Оказалось, для того, чтобы быстро переместиться на нужный остров, общими усилиями Мирэю и его отцу пришлось открыть портал. К счастью, перенести всех он должен был не на слишком далёкое расстояние, поэтому не требовал долгой и сложной подготовки, но всё равно отнял у магов немало сил. Наверное, поэтому Верховный так недружелюбно смотрел на меня.

А я виновата, что в самом близком кругу Владык завёлся скрытый культист? Нет, конечно. Но это уже никого не волновало. Возможно, на меня перенеслось их недовольство на самих себя – за слепоту, длящуюся много лет.

В общем, Мирэй посоветовал мне на время скрыться в своей комнате, чтобы не попадаться им на глаза. Некоторое время после возвращения в Цитадель я просидела там одна, лишь Атика раз заглянула ко мне и принесла поесть. Я будто оказалась в заточении, сама толком не понимая, почему.

Скорей всего, в это же время шёл допрос Зулгара Мегзаара – и от его исхода во многом будет зависеть моя судьба. Давным-давно я не чувствовала себя настолько беспомощной. Я, сильная тёмная магисса, почти состоявшая преемница Верховной, теперь выглядела, как ученица какой-нибудь академии, которая на первом же практическом занятии совершила что-то вопиющее.

День тянулся очень долго. Подумать только! С утра я многое узнала о своём происхождении, меня едва не утащили на Пепел, я успела создать пару тёмных порождений, развоплотить их и вернуться обратно – и лишь через бессчётное количество часов наступил вечер.

В мою дверь наконец постучали. Я сжалась в ожидании новостей о том, что рассказал Зулгар и что теперь со мной будет. Сотню раз за день я успела прокрутить в голове, что можно ответить на все те неприятные вопросы, которые мне могут задать. И каково же было моё облегчение, когда за дверью оказался Мирэй. Я схватила его за грудки и втащила в комнату, после чего повисла на шее, будто мы не виделись много месяцев.

Мирэй и хотел что-то сказать, но передумал, обнял меня обеими руками, провёл ладонями по спине, успокаивая.

– Что сказал Зулгар? – глухо пробормотала я, тычась в плечо светлого лицом.

– Ничего дельного. Всё твердил, что ты нужна для полного пробуждения Анджи. Что ты – недостающее звено. Но подробностей от него так и не добились, – Мирэй взял меня за плечи и отстранился, его внимательный взгляд очертил моё лицо. – Я уверен, Кей, что ты знаешь больше. Я же вижу, что ты дрожишь. Что он тебе сказал? Что хотел сделать? Ну?

Я вывернулась из его рук и отошла.

– Тебя прислал твой отец, да? Чтобы ты выведал всё у меня.

– Нет! Отец злится не на тебя, а на всю эту ситуацию в целом. А я спрашиваю лишь потому, что вижу, каково твоё состояние. Я чувствую, если ты забыла, через метку! – надавил Мирэй.

Подошёл вновь, обхватил ладонью мой затылок и привлёк к себе. Я не стала сопротивляться, прижалась к его груди, прислушалась к быстрому, как будто взволнованному биению его сердца. Ему можно сказать – теперь я была уверена.

– Зулгар сказал, что я прямой потомок Анджи. Что у него, оказывается, была дочь, и с тех пор его способности передаются по женской линии.

Дыхание Мирэя на миг замерло, будто он был поражён настолько, что забыл о нём. Затем он медленно вобрал воздух в лёгкие и спокойно проговорил:

– Давай взглянем на это с другой стороны, – взял моё лицо в ладони и внимательно посмотрел в глаза. – Мы уже много раз убедились, что твоя магия обладает удивительными, нетипичными свойствами. Я всё ломал голову, как ты смогла воспользоваться слезой Однокрылой – вот и ответ. Потому что твоя магия может принимать любые формы, только ты ещё не пробовала так делать.

– Твоя метка…

– Она лишь вскрыла некоторые твои особенности. Но не все. И ты можешь стать ключом не к возрождению Анджи, а к его окончательному уничтожению. Получается, ты самое ценное, что сейчас у нас есть. Что есть у меня.

Он склонился ко мне, я замерла в предвкушении. На душе стало удивительно спокойно – хотя бы в этот миг. Вместе с Мирэем мы сможем всё объяснить Владыкам и придумаем способ, как воспользоваться моими способностями на благо всех. Если раньше я хотела стать сильнейшей из тёмных магисс, то теперь границы моих возможностей и вовсе размылись настолько, что их невозможно стало измерить. Главное – сделать всё правильно!

– Я хочу, чтобы ты осталась моей женой, Кей, – проговорил Мирэй тихо и чуть хрипло. – Чтобы ты всегда была моей.

Ещё один миг его губы едва касались моих, а затем он приник к ним так нежно и жадно, что я сразу забыла, что вообще-то хотела ответить. Впрочем, всё и так было ясно, и лишние слова тут, пожалуй, были не нужны.

Я обвила шею светлого руками, прижалась к нему, хватаясь, как за последнее спасение. Все страхи и сомнения отошли на какой-то очень дальний план. Мирэй потянул завязки на лифе моего платья, шнуровка разошлась плавно, плотная юбка сразу потянула платье вниз – и моё дыхание словно освободилось.

Я стряхнула рукава, оставшись лишь в нижней сорочке, Мирэй подхватил меня на руки, вынул из упавшего на пол вороха ткани и легко, словно мы вдруг взлетели, отнёс в постель.

Раньше я гнала от себя мысли о близости с мужчиной, хоть и собиралась замуж за Харска и понимала, что со временем он может чего-то от меня потребовать. Я настроилась на то, что буду отбрыкиваться всеми возможными способами, смогу контролировать ситуацию. А сейчас поняла, что контролировать её невозможно, если ты оказываешься в руках желанного мужчины.

Каждое прикосновение Мирэя что-то поджигало во мне, и эти вспышки жара ослепляли, сплетались в один горячий кокон, который окутал нас и отгородил от всего остального мира. Исчезло всё, кроме нас двоих и нашего желания быть вместе прямо сейчас.

Поцелуи Мирэя плавно спускались с моих губ на шею, затем на грудь, его руки почти невесомо скользили по телу, освобождая меня от жалких остатков одежды. Наконец тонкая сорочка отлетела в сторону и затерялась где-то в разворошенных простынях. По коже пробежала прохлада, но вскоре её сменило всеобъемлющее тепло.

Я, жмурясь от нестерпимого удовольствия, шарила руками по телу Мирэя, расстёгивая пуговицы, на ощупь борясь с завязками, а когда мои ладони наконец прижались к его тёплой гладкой коже, распахнула глаза, чтобы просто любоваться. Вся его одежда оказалась хаотично разбросана вокруг – вот это я постаралась! Казалось, даже в вечернем полумраке Паладин словно бы испускает слабый свет. Каждый изгиб его совершенного тела я могла очертить кончиками пальцев, с упоением осознавая, что он весь – мой. И теперь мы могли ощущать друг друга без преград, наслаждаться теплом друг друга и новыми ощущениями, которые дарила нам эта вопиющая откровенность.

Я не представляла даже, что мужчина может быть таким изобретательным в том, чтобы доставить удовольствие женщине. Мирэй ласками и поцелуями довёл меня почти до исступления. Когда кожа горела и плавилась, разум капитулировал, остатки стыда сгорели в охватившем нас огне, а я готова была умолять его сделать ещё больше.

– Пожалуйста! Пожалуйста… – шептала ему в губы, извиваясь на влажной от испарины постели под тяжестью его разгорячённого тела.

А когда мы наконец слились воедино, сначала рухнула в горячий омут, но с каждым движением ему навстречу поднималась всё выше и выше к ослепительной вершине.

Всё сплелось в жаркий хаос – уже невозможно было отделить себя от него, понять, как мы вообще сможем однажды оторваться друг от друга. Потому что теснее уже невозможно, ближе уже некуда. И лучше быть уже не может, ничто в этой жизни, казалось, не сумеет вознести меня на ещё более высокий пик счастья, чем обладание тем, кого я, сама того не заметив, полюбила.

И когда мы наконец остановились, замерли переплетясь руками и ногами, чтобы просто не отпускать, я ни о чём не жалела. В душе по-прежнему не было ни капли сомнений в том, что всё случившееся между нами – правильно.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы нашли в себе силы просто немного отстраниться. Я перекатилась на спину, чтобы хоть немного остыть, потому что казалось, что распалённый Мирэем жар просто сожжёт меня до углей. Наложенная Фалаэлем иллюзия рассыпалась, и мои волосы вновь обрели настоящий вид, но меня это не беспокоило. С тем, кто стал моим мужем и моей жизнью, я могла быть настоящей.

– Ты невероятно красива, Кей, – светлый лежал рядом, подперев голову ладонью, и кончиками пальцев водил по моему животу, щекоча и дразня. – Я столько лет гнал от себя желание увидеть тебя снова.

– Правда? – я заинтересованно на него покосилась.

– Чистая правда. Но самообман может быть очень эффективен. Однако и ему однажды приходит конец.

В этом я была с ним полностью согласна. С того дня, как он появился в моей жизни вновь, самообман сопровождал меня постоянно. Я убеждала себя в том, что светлый мне неинтересен, что он может только разрушить мою жизнь, не привнеся в неё ничего хорошего. А оказалось совсем наоборот.

Я вновь повернулась к нему, обняла и ткнулась лицом в грудь. Его кожа пахла приятной пряностью и временно остывшим жаром. И мы понимали, что не можем провести эту ночь вместе, но оттягивали миг, когда нам придётся разойтись до утра, как могли.

Мирэй ушёл очень поздно, и комната сразу показалась мне пустой и враждебной. Чуть позже я всё-таки спокойно заснула, чувствуя себя цельной и в этот миг – абсолютно счастливой.

Однако утром проснулась от стука в дверь: пришла горничная. Я мельком глянула на часы – какой кошмар! Проспала завтрак, а время уже приближалось к обеду. Девушке, кажется, было всё равно – она принесла мне поднос с едой и ушла, но вскоре прибежала Алита, тараща глаза от испуга. Следом в комнату проскочил Фалаэль, и от моего вида они оба пришли в явное недоумение.

– Что нужно было сделать, чтобы моя иллюзия рассыпалась! – проворчал ладерсиец. – Ты как вообще из комнаты собралась выходить?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Наверное, не собиралась, как и вчера. Я как будто под стражей без стражи и только жду приговора.

– Давай хоть восстановлю на всякий случай.

Фалаэль попытался вновь окутать меня иллюзией, но с первого раза у него не получилось. Он попытался снова, но заклинание рассыпалось, едва продержавшись пару мгновений.

– Что такое? – недоумевал он. – Ну, я же не мог разучиться.

Атика смотрела на меня с всё большим подозрением, а затем вдруг спросила:

– Что произошло ночью? Я знаю, Мирэй приходил к тебе. Видела его вечером. Что вы наделали?

Но её вопрос так и остался без ответа. Новый стук в дверь заставил нас подобраться и одновременно настороженно повернуть в ту сторону головы.

– Сиэра Яттари! – раздалось снаружи. – Вас просят немедленно явиться к Владыке Латзагриму! Это очень важно.

И тут я поняла, что сейчас-то меня настигнет всё, чего я боялась. А может, даже больше.

До кабинета Владыки я шла, как по раскалённым углям, хотя даже они, наверное, показались бы мне более приятными, чем дорога в эту нависшую надо мной камнем неизвестность. Как хорошо было ночью, и как холодно, неуютно стало сейчас. Как будто это расплата за то, чего я не заслужила.

Стража распахнула передо мной двери большого приёмного зала. Я шагнула внутрь, как в пропасть, подняла взгляд и обомлела: оказывается, разговор с Владыкой Латзагримом предполагался не личный. Тут уже был и Мирэй, и его отец, и даже – кого я вовсе не ожидала увидеть – тёмный Владыка Арранис Мелойш. Он почему-то выглядел самым разгневанным, его взгляд буквально прошил меня насквозь, и в образовавшейся дыре словно бы тут же засквозило.

– Проходи, Кейлет, – грянул он первым.

Я встретилась взглядом с Мирэем, и он лишь поджал губы и едва заметно качнул головой. Похоже, ему уже досталось, но за что? Мгновенная догадка холодным потоком начала расползаться вниз от затылка до самых ступней. Ладони стали ледяными. Сегодняшняя ночь всему причиной?

– Что случилось, киэры? – постаралась я произнести как можно более спокойно. – Надеюсь, дело касается Зулгара Мегзаара?

Это была наглость или хотя бы нахальство – я просто решила перехватить хоть часть инициативы. Но очень скоро поняла, что мой план изначально был неверным. Речь зашла совсем о другом.

– Сейчас мы не будем говорить о культистах и их предводителях, – начал Арок. – С ними как раз всё более-менее ясно. А дело в том, что нам стало известно о вашей незаконной связи со Старшим Паладином – Мирэем Брандиром. Вы, как амбициозная и образованная девушка, должны знать, что несанкционированные связи между светлыми и тёмными магами вашего уровня невозможны и влекут за собой неприятные последствия.

– Мы с Мирэем… – заикнулась было я, толком не успев придумать хоть какое-то оправдание.

Да и что тут скажешь? Похоже, они знают наверняка, и любые мои возражения будут выглядеть лишь откровенной глупостью. Нужно успокоиться и просто выслушать, что мне – или нам вменяется.

– Это просто удивительная безответственность! – перебил меня Арранис, вставая. – Мало того что мы не знали о светлой метке, которую ты носила столько лет…

– Я сама о ней не знала, – сочла я нужным упомянуть.

– Неважно! Вы прошли через брачный ритуал! – ещё больше разозлился тёмный Владыка. – В то время, когда твой официальный жених, Харск Лагален, оказался в такой опасности, когда его похитили и возможно уже убили! Как ты вообще могла?

– Дело не в этом! – внезапно возразил ему светлый. – А в том, что союзы между сильными светлыми и тёмными магами запрещены без согласования с Советом не просто так. Анджи Лоэлон! Разве не его возрождение заставило нас собраться, чтобы противостоять ему? Он – порождение союза сильнейших магов противоположных фракций, и к чему это привело?

– Я не смог бы оказаться на Пепле без защиты Кейлет! – не выдержал Мирэй. – Не продержался бы там и дня. Брачный ритуал был необходим!

– Вы уверяли меня, Верховный, что участия тёмной магиссы в наполнении защитного амулета будет достаточно! – обратил Владыка свой гнев на его отца.

– Наши расчёты были неточными. Я опасался за жизнь Мирэя! – ответил тот в том же тоне. Похоже, тут все были на взводе, и лишь я одна на грани паники. К чему это всё идёт? – Брачная связь дала бы более уверенный щит!

– То есть вы знали… – тихо закипел Арранис. – И вас ничего не смутило.

– Мы не знали о помолвке Кейлет. Но даже если бы знали, это ни на что не повлияло бы. Всё это было сделано на благо всех архипелагов! – пророкотал Верховный. – И вам следует перетерпеть этот факт.

– Может, я и перетерпел бы, если бы сегодня ночью не случилась последняя ошибка, – тёмный вновь перевёл взгляд на меня.

И я едва не сгорела в пепел на месте от нахлынувшего стыда. Они как будто подглядывали в дверную щель! Или между нами с Мирэем всё стало слишком очевидно?

– Наша магия сплетается особенным образом, – вновь заговорил Паладин. – Вы не понимаете, вы ещё не видели всей мощи, на которую мы способны вместе.

– И это самая главная проблема! Ваша мощь! – закатил глаза Арок. – Нам лишь не хватает рождения ещё одного Анджи! Мы ещё не успели подавить предыдущего!

– О таком, Мирэй, мы не договаривались, – тихо вздохнул киэр Брандир. – Ты должен был держать себя в руках. Ты уверял меня, что между тобой и тёмной ведьмой не может быть ничего, кроме договора.

– Я ошибался. Кейлет – моя жена, и с этим нам придётся идти дальше.

– Нет уж, – покачал головой светлый Владыка. – Что бы ни случилось между вами на данный момент, этот брак не будет существовать дальше, если результаты проверки на совместимость вашей магии покажут, что она потенциально опасна. И раз уж вы натворили дел, то немедленно отправляетесь в ритуальный зал. Я соберу весь Совет. Он вынесет вердикт.

– Мы уже пережили один Катаклизм и не допустим второго, – добавил тёмный.

– Вы не можете разорвать нашу связь сейчас, – напомнила я. – Не в этих обстоятельствах.

– Не сейчас, да, – согласился Арок. – В других условиях за такую выходку Мирэй уже лишился бы места Паладина. А вы, полагаю, могли бы похоронить все свои жизненные перспективы. Но вам повезло, если можно так сказать. Так что идите. Вас проводят.

Стража как по команде шагнула в кабинет, чтобы сопроводить нас с Мирэем, словно преступников, на исполнение приговора. Уже уходя, я успела расслышать последний обрывок разговора.

– Что если будет ребёнок? – тихо спросил Верховный.

– Если проверка покажет несовместимость, никакого ребёнка у них быть не может… – ответил ему Арок. – Сами понимаете.

Я даже не успела ещё подумать о том, какие последствия могут быть у нашей с Мирэем ночи. Меня ничто не пугало. Я полностью отдалась на волю судьбы и наших с ним чувств. А теперь мне стало так страшно! А что если и правда? Как тогда всё сохранить?

* * *

Мирэй

– Ты слышал, что они сказали? – полушёпотом спросила Кейлет, когда мы вышли из кабинета светлого владыки.

– Что? – переспросил я, вынырнув из духоты собственных тревожных размышлений.

Признаться, от страшного гнева, что сейчас раскалённой рукой сжимал всё моё нутро, так шумело в ушах, что я вообще не мог сосредоточиться на чужих словах. Тем более их смысл и так был мне полностью понятен. Владыки по локоть запустили руки в наши с Кейлет отношения, в нашу жизнь, хоть не имели на это право.

Особенно поразил отец. Прежде чем устраивать нам встречу с Ароком Латзагримом, он должен был переговорить со мной с глазу на глаз! Выслушать, а не бросать ему на растерзание и тем более – тёмному. Слабые попытки оправдать нас после, конечно, ни к чему не привели – лишь разозлили Владык ещё больше.

Я почти был уверен в том, что наши с Кей магии окажутся безопасно совместимы, но знал ещё, что спокойной жизни нам всё равно не дадут. Проверка ничего не изменит, даже если окажется положительной.

– Да так, ничего, – Кейлет отвела взгляд, когда я посмотрел на неё.

– Мы ещё раз всё объясним Владыкам. Уверен, найдутся те, кто встанет на нашу сторону! – попытался я хоть немного её успокоить.

– Но мы действительно поступили опрометчиво! – слегка повысила голос Кей. – Мы не должны были. Нам нужно было сдерживаться, не терять голову!

Я остановился и, взяв её за плечи, развернул лицом к себе. Она подняла на меня взволнованный взгляд: ей сейчас гораздо сложнее, чем мне, на чужой территории она ещё более уязвима. На неё свалилось столько неприятных знаний, столько мутных перспектив развернулось на пути, что я и сам пока толком не понимал, чем это всё может обернуться.

Но я так же, как и всегда, буду стараться защитить её. Стараться изо всех сил.

– Я не допущу, чтобы нас разлучили. То, что происходило раньше, уже доказало: наша магия – это единое целое, и только вместе мы сумеем всё преодолеть.

Нам нечего было больше скрывать от окружающих – раз уж всем всё и так ясно. Я просто склонился к Кей и осторожно, мягко коснулся её губ своими. И в тот же миг натянутая внутри неё струна ослабла, она вздохнула, опустила ладони мне на плечи. В стороне от нас тихо кашлянул стражник, но никто из сопровождения не сказал нам ни слова – они просто ждали.

Затем нас проводили в ритуальный зал. В последние годы он использовался редко: никто из противоположных фракций не рисковал заключать союзы, никто не желал узнать, сможет ли их магия смешаться так, чтобы не разрушить мир до основания. Верховный проводил здесь кое-какие обряды служения, но лишь по большим праздникам – сейчас же в зале было пустынно и гулко.

Сюда уже пригласили всех Владык – они заняли свои почётные места на возвышении, опоясывающем глубокий колодец, уходящий вниз, в самые недра Цитадели. Там, на дне, находилась особым образом зачарованная чаша, где магия должна была смешаться, и по тому, что она отзеркалит обратно, Верховный мог прочесть результат совместимости. Участие всех Владык в ритуале обычно было не обязательно, и сейчас они скорее выступали свидетелями того, что должно было случиться и подтвердить, что всё прошло правильно, без хитростей и нарушений.

– Результат смешения мы узнаем не сразу, – напомнил всем Арок Латзагрим, встав со своего места. – Но до того, как отбудем на Пепел, он уже проявится. Скажу честно, мне не хочется лишиться поддержки двух перспективных магов в деле, которое потребует от нас столько сил, сколько мы на своём веку ещё ни во что не вкладывали. Но правила есть правила, особенно если они обеспечивают общую безопасность и спокойствие.

К нам подошёл отец – такой мрачный и отстранённый, каким я давно уже его не видел. Старательно отводя от меня взгляд, с помощью небольшого зачарованного кинжала, который всегда носил на поясе, он взял по капле нашей крови, чтобы после отправить её в чашу.

Тихо шурша одеянием, он вернулся к колодцу, с помощью сложного заклинания соединил капли в воздухе, смешал их и медленно опустил в его недра. Небольшой светящийся шар быстро погас в непроглядной темноте.

Стало тихо. Владыки напряженно следили за всем происходящим, выжидали – и когда вверх поднялся слабый столб света, они наконец выдохнули. Этот свет означал лишь, что образец нашей магии достиг чаши, и теперь понадобится некоторое время, чтобы увидеть какую-то реакцию.

Оставаться на месте было бессмысленно – колодец закрылся выдвижной крышкой, и теперь заклинание будет «настаиваться», чтобы выявить нашу с Кей совместимость. Новый сбор был назначен на утро – и для надёжности, чтобы колодец за это время никто не вскрыл, каждый из Владык наложил на него особое запечатывающее заклинание. По отдельности никто из магов не сможет снять этот щит – только все вместе.

– Пока вы все собрались здесь, и прежде чем мы узнаем результат, – обратился я к Владыкам. Все напряжённо вслушались в мои слова. – Я хочу, чтобы вы знали. Никто из вас не представляет даже, что ждёт нас на Пепле. Но мы все помним, что привело каждого попавшего под влияние Анджи мага к такому печальному итогу. Они разочаровались, обозлились и потеряли контроль над своей аурой. Впустили внутрь того, кто пообещал им лучшую долю. Сейчас нам нельзя разделяться и действовать друг против друга – даже в таком вопросе. Любой конфликт – на руку Анджи. В любой момент он может дотянуться до кого-то из нас, если посчитает это нужным, стоит только дать слабину и лишиться преимущества. Вы поймёте: наш с Кейлет случай – уникальный, нас нельзя разделять.

Меня выслушали, конечно, но никто не стал ничего отвечать на моё обращение. Несмотря на предупреждение, нам с Кей не позволили вернуться в жилую часть Цитадели вместе. Полагаю, больше в назидание: нельзя идти против воли старших и подвергать всех опасности, нельзя ставить свои интересы против общих. Возле комнаты моей тёмной выставили стражу. Если бы я хотел прорваться к неё, то без труда смог бы это сделать, но не стал. Сам же сказал, что лишние ссоры внутри Кристальной Цитадели, последнего рубежа защиты, никому не нужны.

Утром будет итог проверки, и всё встанет на свои места.

Однако я всё-таки решил ещё раз переговорить с Владыкой Латзагримом, и после ужина отправился к нему. Возможно, он уже успел что-то обдумать, взглянул на что-то иначе. Есть шанс, что его решения удастся смягчить.

Приёмная Владыки встретила меня полумраком и тишиной, хоть в самом кабинете горел свет. Дверь была совсем чуть-чуть приоткрыта, и оттуда доносился тихий голос. Я прошёл дальше, собираясь просто заглянуть и спросить разрешения поговорить, но остановился, когда понял, что Владыка там один, но при этом разговаривает не сам с собой:

– Всё будет хорошо. Скоро всё наладится. Мы встретимся, и тогда всё будет как прежде, правда ведь?

Я тихонько приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Арок стоял ко мне вполоборота и крутил в пальцах кинжал Фанассы.

– Что? – он как будто прислушался. – Нет, нет. Я не пущу мерзкого Брандира к тебе близко. Он причинил тебе так много боли, но больше ничего не сможет тебе сделать. И она… И она тоже.