Соглашаясь с ее просьбой, я кивнула и стремительно пошла в сторону того самого сарая, как почувствовала, что мою голову кружит.

Ухватившись рукой за стену, я замерла и, зажмурившись, стала пережидать слабость.

Медленно вдохнув через рот воздух, я мысленно обругала себя.

«Надя, Надя! Это тело только перенесло горячку, да еще и настоящая девушка умерла. А ты такая вся бодрая козочка, поспешила куда-то. Блин».

С досадой покачав головой, я аккуратно приоткрыла глаза и, найдя стоящую недалеко от меня Утис, произнесла с грустью в голосе:

— Прости, но я сама едва передвигаю ноги. Слабость во всем теле. Поэтому, пойду я все же прилягу.

И уже развернулась, чтобы пойти обратно в дом, придерживаясь стенки, как почувствовала, что меня что-то обхватило и магически потянуло в ту сторону, куда меня просила идти Утис — к сеновалу.

—Прости,— произнесла она в то время, пока я растерянно моргала. —Но если ты сейчас сама не поможешь или не попросишь других духов о помощи, то он уйдет за грань.

И вот так, поддерживаемая магией этого духа я даже не смела и слова против сказать. Страшно было. Может, меня еще как скрутит эта ее магия?

Так мы и шли с ней через большой двор.

Благодаря магии я осталась незамеченной отцом, который сейчас что-то делал в птичнике, и успела оглядеть хозяйство. Деловито же вышагивающая возле меня Утис рассказывала, словно была экскурсоводом:

—Семья их большая была, да хворь скосила почти всех. Сначала не стало матери Надежды, после и старших братьев с сестрами, я уже молчу про более старое поколение. А причиной всему стала — скарлатина. Ее одна из сестер Надежды, которую Марией звать, от соседей принесла.

Кивнув ее словам, я смотрела на эти постройки, располагавшиеся буквой «П». Включавшие в себя как жилые строения, так и хозяйственные, и диву давалась этим объемам.

Но все богатство этих построек, видимо, было в прошлом.

Часть строений пришла в негодность, а у некоторых даже крыши провалились внутрь. Сам же двор зарос одуванчиками и лопухами.

Заметив мой оценивающий взгляд, Утис тихо произнесла:

— Обветшалым хозяйство стало не сразу после смерти большинства домочадцев. Просто разорились они до этого. Почти всю скотину продать пришлось за долги, а уж после смертей… Но лучше, пожалуй, сейчас не про это, а то горько у меня внутри становится. Да, а отчего ты замолчала? Я же вроде тебя магией только поддерживаю да делаю невидимой для глаз Василия?

Набравшись храбрости, да и просто получившей разрешение на вопросы, я не смолчала.

— Да кто знает тебя, дух! Вот возьмешь и свернешь меня в бараний рог за слово против. Раз уже сейчас магией мое тело держишь. От этого и помалкиваю!

Удивленно посмотрев на меня, Утис лишь рассмеялась, но подойдя к сеновалу резко стала серьезной.

—Я не могу причинить боль хозяевам этого дома, и даже пусть в теле моей Надежды чужая душа. Так что не стоит переживать, просто я тебя поддержать решила.

Объяснив это, она кивнула в сторону приоткрытой двери.

—Давай, там мужчина на сене лежит и все время мычит. Посмотри, может, чем ему помочь нужно?

— Напоминаю, — проворчала я, с опаской смотря на дверь. — Во мне магии нет, сама еле хожу. Ну посмотрю я и дальше что?

Растерянно прикусив губу, Утис посмотрела на хозяйский дом, из которого мы вышли.

—Там же есть Герей с Гондыром. Они тебя послушают да и помогут этому мужчине. Раз меня не слышат.

Понимая, что делать нечего и раз уж я стою под дверью, то что со мной случится, если я войду внутрь?

Вот с этими мыслями я и толкнула дверь, которая проскрипела несмазанными петлями, внутрь. Туда, где в самой глубине лежал раненый и заросший мужчина.