Небольшими шажками я приближалась к нему, стараясь взять себя в руки.

Он представлял собой истощенного и заросшего мужчину, в изношенной и местами дырявой одежде. Лицо его было все покрыто коркой запекшейся крови вперемешку с грязью. Но не это было главное.

Кандалы — вот что бросалось сразу в глаза. На его руки и ноги были надеты тяжелые железные обручи с цепью.

— Просто удивительно, — прошептала я в пустоту. — Как же ты смог куда-то уйти в этих железяках. Ведь и твои ноги…

Переведя взгляд на ноги, я не увидела на нем ни сапог, ни даже лаптей.

Просто босые ноги, которые были покрыты плотным слоем грязи.

— Утис, — позвала с надеждой я женский дух.

Но ответом мне была лишь тишина.

Замерев, я стояла и смотрела на этого, тяжело дышащего мужчину. Четко понимая, что ему нужна серьезная медицинская помощь, которую я, к сожалению, не смогу предоставить.

Теплый летний ветер, дувший с улицы, не сильно развевал мне волосы. А я все стояла и смотрела на мужчину.

— Мама, — хрипло прошептал он потрескавшимися губами, и повернул голову на бок в сторону от меня. — Как же больно, мама…

После чего он тихо застонал.

Услышав эти слова и его стон, я медленно подняла ладонь ко рту. Возможно, чтобы сдержать рвущееся восклицание или просто от боли, которую услышала из его уст.

Уже через секунду я оказалась возле него на коленях и аккуратно стала проводить руками по его израненному и такому горячему телу.

— Все будет хорошо, — приблизившись к уху мужчины, прошептала я. — У вас все будет хорошо.

— Пить… — повернув в мою сторону лицо, но так и не открыв глаза, прохрипел он с надеждой. — Прошу воды…

Беспомощно повернув голову через плечо, я смотрела на освещенный солнцем выход из сарая. Там, во дворе сейчас находился Василий, но…

Зажмурившись и снова повернувшись к мужчине, я только головой помотала.

— Нет, Надя, — произнесла я, убирая со своего лица легкие пряди волос. — Не нужно его сейчас пока звать. Если на этом мужчине одеты кандалы, да и…

Вновь осмотрев мужчину, я подтвердила свои догадки.

— Верно. Получается, ты каторжник, которого вели еще совсем недавно в Сибирь. Но вот только я не помню, что случалось с теми, кто укрывал таких людей у себя. Да и как вообще ты убежал? Разве тебя не искали?

Тихо спрашивая мужчину, я и не ждала от него ответов.

Сейчас он был, как можно выразиться, между сном и явью.

— И чем же тебе помочь? — прошептала я, осторожно проведя пальцем по воспаленной коже рук, под этими громоздкими кандалами. — Антибиотиков и даже пенициллина в это время еще же не придумали.

Посмотрев на его грязное лицо, на эти четкие черты лица я потянулась к его челке, которая сейчас закрывала его глаза.

Резкий звук над головой заставил меня вздрогнуть и отдернуть руку. С сильно колотящемся сердцем я подняла голову, ища глазами между перекрытиями крыши сарая источник шума…