Я вышел из конюшни во двор. По нему бродили тощие облезлые собаки. Одна лежала под сломанной телегой и грызла голую кость. Остальные посматривали на удачливую товарку с завистью. До завтра у меня есть время; а в крайнем случае можно остаться на месте до послезавтра. Вряд ли команда Дона решится атаковать меня в городе. Особенно в таверне. Наша схватка тут не войдет в число деяний, за которые эльвейцы будут благодарны своим северным союзникам. Дюжина трупов ни в чем не повинных постояльцев и разгромленное заведение — самое малое, чем мы с тимойцами отметимся в процессе дружеского междусобойчика. Если же они привлекут к операции Хонора, а меня поддержат хоть одной рукой Сехмет или Агапэ, зона бедствий захватит прилегающие улицы, и счет потерь среди мирного населения пойдет на сотни душ.

Правда, Дон еще мог обратиться к городским властям с просьбой меня арестовать. Но мне казалось, что те на это не пойдут. Дворян не принято хватать и запихивать в темницу, если нет серьезнейших причин. Такие причины имелись только у самого Дона. Но не у градоначальника и прочих здешних шишек.

Я поднялся в свой номер и заперся в нем. Тимойцы, как успел узнать, сняли три комнаты этажом ниже. Дон с одним из магов расположился прямо подо мной, и я в сердцах плюнул на пол. Увешав сторожевыми и защитными заклами дверь и окно, допоздна ломал голову, как быть. И пришел к выводу, что наилучший вариант — ускользнуть от преследования в Экситиум, раз все равно туда направляюсь. Увяжутся хоноролюбы за мной, тоже записавшись добровольцами, — появится надежда, что потеряют кого-то в столкновениях с монстрами и от прочих тамошних неприятностей. Тогда я смогу на них напасть с большей уверенностью в победе. Решат караулить снаружи, дожидаясь, пока я каторгу покину, — тоже неплохо. Прокачаюсь дополнительно, еще несколько способностей Велиара приобрету. И обстановка вне Экситиума может измениться в мою пользу. Например, Дону из Тимоя прилетит приказ срочно заняться чем-то важным, и он окажется вынужден или совсем оставить меня в покое, или разбить группу на две части.

С утра я отправился бродить по городу. Назывался он Веллегри, и хоть был ничем не примечателен и мал, все же мог предоставить мне средства для осуществления замысла. На площадях и в тавернах толкались вербовщики, соблазняющие народ послужить эльвейскому королю, многая ему лета! Необязательно на зачистках в Экситиуме — можно и в патрулях вне его… Однако желающих было сильно меньше, чем самих вербовщиков, и я не ожидал обнаружить крупный формирующийся отряд, что вскоре выступит в нужном мне направлении. А маленький служить гарантией безопасности не мог, даже если повезет к нему примкнуть. Решившись на такое отчаянное предприятие, как проникновение в Мир Теней, с риском не выбраться потом оттуда не только со мной, но и без меня, Дон вряд ли будет щепетилен при выборе способов достижения промежуточных результатов. Несработанную группку местных и приезжих приключенцев в несколько голов он уничтожит не думая, лишь бы до меня добраться.

Так, — а почему бы мне самому не обратиться к властям? Не с просьбой об аресте тимойцев, естественно, — чем бы я это обосновал? Просто постараюсь получить максимум информации о снабжении каторги, о смене там надзирателей. Должны же ходить туда обозы. Должно осуществляться этапирование заключенных… Замешкавшись лишь на секунду, я направился к ратуше.

У крыльца торчали столбами два стражника. Их декоративные петы — котенок и дрозд — развлекались игрой в догоняшки у ног хозяев. Дрозд притворялся, что разучился летать: лишь бегал как угорелый по выложенной торцами мостовой да временами подпрыгивал, едва помогая себе крыльями. Котенок воображал себя минимум леопардом. А то и львом — чего стесняться? Впечатление портило его тоненькое мявканье, никак не сходящее за рев. Ну да ладно — никто ведь не придирается…

В обшарпанном приемном зале, в ожидании рассмотрения поданных прошений, скучали разносортные посетители. В том числе пара настолько подозрительных лиц, что их и в порядочном воровском притоне постеснялись бы видеть. А в ратушу почему-то пустили, и даже не мешали резаться в кости на деньги.

Градоначальник принял меня в высшей степени доброжелательно, почти восторженно:

— Большая честь для меня, ваше высочество! Большая честь! Действительно хотите добровольцем в Экситиум?.. Позвольте выразить вам искреннюю признательность от имени всей державы! Мы несказанно рады любой помощи, благодаря которой сможем привести Эльвейс в его довоенный вид. Жаль только, что вы без дружины… Да, разве что сопровождающая вас крепкая дружина была бы еще более кстати! Однако могу заверить, что и одинокий герой для нас бесконечно ценен. И очень надеюсь, что вы не воспримете только что высказанное мною сожаление как нечто оскорбительное.

— Будьте спокойны, не восприму, — ответил я. — Оно вполне понятно. Я был бы не прочь привести с собой дружину! Но титул я получил недавно, и сразу после этого оказался в раздоре с королем Оргоя Бальдуром Великолепным. А наши отношения и раньше были… г-хм… весьма непросты. Теперь же между нами назревает война. Формально я его вассал, а он не готов принять меня в таком качестве. Еще меньше я склонен признать его сеньором. В столице княжества хозяйничает самозванец, которого еще предстоит свергнуть и казнить. И если я смог отправиться на чужбину в таких условиях, то лишь для исполнения неотложных священных обетов, и потому, что оставил феод на попечение верных слуг, которые сделают для его защиты не меньше, чем сделал бы я сам. Но лишить их при этом хоть одного бойца было бы глупо и безответственно.

— Понимаю! Понимаю! Мы клянемся совершить то-то и то-то, а потом обстоятельства меняются. Однако нам следует держать слово, если не хотим прогневать богов и лишиться уважения смертных. Не собираюсь выпытывать, что именно понуждает вас стремиться в одно из самых опасных мест на Мировом Острове, успевшее приобрести худшую славу, чем земли демонов. Довольно того, что вы туда направляетесь, и готовы приложить усилия, чтоб монстров в Экситиуме стало меньше. Чем я могу помочь?

— Я успел нажить немало врагов. Нигде не могу чувствовать себя в безопасности, и давно к тому привык. Однако как раз сейчас хотел бы избежать любых задержек и помех. А между тем высшие силы открыли мне, что некие злонамеренные разумные плетут против меня заговор. И я думал найти в вашем городе попутчиков, чтобы спокойно добраться до цели.

Градоначальник нахмурился:

— У нас вряд ли найдете достаточно надежных. Веллегри невелик. Отряды мы тут если и собираем, то небольшие, и редко. И собираем из кого попало. Разве что в Зосс вам перебраться? Благо он рядом. Крупный город, сердце края! Через него часто следуют конвои в Экситиум. Но если хотите провожатых до Зосса, придется подождать. Я не могу так сразу снять со стен десяток стражников и отправить с вами. А если воинов требуется еще больше…

— Нисколько не требуется, — сказал я. — Доберусь самостоятельно. Однако прошу выдать мне именной ярлык на выезд. Покинуть Веллегри я намерен с большой поспешностью. Очень нежелательно, чтобы стража бросилась за мной, подумав, что я совершил некое тяжкое преступление и удираю от правосудия.

— Как вам будет угодно! Сейчас же позову писца. Не хотите ли вина, пока он составляет документ?..

Получив ярлык, я вернулся в таверну и заказал легкий обед. Заплатил хозяину за три дня проживания вперед, чтобы он не обиделся на меня за маленький переполох, который я собирался устроить. И забежал к Люциферу договориться о самом главном:

— Сейчас я пойду к Восточным воротам, поддерживая мыслесвязь с тобой. Тщательно запоминай маршрут. Как только доберусь и окликну стражников, выбьешь дверцу стойла. А также дверь конюшни, коли конюхам вдруг придет в голову ее закрыть среди дня. И скачи во весь дух ко мне, стараясь никого не затоптать. По возможности, конечно. Ты теперь княжеский конь, и кто с твоей дороги вовремя не убрался, по большому счету сам виноват.

— А бард? Неужто бросишь его?

— Зачем еще? Пошлю нарочного из Зосса — он заберет.

— Ага! А вдруг его ограбят по пути из Веллегри?

— Двух пошлю. Дюжину… Другого выхода нет — не облачать же тебя в бард сейчас. Не думаю, что Дон способен нас подслушать. Однако как-то он за нами следит, и не должен заподозрить, что мы решили дать деру. Я ни на один предмет сбруи даже посмотреть не рискну, не то что надевать на тебя хоть что-то.

— У тебя нет навыка верховой езды без седла.

— Подходящий случай его приобрести. Если грохнусь пару раз на ходу, тем лучше — впредь буду предусмотрительнее. Обо мне не беспокойся: себя береги. Не знаю, как ты это станешь делать, но попытайся. Заранее сочувствую твоей спине. И гриве — ведь мне за нее держаться придется.

Я степенно пересек двор и покинул таверну с таким видом, точно собрался прогуляться после обеда. Прошел по одной улице, свернул на другую… Третья, ведущая напрямую к Восточным воротам, была торговой. Но не слишком многолюдной и заставленной прилавками. Многие ремесленники и купцы предпочитали продавать товары через окна собственных и арендованных домов, что позволяло уйти на технический перерыв просто захлопнув ставни. И занять оборону. Неспокойная обстановка всегда не лучшим образом отражается на бизнесе. Но он обычно находит выход и продолжает жить.

Шлем я нес на согнутой левой руке, демонстрируя окружающим крайнюю степень миролюбия. А мог бы, кстати, и в шлеме шагать, взявшись за рукоять меча, и все еще не выглядел бы агрессивно. Агрессия — это когда меч уже извлечен из ножен, причем не для того, чтобы похвастать им перед друзьями. А извлечен быстро, и заносится для удара. Мне же сейчас, чтоб выхватить Идельменгер, пришлось бы согнать с навершия Весточку, которая удобно устроилась на нем и играла ту же роль, что цветочек в дуле автомата.

Я продефилировал по улице к воротам, улыбаясь симпатичным торговкам, заигрывая с их маленькими питомцами и кидая медяки нищим. Благосклонно кивнул стражникам в ответ на приветствие и спросил, где начальник караула. Тот сейчас же спустился со второго яруса надвратной башни и удивленно взглянул на предъявленный ярлык. Обычно специальные разрешения на выход из города и вход в него требуются только тогда, когда на это вводятся ограничения в связи с чрезвычайными ситуациями. Например, внутри стен или вне их свирепствует моровая язва со стопроцентной смертностью заразившихся, проводятся облавы на опаснейшие банды или происходит еще что-то подобное. Но не на повседневку.

— Не хочу, чтобы у вас возникли подозрения, когда через несколько секунд здесь будет мой конь, — пояснил я. — У меня нет времени отвечать на вопросы и объяснять свое поведение. Все законно: мне лишь нужно уехать в соседний город внезапно и быстро. Ремонт улицы я оплачу, если потребуется. Вскоре ради этого в ратушу заглянет гонец от меня.

Вежливо улыбнувшись, я надел на голову шлем, давая понять, что разговор окончен. Со стороны таверны уже доносились панические вопли, призывы остановить взбесившуюся лошадь и крики предупреждения тем, кто имел несчастье находиться по курсу ее следования. И вот из-за поворота показался Люцифер. Страшно подумать, что происходило бы, будь он в барде. Но хлипкая деревянная мостовая и так не выдерживала его веса, помноженного на сумасшедший темп скачки. Позади коня взлетали в воздух куски расколотых копытами торцов. Улица впереди стремительно пустела, и я порадовался молниеносным реакциям местных, привыкших к всяческим передрягам.

Подскакав ко мне, Люц встал на дыбы и заржал так, что стражники присели от испуга. Только их командир остался стоять навытяжку, демонстрируя то ли завидное хладнокровие, то ли признаки временного паралича.

Впервые мне пришлось запрыгнуть коню на спину без стремян. Но я справился. Люцифер тоже это выдержал. Промчавшись сквозь проездную арку, мы оказались на дороге к Зоссу и понеслись к нему во весь опор.