Целый час мы тащились по чередующимся лесочкам и полям. Люцифер еле переставлял ноги, словно бредущая на убой больная кляча. Весточка даже забеспокоилась: не случилось ли с ее закадычным другом беды? Не отравился ли он все-таки, и если отравился, отчего я его не врачую, а торчу в седле истукан истуканом? Может, я тоже чем отравился, или попал под действие зловредных чар? И только уверившись, что у нас все штатно, что так и должно быть, перестала летать вокруг и встревожено чирикать.

Меня одолевали думы. Почему Дон так долго медлил с первой попыткой? Почему выбрал не самый подходящий момент, когда я находился в окружении целой толпы крутых рубак и кастеров? И самое интересное — откуда он взял инфу о нашем совместном маршруте?

Последний вопрос занимал меня больше всего. Хотел залезть в базу знаний и наугад поискать там ответ. Но было скучно затевать труд, который мог закончиться ничем. И не хотелось отвлекаться от окружающего, когда тимойцы заведомо находились так близко. Лучше с Люцем поболтать. Это благоразумней и веселее. Тем более что он у меня тоже неслабая база знаний, в чем я неоднократно убеждался. Так пусть выскажется по всем пунктам — он ведь наверняка за моими мыслями следил.

— Дон мог уже не раз готовить нападение, — охотно откликнулся Люцифер. — А мы этого не замечали. Мы и сейчас не узнали бы о засаде, если б не Росси. Правда, не будь мы с отрядом, то и к имению Морта не приблизились бы. Но это уже другое… Так вот: я думаю, сегодняшняя попытка Дона не была первой. Может, даже не была второй или третьей. И постоянно ему что-то мешало, как помешало только что. Если Дон уже раз пять нас подкарауливал, и все срывалось, то неудивительно, что после череды неудач он ухватился за первый же подвернувшийся случай. Не особо заботясь, подходящий момент или нет. Вдруг завтра будет еще менее подходящий? А послезавтра — еще менее? И, может, при этом у него времени в обрез? Мы не знаем, какой срок отвел ему тимойский король на твою поимку. Да и терпение у Дона могло просто иссякнуть. Он же не в Экситиуме лишь за нами увязался. С самого Веллегри плетется следом! И сколько ты ему предоставил хороших возможностей выполнить задание до каторги? Нисколько.

— Пока рассуждаешь здраво, — признал я. — Теперь попробуй объяснить невероятную осведомленность Дона. Это потруднее? Или тоже для тебя семечки?

— Это потруднее. Будущее Дону мог открыть какой-либо демон или бог. Если демон — не обязательно Хонор. Однако такой точности предвидения редко удается достичь даже и высшим бессмертным. Еще реже у них появляются возможности давать слишком ясные откровения смертным. Законы вселенной в этом отношении весьма суровы.

— Но и смертные, и бессмертные находили и находят способы обходить любые законы.

— Верно. А мы знаем, что Дон решителен, умен, изобретателен. Если перед ним стоит какая-то задача, он не стесняется в средствах. Все признаки указывают на то, что он сумел увидеть нить твоей судьбы. Эту нить прядет твоя мойра. Она вытягивает ее из кудели предстоящих событий, которые могут произойти или не произойти по множеству причин: твоих или чужих действий, различных обстоятельств, случайностей. Уже смотанная в клубок часть нити — твое прошлое. Пока не смотанная — настоящее. Но самая важная часть — в руках мойры. Она еще прядется, и только мойра видит, какие пряди из кудели в нее попадут.

— Другими словами, лишь мойры доподлинно знают будущее разумных.

— Именно! А также всех прочих существ. Богам, демонам и смертным, способным к предвидению, дано лишь догадываться. Они могут судить верно. Или ошибаться.

— Факт засады в имении свидетельствует, что Дон скорее знал о моем появлении там, чем догадывался. Выходит, он как-то наловчился за моей мойрой подглядывать. Если так, нам капец!

— Не спеши с заключениями. Особенно такими печальными. Чужую нить судьбы действительно можно увидеть, однако лишь коротко, на миг. И чаще всего лишь крохотный ее кусочек. К тому же дается это с большим трудом — при любых способностях. Будь иначе, Дон знал бы, что засада сорвется. А зачем тогда вообще ее устраивать?

— Отличная новость! И самое лучшее объяснение, почему Дон проигнорировал такую серьезную помеху, как отряд Элиаса. Эпизодов привлекательнее он в моем будущем не сыскал. И не мог рассчитывать, что сыщет.

Приближалось время обеда. Я не фанатик строгого распорядка, и сильного голода еще чувствовал. Но ведь вскоре на привал встанет отряд впереди, и мне тоже надо остановиться, чтоб нечаянно его не нагнать. Я начал высматривать место для стоянки, но прежде чем его нашел, увидел впереди всадников. Шестерых. Вздрогнул было, однако тут же узнал по доспехам Элиаса. А рядом вроде Росси — у него ведь манера возить посох поперек седла?.. И с ними еще четверо воинов. Зачем возвращаются? Что потеряли?

— Айда опять с нами, если не обиделся, — сказал Элиас, останавливая коня метрах в десяти передо мной. — Как-то скучно нам без тебя стало. И кто такие эти тимойцы, чтобы принимать их в расчет? Страшней видали, — а все же побеждали.

— На обиженных черти воду возят, — ответил я. — На мне сроду не возили.

— Славно! Тогда поехали. Как раз к готовому вареву поспеем.

— А что, обязательно было за мной именно вшестером приезжать?

— Ну… Мы это… Вроде как…

— Понятно. Вам показалось, что получится прикольно. Видно, ни за кем из вас давно сворой не охотились, если вообще такое бывало. Однако ради воссоединения будем считать шутку удачной… Надеюсь, общим котлом у вас заведует специалист?

— Еще какой! Точней — еще какие! Трое по очереди готовят, один другого лучше.

Отряд расположился для отдыха и подкрепления сил на поляне у симпатичного чистого пруда. Такой милый водоемчик выглядел бы уместно в более гостеприимных краях, а здесь казался грубым нарушением стиля. Встретили меня уже как своего. Запах от варева действительно исходил чудесный, однако трапезу нам подпортили внезапно появившиеся большим числом упыри. Они посчитали, что им тоже пора обедать, и мы для того вполне подойдем. Пришлось доказывать им, что они ошибаются. Пока разбирались, кто и что будет есть, и будет ли, уже разлитое по мискам варево остыло. Пришлось утешаться тем, что упыри к нам пожаловали съедобные: отбиваясь от них, мы попутно заготовили много мяса. И ни одной миски не опрокинули.

Только перевязали раны, хряпнули эликов и опять сели, последовала вторая атака. Слабее первой, но зато убитые монстры в пищу не годились. Варево, традиционно густое и наваристое, схватилось студнем, который можно было резать ложками на ломти. Короче, культурно откушать у нас не вышло. Получилось только банально пожрать.

Вторая половина дня прошла в дороге, прерываемой редкими незначительными схватками. То авангард с кем-то сцепится, то на арьергард нападут сзади или сбоку, то на весь отряд спикирует с неба стая крылатой сволоты. Ловушки удавалось своевременно замечать и обходить, или обезвреживать. Один раз пришлось сделать большой крюк, чтобы обогнуть широко известный на каторге рассадник всяческих опасных зараз под названием Чумной бор. Вечером мы выехали к большому военному кладбищу. Помимо отдельных могил на нем было много общих. Когда-то в них валили десятки трупов. После войны захоронения разграбили.

— Плохое место для ночлега по соседству, — сказал Элиас. — Очень плохое.

— Да, — согласился Росси. — Но двигаться дальше уже поздно. Вскоре стемнеет — все равно не успеем уйти достаточно далеко.

— Здесь плохо из-за призраков? — спросил я.

— Из-за них! — ответил Элиас. — Они не обязательно появятся. Однако спокойно спать мы все равно не сможем.

— А где-то еще сможем? — удивился я. — В Экситиуме вообще можно спокойно спать?

— Ты не поверишь, но да. Тут есть безопасные уголки. Найти их, правда, трудно.

Я вспомнил заброшенный порт на пересохшей реке, где не обнаружил не только монстров, но и следов их пребывания. Однако меньше всего мне хотелось бы там ночевать. Атмосфера городка не располагала даже просто к сколько-нибудь долгому пребыванию. Когда сказал об этом, Элиас невесело усмехнулся:

— Если где-то нечисти нет, это еще не значит, что там безопасно. Напротив, может быть опасно как нигде, раз даже монстры боятся туда заходить. Когда я говорил о безопасных уголках, имел в виду места, находящиеся под защитой светлых богов, под их благословением. Твой порт на такое место не похож.

— Не возьмусь судить не глядя, — сказал Росси. — В том порту я не был. Но настолько пустынно и неуютно бывает там, куда отбрасывает тень Небытие. И где при определенных обстоятельствах может образоваться провал в ничто. Предания свидетельствуют о существовании таких провалов во времена Великой войны магов. Позже все они закрылись, и принято считать, что больше уже никогда не появятся. Только можно ли надеяться на это? Недавняя война здесь была не столь грандиозна, как та, однако не менее жестока. И я думаю, провалы могут возникнуть вновь. А некоторые философы считают, что для появления провалов не нужно и больших войн. Достаточно несовершенства нашей вселенной и какой-либо неблагоприятной причины, которая послужит толчком. В летописях разных держав есть множество упоминаний о великих воинах и волшебниках, отправившихся куда-то на подвиги и пропавших без следа. Конечно, эти исчезновения сами по себе ни о чем не говорят. Скорее всего, герои большей частью просто погибли и очутились в Мире Теней. Но некоторые пропавшие успели достичь таких высот, что лично я не верю в их гибель по обычным причинам. И земли, в которых они странствовали, не предполагали каких-то особенных опасностей.

— А что случится, если разумный угодит в провал? — спросил я.

— Он исчезнет. Сам превратится в ничто.

— И не сможет уже возродиться?

— Конечно нет. А из чего он будет возрождаться, если его материальное тело и духовно-разумная сущность исчезли без следа?

От дальнейших расспросов я воздержался. Да и о чем было расспрашивать? О воззрениях на это дело разных философских школ? Относительно главного Росси все сказал. Во Вселенной Дагора можно умереть безвозвратно, совсем как в моем мире. И если не посчастливится окончить дни свои именно так, даже твоя распавшаяся на молекулы и атомы плоть не продолжит существование в почве, растениях и животных. Что как бы уже не просто безвозвратная смерть, а безвозвратная в превосходной степени.

Нельзя сказать, чтобы это стало для меня совсем новостью. Когда-то я поинтересовался у Сехмет, действительно ли в Версуме никто не умирает, и она ответила, что исключения бывают из чего угодно. К сожалению, беседовали мы не где-нибудь, а на заседании Суда Высшей Справедливости. И нам помешали закончить разговор. Однако уже до него я подозревал, что с бессмертием в игровых мирах не все однозначно и благополучно. Сехмет всего лишь мои подозрения подкрепила. А сейчас Росси в придачу поведал о конкретном способе сдохнуть таким образом, чтоб и памяти нигде не осталось…

Элиас приказал отъехать от кладбища так далеко, как только получится в сгущающихся сумерках. Получилось не очень: верстах в трех начинался заболоченный лес, в который мы уже не решились углубляться, не зная его протяженности. Разбивать лагерь на опушке нам тоже не хотелось, а потому остановились чуть раньше. Пока воины растягивали навесы и ставили палатки, Росси прошелся вокруг, время от времени нагибаясь и оставляя на земле какие-то предметы, вынимаемые из большой, и, по всей видимости, тяжелой кожаной сумы. Камни магического круга?.. Элиас мою догадку подтвердил.

— Круг у старины Росси особенный! — сказал он с гордостью. — Надеюсь, благодаря ему грядущая ночь пройдет сносно. Многие маги уже пытались создать надежную защиту против призраков, но безуспешно. А Росси, кажется, ее изобрел. Он лично подбирал и заговаривал каждый камушек. Круг должен останавливать призраков как до, так и после материализации. Вот сегодня, может, и проверим, остановит ли.

Маг завершил раскладку и стал читать заклинания. Настолько сосредоточено, словно более важной задачи у него в жизни не было, и уже не будет. Однако я понимал, что он точно так же отнесется и к следующей задаче, и к следующей — ведь я уже видел его в работе. Росси во многом напоминал Арха: тот тоже любил свое дело и старался выполнять его не иначе, как на отлично. Оба были того сорта кастерами, с которыми лучше не связываться и гораздо более сильным противникам. Уделают. Вот так же сосредоточенно и обстоятельно. Чисто за счет знания всех тонкостей профессии, которые часто оставляют без внимания любители скоростного набора уровней.

В лагере один за другим разгорались костры. Я закономерно оказался у того, возле которого устроились вечерять Элиас и Росси. Когда совсем стемнело, то ли со стороны кладбища, то ли с холмов слева от него раздался перезвон башенных часов. Притом что таких часов в рабочем состоянии не было ни в ближней округе, ни в дальней.

— Опять Безумный Часовщик развлекается, — проворчал Элиас.

— А кто это? — спросил я.

— Знать бы!.. Впрочем, он никому не мешает. Разве что шумит зачастую в самые неподходящие моменты. Обычно впотьмах, когда все уже спать собрались, а то и спят давно. Однако иногда и на закате, и на рассвете. А Безумным его называют потому, что на его часах всегда полночь. Слушай — сам убедишься.

Действительно, вслед за перезвоном раздалось двенадцать ударов.

— В некоторых станах Часовщика боятся до смерти, — продолжал Элиас. — Думают, что он предвещает некие важные события. И, конечно, плохие. Но я раз пять его слышал — и в станах разных, и в походах. И ничего не происходило.

— Его наверняка слышал не только ты, — заметил Росси. — И не только те, кто был с тобою. Повезло — радуйся. Повезет опять — радуйся еще больше. Но вслух не высказывай пренебрежения тому, что скрыто тайной. Сегодняшний перезвон вполне мог донестись до лагерей у Бирбагской трясины. Вдруг что-то случится там?

— А чего ради тогда звонили под ухом у нас?

— Ладно, про Бирбагские лагеря я неудачно ляпнул. Но и по соседству с нами мог заночевать какой-то другой отряд. Для которого бой часов был еще громче.

Элиаса так и подмывало что-то возразить, однако он решил не затевать споров перед сном. Разговоры у других костров тоже понемногу стихали. Я встал часовым в первую смену, как мне выпало по жребию. Призраки не появлялись. Никакая другая нечисть покой лагеря тоже не тревожила. Уставая смотреть по сторонам, я поглядывал на усыпанное звездами небо. Оно было гораздо красивее земного. И не имело с ним ничего общего, поскольку звезды здесь похожи на библейские: это просто светильники на тверди небесной, предназначенные для ночной иллюминации, знамений и чудес. Когда делать нечего, любоваться ими можно хоть до бесконечности. И заодно отслеживать опасности сверху. Что в Экситиуме особенно полезно.

Сдав дежурство, я забрался под свой навес. И почему-то долго не мог уснуть, а заснув наконец, почти тут же проснулся. Со странным чувством нависшей тяжелой угрозы, равной которой надо мной никогда не висело. И одновременно с убежденностью, что мне ничего не угрожает.

Как такое может быть, Ваня? Тебе к психиатру не пора? Не тужи, что психиатров поблизости нет. Есть лекари, способные их заменить.

Я нащупал на шее «Львиное сердце», с которым тоже явно был непорядок. И правда! Одна половина его была обжигающе горяча. Вторая — столь же ненормально холодна.

Нет, мне не пора к психиатру. Просто что-то новенькое у нас на повестке. Такое, чего раньше не случалось.

Я выбрался наружу, осмотрелся. Спокойно все, только небо закрыли тучи. Люцифер мирно дремал, свесив голову к земле. По-видимому, ничто его не тревожило, а ведь чутье у моего коняги отменное. Весточка прикорнула на передней луке седла, спрятав голову под крыло, и кошмары ее вроде тоже не мучили.

В чем же дело? Что происходит со мной? А самое главное — что творится с талисманом? Он уже приходил в норму, но ведь что-то его активировало. Да еще таким странным образом.

Я сделал несколько шагов от навеса, и еще несколько, в другом направлении, чтобы увидеть всех дозорных. Они стояли на местах. Все живы. Все на страже. Только…

Только как-то слишком неподвижно они стоят. Будто вкопанные по периметру столбы. Это ненормально.

Я подошел к одному — да, не ошибся. Спит, сукин сын! Остальные тоже. Про воинов и магов в палатках и речи нет — все дрыхнут как алкаши после попойки. Лагерь беззащитен. Но в то же время никто не нападает на него. И даже признаков никаких присутствия поблизости враждебных существ и подготовки атаки.

Кажется, один я с этим не разберусь. И глупо быть в такой ситуации одному. Надо хоть кого-нибудь поднять! Я растолкал Росси. И в двух словах объяснил, что произошло. Не дожидаясь, пока мозги у кастера прогреются до способности думать, пнул Элиаса. Он тоже включился в действительность не сразу, как и положено безмятежно почивавшему человеку. И уже вместе мы кинулись будить остальных. Сделали перекличку. Все оказались на месте, кроме мага по имени Гетт. Пропал не только он, но и его конь. И палатка исчезла.