ни на мягкие порывы теплого ветра. Я нервно оглядывалась по сторонам, ища своего единственного здесь защитника — Василия.

— Атай! — прохрипела я с облегчением, наконец увидев склоненную над грядкой спину Василия. — Там какие-то мужики пришли и стучат сильно в дверь!

Распрямившись, Василий удивленно смотрел, как я бегу в его сторону, и только молча моргал.

— Пичи нылы, успокойся, — наконец произнес он, подхватывая меня на руки. — Ты босая, а земля еще не согрелась. Что же касаемо мужиков, не переживай. Сейчас все узнаем.

Не опуская меня на землю, а сильнее прижав к груди, отец неспешно пошел в сторону дома, и, обойдя все постройки, уже сам услышал сильные стуки в дверь и громкие голоса мужиков.

— … Василий, если не отваришь, то мы, выломав дверь, сами в дом войдем и уже тогда не будем слышать твои объяснения!

Удар кулака по двери заставил скрипнуть петли, но они удержали удар.

— Чего так по двери стучишь, что она того и гляди сломается, Гриша? — спокойно произнес Василий, стоящий за спинами стучащих.

Мужчины медленно развернулись, а главный — рыжеволосый мужчина с проседью гордо развернул грудь и, заложив большие пальцы за пояс, произнес:

— Беглый — говорят у тебя в доме, Василий! Вот мы и с проверкой!

*Азьтэм— летняйка (по удм.)