Позвав этих духов, я, продолжая сидеть на кровати, недовольно скрестила руки на груди.

И поймала себя на том, что вовсе не боюсь их. Вот ни капельки.

Неожиданно за столько короткий период времени эти духи стали для меня близкими.

—И чего раскричалась, девчонка!— услышав над своим ухом злое ворчание Герея я, по его задумке, что должна была сделать? Упасть на кровать и укрыться одеялом? Ну уж нет!

Повернув к нему лицо и прищурившись, я произнесла:

— Помощь нужна.

—И в чем же? Только не говори, что ты мужика того пожалела!

— А если и так? — усмехнувшись, я не отвела взгляда от лица духа дома, а он же сейчас весь покраснел от злости.

—Этот мужик… он просто…

— Попрошу без обзывательств, — я спокойно пресекла уже готовые вырваться из уст Герея ругательства. — На сеновале лежит раненый мужчина, которому просто необходима наша помощь.

—Нет!— прорычал Герей, и вокруг меня с силой пронесся ветер.

— Да! — также эмоционально ответила я. — Ты дух дома, и я прошу тебя помощи!

— У нас даже на вас двоих не хватает продуктов! Есть нечего будет, если еще добавиться рот!

— Значит, найдем, где взять продуктов!

Вот после этого я серьезно задумалась. А и вправду, что можно сделать, чтобы появились деньги на эти самые продукты.

Заставив Герея все же еще раз посмотреть на несчастного и оценить, как именно мы сможем ем помочь, я сама, укрывшись с головой в одеяло, продолжила сидеть, и смотреть не мигая в пол.

—Надя?

Нерешительный голос Гондыра вырвал меня из своих дум, и я, подняв на него взгляд, вопросительно приподняла бровь.

—Я вот что думаю,— начал он, немного придвинувшись ко мне. До этого он, оказывается все время стоял подальше от меня, в дальнем углу. —Может быть, мне с Утис еще раз проверить все в сарае и…

— Думаешь, ты сможешь еще что-нибудь найти из продуктов? — произнесла я, уткнувшись подбородком в колени. — Скажи лучше, по твоим оценкам, на сколько нам хватит имеющегося в сарае зерна?

Склонив свою медвежью голову набок, он задумался.

—Василий — отличный хозяин, да и земля его любит. Только он все потерял, да и за тебя он туно последние крохи отдал. Сейчас все, что осталось, это куры, пара мешков с овсом и пшеницей, да в амбаре лежат еще несколько витков капусты.

— Козы или корова есть? — спросила я, не надеясь на положительный ответ.

—Нет их уже, а хорошие были. Белая шерстка козлят… А старая коза? Она такая послушная была, верная. Эх…— махнув лапой, Гондыр замолчал.

Смотря в его глаза я, видела грусть и какую-то обреченность.

— Это плохо, — прошептала я и, повернув голову к окну, прошептала: — Я же даже не знаю, в какую деревню попала. Где я вообще. Хотя бы в Глазовском районе?

—Глазовский район?— Гондыр, вздохнув, наконец решился и сел совсем близко возле меня, на полу. —Не знаю никакого района, а что ты в уезде, так это точно. Деревня наша расположена возле тракта, по которому и ведут каторжников и ссыльных. Насколько знаю, этот тракт идет в Сибирь, через купеческий город.

— А что эта за деревня такая? Ну, в которой я сейчас живу?

—Обычная,— буркнул он насупившись. —Много в Глазовском уезде таких, как она.

— А если подумать?

Вздохнув и почесав ухо задней лапой, Гондыр буркнул:

—С южной стороны от нее протекает река, там и бани стоят. А с северной стороны расположен тракт, по которому и ведут тех самых несчастных.

После чего он замолчал, погрузившись в свои мысли.

Меня же удивило в его речах одно — бани, которые стояли у реки, а не как сейчас в каждом дворе. Но про это я смогу уточнить и позже, сейчас же меня волновал еще один вопрос.

— Все равно, — в голосе у меня уже звучала сталь. — Как зовется эта деревня?

Посмотрев на меня искоса, Гондыр промямлил:

— Бытцымшур.

Услышав такое длинное и, признаться, сложное для моего уха название, я с досадой головой покачала.

— Не знаю такую.

Кивнув моим словам, Гондыр встал и потянувшись, произнес, прежде чем испариться в воздухе:

—Не стоит переживать, что не знаешь. Все равно скоро запомнишь, ведь как говорится: где родился, там и пригодился. А это значит, что ты проживешь всю свою жизнь в этом месте.

Гондыр исчез, оставив меня в удивлении смотреть на то место, где он еще недавно стоял.

— Ты явно не знаешь нас, людей двадцать первого века, — прошептала я улыбаясь. — И мы еще посмотрим, где я окажусь в конце своего жизненного пути.

Положив голову на подушку, я то открывала, то закрывала глаза, чувствуя, что засыпаю.

Я все прокручивала в голове, думая, что мне стоит сделать, чтобы помочь своему новому отцу не умереть зимой от голода, надо еще поднять на ноги того беглого каторжника.