Но так и не найдя ничего странного, я снова перевела взгляд на мужчину.

— И как мне тебе помочь?

Мои руки тряслись, когда я ощупывала его.

Проводя по его телу, под ладонями я чувствовала сталь мышц, он же, закрыв глаза, просто дышал. Тяжело, но дышал.

— Утис? — снова позвав ее, я, прикусив губу ждала, когда она отзовется, но она молчала. — Ок. Сейчас я принесу тебе воды.

Еще раз пригладив мужчину по волосам, я быстро встала и поспешила выйти из сарая.

Прислонившись спиной к деревянной стене с бешено бьющимся сердцем, я прикрыла глаза.

У меня быстро пронеслось в мыслях, что он мог быть не столько вором, но и чем страшнее — убийцей, например.

— Так, Надя, спокойно, — прошептала я себе, стараясь успокоиться, и положила ладонь на грудь. Вот только голос предательски дрогнул. — Мужчина раньше каторжником мог стать и не только по причине противозаконных действий против людей. Он мог быть и политическим преступником… ссыльным.

— Наденька!

Неожиданный оклик Василия заставил меня подскочив на месте, резко открыть глаза.

— Ты что стоишь здесь? — с беспокойством спросил он меня, уже пересекая двор и отряхивая руки. — Что случилось, пичи нылы?

Смотря на Василия, я понимала одно: у меня есть шанс рассказать все ему, хотя совсем недавно и не планировала это сделать.

Понимая, с каким беспокойством в душе смотрит на меня сейчас отец настоящей Нади и зная, что духи не просто так укрыли мужчину в сарае, я…

— Атай, я просто прогуливалась, и все, — произнесла я, делая выбор и отходя от сарая. — Ты меня уж прости, но дома я не могла усидеть. Может нужна помощь какая?

— Помощь? — прищурившись, Василий посмотрел на меня, а после оглянулся на дом, почесывая затылок. — Нет, тебе пока нельзя хозяйством заниматься. Да и чем здесь заниматься. От хозяйства то толку нет…

Произнеся это, отец подхватил меня на руки и понес в сторону дома. Я же с беспокойством смотрела на сарай, туда, где каторжник просил воды.

— Ты сейчас лучше отдыхай, а потом и поглядим. У нас с тобой кто из скотины остался, не считая куриц?

На этих словах он хитро посмотрел на меня и подмигнув нежно прижал к своей груди. На такой вопрос я вопросительно посмотрела на него.

— Только пара коз, да и все. Ну еще не считая кошек с собакой.

— Атай, — начала я, нахмурив брови. — А что, у нас совсем не осталось ничего?

Да, Утис мне рассказала про семью, но так хотелось все это услышать и из уст Василия.

— Ну отчего же, пичи нылы, — Отец, нежно поцеловав мне лоб, грустно вздохнул и переступил порог дома. — Урожай скоро первый поспеет. Щавель.

— Щавель — это хорошо, — произнесла я, и благодарно улыбнулась, когда Василий снова, положив меня на кровать, укрыл одеялом. — Из него можно суп сварить.

— Отдыхай, — нежно пригладив меня по голове, Василий снова вышел во двор, оставив меня одну.

Ну, как одну…

— Герей! Гондыр! Вы где?..