Глава 28

*Алька*

Павел вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я зачем-то рванула к окну. Зачем? Я и сама не смогла бы ответить на этот вопрос.

Было что-то странное в поведении этого удивительного мужчины.

Хотя “что-то” - это очень мягко сказано. Всё было странно в поведении Павла на протяжении последних нескольких часов.

Съездил по морде своему шефу - это раз, неожиданная разговорчивость - это два, ну и то, что замуж меня позвал - это три.

Нет, Павел, конечно, объяснил, почему нам помогает, но вот правду ли он сказал - это другой вопрос.

И почему мне кажется, что причина его помощи кроется в другом?

- Не слишком ли ты, Алевтина, самонадеянна? - усмехнулась я своему отражению в стекле. - Давай уж на чистоту, Павел ведь ни разу — ни словом, ни жестом, ни взглядом — не показал своей в тебе заинтересованности. Так? Так.

- Идем дальше. Ну а я сама? Разве я не странно выглядела в тот момент, когда замуж за него напросилась? Страннее не бывает. Особенно с учетом моих установок по жизни: ни просить, ни ждать, ни надеяться.

Я не стала включать свет на кухне, не хотелось быть застуканной на подглядывании в окно, ни к чему хорошему это не приведет. Это я теперь точно знаю.

Или я сейчас, что называется, на воду дую?

Хотя как тут не дуть, когда я сегодня уже была наказана за излишнее любопытство. И не важно, что другим мужчиной, и, в общем-то, не совсем любопытство, а, скорей уж, беспокойство, но тем не менее.

Огромный автомобиль, на котором мы сюда приехали, стоял во дворе. Хорошее у них тут освещение, видно всё как на ладони. Павел вышел из подъезда, сел в автомобиль, но так и не завел его.

Странно. Хотя, может, по телефону человек разговаривает? Неужели Чернов ему позвонил?

Да нет! Быть не может! Он же пьяный в хламину. Дрыхнет сейчас наверняка без задних ног.

Тогда почему Павел сидит в машине и даже не заводит её?

Может, позвонить ему, узнать, что случилось?

- Аль, ты совсем дура? - одернула сама себя. - Во-первых, у тебя нет номера его телефона, а во-вторых, ты же помнишь, что собралась симку менять, да? Как помнишь ты и то, почему именно ты собралась её менять.

В этот момент автомобиль, в котором сидел Павел, наконец завелся и выехал с парковки.

- Всё. Выдыхай, мать Тереза, и иди осваивай территорию и разбирай свои вещи, - усмехнулась я, глядя вслед уехавшему монстру.

Я проверила Масяню - дочка спала и чему-то улыбалась во сне. Разобрала наши с ней вещи и как раз пошла бродить по квартире, когда во входной двери щелкнул замок. Павел вернулся через два часа с несколькими пакетами, набитыми едой.

- Зачем столько? - первое, что у меня вырвалось, когда я увидела количество купленной им еды. - Павел, тут же продуктов на месяц!

- Аль, а сваришь своего фирменного борща, а? Я тут все купил: капуста, свёкла, мясные косточки.

Павел смущенно улыбнулся, пояснив:

- У Чернова повар профессионал, отлично готовит, но твой борщ - это как в детстве. Такой мать моя варила.

- Сварю, - ответила, зависнув и на его улыбке, и на смущении.

Нет, этот мужчина, определенно, сегодня бил все рекорды. Даже Чернов сейчас отодвинулся на второй план.

- Аль, я купил другую симку, давай свой телефон, сразу поменяю. Завтра я не смогу к вам приехать, теперь только послезавтра, и то вечером. Здесь хороший район, выходите с Масяней на прогулку, не бойтесь, - Павел положил мой телефон на стол. - Я тебе забил свой номер, если что вдруг, то звони сразу. Договорились?

- Да, договорились, - я согласно кивнула.

- Аль, пользуйся всем, не стесняйся. Интернет здесь есть, телевизор тоже подключен. Если надо кому-то позвонить, скажи, я позвоню.

- Если только дядь Грише и Клавдии, - озвучила я тех, кто действительно мог о нас с Масяней переживать.

- Клавдии я сам всё объясню, а уж она до Григория донесет информацию, не переживай, - Павел хитро улыбнулся.

- Ну да. Кажется, они нашли общий язык между собой, - я невольно улыбнулась, вспомнив, как дядя Гриша каждый раз приосанивался в присутствии Клавдии. - Все. Больше звонить мне некому. Я ушла в полное подполье?

- Аль, это временно, - Павел смотрел внимательно.

- Спасибо еще раз за то, что помогаешь нам, - мужчина коротко кивнул. - Паш, скажи, а Чернов точно не разозлится на тебя, когда всё узнает?

- Точно. Не разозлится.

Ответ прозвучал странно.

Впрочем, сегодня уже слишком много всего странного случилось.

И я сейчас даже не о том, что Чернов полез ко мне с поцелуями и домогательствами. В том, что дальше поцелуев у нас с ним не зашло бы, я была уверена. Вот уверена и всё тут!

Меня задевал не сам факт его приставаний ко мне, а то, что Вова просто не помнил нашей с ним ночи любви.

Да, вот так, пусть и пафосно, но именно любви, а не похоти и страсти.

То, как в единственную нашу с ним ночь он целовал и ласкал меня, не было животным желанием секса. Там были нежность и трепетность. И его слова, что он мне шептал в ту ночь, говорили об этом же.

- Аль, я переночую тут, разрешишь? - слова Павла вернули меня в реальность.

- Что?

- Ты не переживай. Я в гостиной на диване лягу, - по-своему расценил он мой вопрос. - Утром мне надо будет в одно место заехать, а потом уж я поеду за Владимиром. Он на следующее, после такого загула, утро физически не в состоянии рано проснуться.

- А, да. Конечно. Павел, это же твоя квартира, - я смутилась.

- Аль, хочу, чтобы ты знала. Ему нельзя пить. Совсем. И дело даже не в том, что он потом ничего не помнит, - Павел смотрел на меня настороженно, как будто ожидая моей реакции на эти его слова. Я молчала, и он продолжил говорить: - На самом деле я не знаю, как он с этим живет. Это ведь, если задуматься, страшно. Это как разрыв сознания. Как бы пошло это сейчас ни звучало, но в его случае точнее и не скажешь: тут помню, тут не помню. Совсем ничего, Аль, понимаешь? Да, он знает, что у него так бывает, а потому я всегда рядом.

- Паш, скажи…, - решилась я начать, но была перебита:

- В тот ваш с ним вечер я тоже был рядом. Ты только не подумай ничего такого. Не в спальне, нет. Только на берегу.

- Ты был там, на нашем озере? - я же слышала, что Павел только что сказал, но зачем-то всё равно переспросила.

- Да, был. Подожди, - Павел вдруг подошел к комоду, открыл один из ящиков и что-то достал из него. - Вот, возьми. Ты потеряла на пляже.

Павел протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежала моя серьга. Я помнила эти серьги из перьев, окрашенных в ярко-красный. Я специально их покупала к платью, в котором праздновала тот свой день рождения.

- Ты нашел её? - я забрала у него свою серьгу. - А зачем хранил?

Павел, проигнорировав мой ответ, продолжил говорить:

- Аль, Владимиру надо на операцию ложиться. И чем быстрее, тем лучше.

- На операцию? Какую операцию? Паш, что происходит?

- Да. На мозге.

- На мозге? Так он поэтому не помнит? - я рыкнула на себя за идиотские вопросы и задала, наконец, правильные:

- Паш, у него опухоль? Большая? Он выживет?

- Тут я не могу ничего сказать, Аль, я не врач. Но нет, у Владимира аневризма. Операбельная. Галина, его лечащий врач, нашла ему хорошего хирурга. Утверждает, что тот гений от медицины и творит чудеса. Но ты ж понимаешь, что операция - это всегда риск. А особенно на головном мозге.

Я судорожно кивнула.

- Владимир в этот раз поехал с твердым намерением забрать отца к себе. Решил всё-таки перевезти его сюда, устроить в клинику и уже после самому на операцию ложиться. Ему потом нельзя будет летать какое-то время, сама же, я думаю, понимаешь. А Чернов-старший вдруг условие выдвинул: или с вами, или никак.

- Да, дядь Гриша может, - я невольно улыбнулась.

- Ты сама ему сказала о том, что Масяня его внучка? - услышала я вдруг вопрос.

- Нет. Не говорила. Я и не подозревала о том, что дядь Гриша знает. Вот ровно до того вечера, когда Кристина не заявилась к Чернову домой, и не подозревала. Никто не знает… не знал о том, кто отец Масяни. Паш, ты же не говорил Вовке? Нет?

- Нет, Аль, не говорил.

- Но как-то ведь ты узнал об этом. И узнал ты раньше, чем этот тест на ДНК сделал, - я проговорила это, не спрашивая, а утверждая и глядя Павлу в глаза.

- Узнал, - не стал он отрицать, - я тебя, Аль, узнал, но весь пазл сложился потом, когда в магазине, где мы покупали детское кресло, ты назвала точный возраст дочери.

Я усмехнулась, вспомнив эту сцену в магазине.

- Потерявшаяся пустышка Масяни - это тоже твоих рук дело.

- Моих, - не стал он спорить.

- Аль, ты ведь понимаешь, что я опередил Владимира в вопросе установления отцовства всего на несколько дней?

- Думаешь, что ему это интересно?

- Уверен в этом. Тем более, что Григорий еще там, у себя дома, намекнул своему сыну, чтобы тот поинтересовался этим вопросом. Потом всё закрутилось, и Владимиру было не до этого. Аль, но едва он узнает о вашем с Масяней исчезновении, и он копнет информацию в базах данных о тебе и о ней.

- Ну вот когда копнет и накопает, тогда и скажу, - приняла я решение. — Паш, а сейчас давай уже спать ложится, а? Тебе во сколько завтра вставать?

- Да, давай. Я в семь встану. Ты не переживай, я тихо уйду. По дороге где-нибудь кофе перехвачу, чтобы вас тут не будить.

- Еще чего! Даже не выдумывай! Во-первых, Масяня в это же время просыпается, так что ты нас не разбудишь, да и потом, сам тут полный холодильник еды купил, и сам же есть он не будет. Нет уж! Вместе позавтракаем!

- Хорошо, как скажешь, боевой воробей! - Павел рассмеялся, сверкнув глазами.

Я позорно сбежала от его улыбки и странного взгляда, к тому же Масяня, словно почувствовав, что говорят о ней, захныкала во сне. Я отвлеклась на дочку, а когда успокоила её, то поняла, что в гостиной стоит тишина и выключен свет.

- Вот и правильно. Пора и мне спать.