Глава 39.

Несколько дней спустя

За окном снова идёт дождь, но на кухне тепло и уютно. Над чашками с горячим чаем поднимается прозрачный пар. В центре стола на большой тарелке лежат ещё горячие, пышные, с хрустящими краями оладушки. Рядом стоят пиалы со сметаной и вареньем.

Омар съедает уже не помню какую по счёту, хотя перед этим уверял, что больше не может.

— Последняя, — предупреждаю я, подвигая к нему чашку с чаем. — Потом живот заболит.

— Не заболит, — уверенно заявляет он и тянется к тарелке.

Арман оказывается быстрее и первым хватает оладью.

— Это моя была! — возмущается Омар.

— Нет, моя, — отвечает брат.

Омар толкает его плечом. Арман делает тоже самое в ответ в тот момент, когда Омар держит в другой руке ложку со сметаной. Несколько капель падают на скатерть.

— Осторожнее, — одёргиваю их.

Но уже поздно. Белое пятно расползается по клеенке, ещё одна капля оказывается на рукаве Армана, а сам Омар, пытаясь удержать ложку, задевает ею собственную щёку. На смуглой коже остаётся густая белая полоса.

Арман замирает, смотрит на брата и первым начинает смеяться.

— У тебя борода! — Арман показывает пальцем на его лицо и уже не может договорить.

Омар проводит ладонью по щеке и размазывает сметану ещё сильнее. Теперь смеюсь даже я. Прикрываю рот рукой, но сдержаться не получается.

Алихан всё это время сидит напротив и молча наблюдает за нами. Он берёт салфетку, наклоняется через стол к Омару и стирает сметану с его щеки.

— Сиди спокойно.

Омар послушно замирает. Даже не пытается вывернуться, хотя от меня обязательно отмахнулся бы и заявил, что уже большой. Для них слово Алихана — закон. Если он сказал убрать игрушки, они убирают. Если велел не бегать по мокрой террасе, останавливаются, как бы ни хотелось продолжить игру. Если обещал почитать книгу перед сном, то это обязательно случится.

Мне кажется, они доверились ему раньше, чем я.

Алихан убирает салфетку, а Омар тут же снова тянется к тарелке.

Я обхватываю ладонями чашку, согревая пальцы, и смотрю на них троих. На его большую ладонь рядом с маленькой рукой Омара. На Армана, который осторожно откусывает, стараясь не испачкаться снова.

Мое сердце утопает в море нежности.

Может быть, это эгоистично. Может быть, я не имею права смотреть на нас и думать об этом, пока где-то существует другая женщина, пока не поставлены последние подписи и прошлое Алихана всё ещё не отпустило его до конца. Наверное, хорошая и правильная женщина на моём месте помнила бы об этом каждую минуту и не позволяла бы себе радоваться слишком сильно.

Но сейчас, на этой тёплой кухне, под шум дождя, среди крошек, испачканной скатерти и детского смеха, я вижу семью.

Ту, которую всегда хотела.

Не красивую картинку, в которой все чинно сидят за столом и никогда не повышают голоса. Не идеальную жизнь, где никто не болеет, не плачет и не совершает ошибок. А настоящую семью — шумную, живую, иногда невыносимую. Где спорят из-за последней оладьи, пачкают щёки сметаной, толкаются локтями. Где рядом сидит мужчина, способный одним взглядом успокоить детей.

Я слишком долго запрещала себе даже мечтать об этом.

Сначала потому, что вся моя жизнь принадлежала Мухтару и его гневу. Потом потому, что нужно было выживать, кормить детей, искать крышу над головой и не думать о том, насколько я одинока. А после появился Алихан и изменил мою жизнь навсегда.

Поднимаю чашку к губам, пряча за ней улыбку. В этот момент Алихан кладёт ладони на стол и переплетает пальцы в замок.

— Мальчики.

Он говорит негромко, но оба сразу поднимают головы.

Омар перестаёт жевать. Арман опускает откусанную половинку оладьи на тарелку и вытирает пальцы салфеткой. Ещё несколько секунд назад они перебивали друг друга, смеялись и спорили, а теперь сидят тихо, глядя на Алихана с одинаковым вниманием.

Я тоже смотрю на него. По его лицу ничего невозможно понять. В груди поднимается тревога. Алихан переводит взгляд с Омара на Армана.

— У нас с вашей мамой есть к вам разговор.

Мальчики переглядываются.

— Мы что-то сделали? — первым спрашивает Омар.

— Нет.

— А что случилось?

Опускаю чашку на блюдце. Фарфор тихо звякает, выдавая моё волнение. Алихан поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Протянув руку, накрывает мою ладонь своей.

— За эти месяцы вы стали мне очень близки, — начинает Алихан. — Я полюбил вас обоих, ребята, — он делает короткую паузу и глядит на них. — Но ещё я… люблю вашу маму.

Омар смотрит на меня, затем переводит взгляд на Алихана. Арман тоже поднимает голову.

Я чувствую, как к щекам приливает жар. Нелепо смущаться перед собственными детьми, но мне вдруг хочется выдернуть руку и одновременно прижать ладонь Алихана к себе ещё крепче.

— Сильно любишь? — спрашивает Арман.

На губах Алихана появляется улыбка.

— Сильно.

— А мама тебя? — тут же интересуется Омар.

Открываю рот, собираясь ответить, но Алихан поворачивается ко мне. Теперь смотрят уже все трое.

— Маму спроси, — произносит он.

— Мам? — в голосе Омара слышится нетерпение.

— Люблю, — отвечаю тихо.

— Тоже сильно? — уточняет Арман.

Я улыбаюсь сквозь подступившие слёзы.

— Тоже.

Мальчики снова переглядываются. Между ними происходит какой-то безмолвный разговор, понятный только двойняшкам. Омар едва заметно приподнимает брови. Арман пожимает плечами. Затем оба одновременно смотрят на Алихана.

— Агатай, а у тебя же есть жена? — говорит Омар.

Прямой детский вопрос падает между нами, и я тут же напрягаюсь.

Ладонь Алихана продолжает спокойно лежать поверх моей. Он не отводит глаз и не пытается подобрать удобный ответ.

— Есть, — подтверждает он. — И ты правильно об этом спросил.

Омар хмурится.

— Тогда как ты можешь любить маму?

Я замираю, но Алихан отвечает без раздражения:

— Жизнь иногда складывается не так, как мы планировали. Бывает, двое взрослых становятся мужем и женой, а потом понимают, что не могут быть настоящей семьёй. Просто их общая дорога заканчивается.

— Как дорога может закончиться? — не понимает Арман.

— Иногда дальше каждому нужно идти в свою сторону, — объясняет Алихан. — Мы с Зариной больше не будем мужем и женой. Но ваша мама здесь ни при чём. Это решение я принял ещё до того, как понял, насколько сильно её люблю.

Последние слова он произносит особенно твёрдо.

Я понимаю, что сейчас он говорит не только для детей, но и для меня.

— А тётя не расстроится? — спрашивает Арман.

Алихан несколько секунд молчит.

— Наверное, ей будет неприятно и больно, — отвечает он честно. — Поэтому я должен поступить уважительно и закончить всё правильно.

Арман задумчиво кивает, хотя я не уверена, что он понимает всё до конца. Хотя ему и не нужно понимать. Это действительно взрослые дела. Но мне нравится, что Алихан не пытается обмануть их и относится с уважением к Зарине.

— А что теперь будет? — спрашивает Омар.

— Теперь я хочу, чтобы мы жили одной семьёй, — отвечает Алихан. — Я хочу быть рядом с вами всегда. Но мне важно знать, что вы об этом думаете.

Омар смотрит на брата. Арман отвечает ему таким же долгим, внимательным взглядом, совсем не похожим на детский, наивный. И это очень меня удивляет, как будто они резко повзрослели, а я и не заметила. Между ними снова происходит безмолвный диалог, понятный только им двоим.

— Мы можем сказать честно? — уточняет Омар.

— Вы всегда можете говорить со мной честно.

— Даже если тебе не понравится?

— Даже тогда.

Омар опускает глаза в чашку, Арман косится на него, а Алихан терпеливо ждёт, не торопит их и не пытается заполнить повисшую тишину. Только его ладонь по-прежнему лежит поверх моей.

— А ты потом не уйдёшь?

Улыбка исчезает с лица Алихана. У меня болезненно сжимается сердце. Значит, Омар думает об этом. Боится привыкнуть к человеку, а потом потерять его.

Алихан отодвигает стул и пересаживается ближе к мальчикам.

— Послушайте меня, ребята.

Дети послушно поворачиваются и внимательно смотрят на него.

— Я не уйду, — обещает Алихан. — Возможно, у нас с вами будут трудные дни. Вы можете сердиться на меня, а я на вас. Но я обещаю, что не исчезну и не брошу вас.

Омар буравит его взглядом, переваривая каждое слово, а потом кивает.

— Хорошо.

— Да, — вторит ему Арман.

Алихан медленно улыбается. Омар снова смотрит на Армана, и они мысленно договариваются ещё о чём-то. Арман едва заметно кивает брату, словно даёт разрешение говорить дальше.

— Дядя Алихан… — начинает Омар.

— Да?

Сын замолкает. Вся его уверенность внезапно исчезает. Он смотрит то на Алихана, то на меня, а потом опускает глаза и шумно вздыхает.

— А можно нам теперь называть тебя папой?

Брови Алихана стремятся к переносице. Он опешил, как и я, а мальчики следят за нашими реакциями молча и ждут ответа с опаской. Этот простой вопрос пробивает защиту Алихана. В его глазах появляется растерянность, но в следующую секунду он собирается и спрашивает хрипло:

— Вы оба этого хотите?

Арман кивает.

— Хотим.

Алихан опускает взгляд и на несколько мгновений прикрывает глаза. Его пальцы снова находят мою ладонь через весь стол и крепче сжимают её. Я понимаю, чего ему стоит сохранить спокойствие. Вижу, как тяжело поднимается его грудь на вдохе, как напрягается челюсть.

Он снова смотрит на мальчиков.

— Вашим отцом был Мухтар, — говорит он. — И я никогда не попрошу вас забыть его. Он навсегда останется частью вашей жизни. Но если вы сами хотите называть меня папой, то я буду очень рад.

Омар всматривается в его лицо.

— Ты точно не против?

— Не против.

— А тебе нравится?

У Алихана дрогнули уголки губ.

— Мне не просто нравится. Для меня это очень важно.

— Почему?

Он ненадолго задумывается.

— Потому что у меня давно была мечта — стать папой. И если вы считаете меня им, то тогда я, наверное, самый счастливый человек на Земле.

— Значит, можно?

Алихан кивает.

— Можно, балам.

Последнее слово заставляет меня повернуть голову к окну. Перед глазами всё расплывается. Я прикусываю губу, но слёзы всё равно собираются в уголках.

— Папа? — осторожно произносит Омар.

— Да?

— Я просто проверял.

— И как?

— Нормально, — пожимает плечами он.

Арман улыбается, но в следующую секунду тоже тихо произносит:

— Папа.

Алихан сразу поворачивается к нему.

— Да, балам?

Он протягивает руки, и мальчики, будто только этого и ждали, одновременно встают со своих мест. Омар первым прижимается к нему, Арман подходит с другой стороны. Алихан обнимает обоих, прижимает к себе крепко, закрывает глаза и утыкается лицом в волосы Армана.

Я смотрю на троих самых дорогих мне людей и чувствую, как внутри разливается светлое счастье. Вот она — моя семья. Не та, которую мне когда-то выбрали другие, а та, к которой мы пришли сами, пройдя через непонимание, страх, вину и потери.

Слёзы всё-таки скатываются по моим щекам. Омар замечает это первым.

— Мам, ты плачешь?

— Всё нормально, это я от счастья.

— Разве от счастья плачут?

— Иногда.

Он немного думает, затем переводит взгляд на Алихана.

— Пап, а ты теперь будешь здесь ночевать всегда?

— Буду.

Мальчики тут же начинают говорить одновременно, расспрашивая, будет ли он теперь каждый день завтракать вместе с ними и читать им перед сном. Их голоса снова наполняют кухню, но теперь этот привычный шум звучит иначе — теплее и роднее. Алихан возвращается на своё место, находит под столом мою руку и крепко переплетает наши пальцы.

Я смотрю на него сквозь слёзы и понимаю: именно сейчас начинается наша новая жизнь.