Глава 27

*Владимир*

Вдоволь налюбовавшись на бланш под глазом и на прокушенную губу, я полез в душ. В голове последние несколько дней всё крутилась та сцена, когда Кристина нарисовалась в мой дом.

- Вова, ты устраиваешь кастинг аниматоров на праздник в честь нашей помолвки?

Выход пичужки получился фееричным, с моим батей они отличная команда, как оказалось.

Кстати, а ведь права оказалась Алька - батя здесь, у меня, совсем другим стал. Сколько дней держится без алкашки и ничего, не срывается. Даже удивительно.

Хотя справедливости ради надо сказать, что когда он появился, весь лохматый, с мутным взглядом, и когда ощупывал Кристину, я был уверен, что старик опять сорвался. Оказалось — нет, не сорвался, просто прикидывался. Актер погорелого театра, твою ж в душу!

Но, с другой стороны, для меня ведь старик старался. Вывел Кристину на эмоции, показал мне её истинную суть.

Вспомнил батю, хлопающего Кристину по ягодицам и рассматривающего раздетую красавицу как товар на рынке, и непроизвольно хмыкнул, удивляясь отцовской выходке.

Ну, допустим, суть своей любовницы я и так знал, а вот батя меня удивил, да…

Кристина, понятное дело, пыталась играть в правильную девочку, из кожи вон лезла, пытаясь убедить меня в этом, а я делал вид, что верил ей. Всех всё устраивало. До поры до времени.

Красивая, ухоженная, в постели раскрепощенная. Какому ж мужику не понравится такая женщина рядом? Ну да, подарки дорогие я ей дарил - так она их и отрабатывала. Как умела.

Только вот ведь какая хрень приключилась - стоило Альке появиться рядом, и вся игра Кристины полетела в одном известном направлении.

Да, устраивала она меня всё то время, что была рядом. Да, придавала мне статусности на вечеринках и приемах, и да, грела мою постель.

Постель. Не душу.

О том, что у меня есть, оказывается, и душа, я не задумывался. Меня до недавнего времени всё устраивало.

Работа, спорт, работа, ночной клуб, секс, опять работа…

Женщины? Конечно! Ухоженные, с прокачанными телами, фигурами, формами, в брендовых шмотках, умеющие производить впечатление и придавать лоска нам, мужикам.

Где же тут любовь и душа? А нет такой опции в их настройках. Не заложена производителями. Хотя почему не заложена? Их ведь тоже нормальные родители растили. Где и когда сбой произошел?

Та же Кристина, к примеру, приехала из глубинки, поступила в универ и даже выучилась, только вот ни дня не работала по специальности. И не важно, какой, главное, что не работала. Не умеет, не понимает, не знает, каково это — ходить на работу пять дней в неделю. Зато мужиков типа меня знатно научилась цеплять.

А мы и цепляемся. А чего ж не цепляться, когда намекают? Да нет, открытым текстом говорят о том, что готовы прогнуться, лечь в удобную позу, ноги пошире раздвинуть. Только купи, оплати все хотелки и пользуйся.

Я и покупал, оплачивал, дарил, пользовался. Ровно до тех пор, пока одна вредная мелочь не возникла в моей жизни. Снова.

- Вова, как твоя головная боль? Таблетка успела подействовать?

Такие простые вопросы, но так приятно, что беспокоилась. И когда только успела-то заметить, что я таблетку выпил?

Алька всегда такой была: всё видела, всё подмечала.

- Дамочка так верещала, что, боюсь, там наша дочка проснулась, и тебе, чтобы её успокоить, опять придется колыбельную петь.

Алька, безусловно, импровизировала, но Кристина поверила.

Да что Кристина! Я сам едва не поверил в то, о чем Алька говорила, имея в виду Масяню. Очень уж это у пичужки естественно, а главное, правдоподобно прозвучало.

Нет, вот сейчас с Герычем и его проблемой закончим, и надо заняться уже тем уродом, который Альку с дочкой бросил.

Хотя она у нас гордая, могла и не сказать мужику о своей беременности, особенно, если он, к примеру, женат.

Кому ж ты, пичужка, доверилась-то, а? Как так получилось, что с женатым связалась? Ты ж не была такой. Тебя же бабушка правильно воспитывала.

И ведь как правдоподобно всё выглядело-то, а!

- Да. Наша малышка только на руках у папы засыпает, если её разбудить! Такая маленькая, но уже умеет из мужчин веревки вить.

Еще раз намазал бланш мазью от синяков, постоял, давая время мази впитаться.

Твою ж в дышло! Как же не вовремя-то эта мне красота прилетела!

Хотелось бы еще понимать, за что…

Но Кристина, однако, кремень! Бабки получила, сделала вид, что расстроена, порыдала у меня в кабинете, выбила удвоение компенсации за свои порушенные надежды на семейную жизнь со мной, но своего настоящего информатора так и не сдала. Наплела мне, что, мол, от охранника, стоящего на входе в здание, она узнала мой адрес.

Только вот откуда бы у простого охранника, работающего даже не у меня, а в фирме, что охраняет всё здание, имелся адрес моего дома?

Правильно! Неоткуда. Не знают его все желающие. Специфика моей работы, так сказать, обязывает если не скрывать это, так точно не афишировать. И дело тут не в паранойе, а в инстинкте самосохранения.

Что ж, ладно, придется самому пробивать контакты Кристины. Вот этим я сегодня, пожалуй, и займусь. Герычу отзвонюсь, скорректируем наши действия в отношении той сволочи, засевшей за бугром, и пробью инфу по телефонным контактам Кристины.

Еще раз намазал мазь на бланш и вышел из спальни.

Вот сейчас я всё и узнаю от Павла. Кто, за что, а главное, почему я не сопротивлялся, когда тот неизвестный мне по морде съездил.

Сам я, к своему стыду, опять ничего не помнил.

Нет, надо завязывать с алкоголем. Совсем завязывать.

Да, как только разрулим ситуацию Герыча, я пойду сдаваться Галине и этому, так расхваливаемому ею, молодому дарованию в нейрохирургии. Как его там? Давид Аберштейн. Да, точно. Так она его назвала.

Голова раскалывалась. Да, надо делать операцию, а то вот так и крякнуть можно раньше времени, не успев озаботиться продолжением рода.

Кстати, может, этот синдром — не помнить того, что творил накануне под парами алкоголя — у меня из-за аневризмы? Нет, ну а что? Мало ли куда она там у меня давит?

Хорошо хоть не мочусь под себя во сне, а только лишь не помню того, что будучи пьяным творю.

Так себе, конечно, отмазка. И алкоголь, как известно, не умаляет вины, не дай бог что. Уж мне ли этого не знать.

Нет, надо завязывать с алкоголем. Надо.

Клавдия при виде меня, вошедшего во всей своей красе на кухню, неожиданно зло кинула:

- Каша в тарелке на столе! Кушайте, не обляпайтесь, Владимир Григорьевич!

От такого обращения Клавдии я опешил, а она тем временем продолжала:

- Кофе изволите, “похмелин” или лучше сразу топор дать?

Клавдия годилась мне в матери и работала со мной, в моем доме, уже не один год. Именно она, а не моя мать-алкоголичка, любила меня безусловной материнской любовью. Я это знал, а потому и позволял ей так разговаривать с собой, но сегодня Клавдия уж как-то очень разошлась. С чего бы вдруг сегодня-то? Что ж я вчера такого сделал-то?

- Топор неси. Можешь даже тупой, - ответил и скривился от головной боли, опустился на стул, выпил стакан сока. - Павел где?

- Альку с Масяней на вокзал повез! Сейчас уже должен вернуться, - вывалила Клавдия совершенно неожиданную информацию.

- Что? На вокзал? Какого хрена тут у нас происходит?

- А это не нам вопросы задавай, Владимир Григорьевич! А себе, любимому!

Видать, я тут вчера очень накосячил, раз Клавдия перешла на обращение по имени-отчеству. И что значит, Павел увез Альку с Масяней на вокзал? С какого хрена?

В этот момент на кухню вошел хмурый Павел. Увидев сбитые костяшки на правой руке своего безопасника, я понял, откуда у меня бланш под глазом. Обматерил сам себя и потребовал:

- Рассказывай! Все рассказывай! Ничего не помню!