Огромный тёмный сгусток, в который превратилось переплетение тел сущности и Фанассы, начал разрастаться. Мы все попятились, стараясь не попасть под удар, или чтобы нас хотя бы не придавило. Невыносимо тугая энергия хлынула в стороны, и у меня даже зашумело в ушах от перенапряжения.

– Отпусти, – шепнул на ухо Владыка. – Попытаешься удержать – выжжешь ауру.

И я отпустила. Мощь порождения выросла многократно, оно буквально полностью поглотило Фанассу, его щупальца уже невозможно стало пересчитать. Всё оно сочилось тёмной магией, и та сгущалась до тех пор, пока очертания этой ужасающей конструкции окончательно не потерялись в её глубине.

И в какой-то миг стало тихо. Нечеловеческие вопли Анджи оборвались, а само порождение перестало, кажется, даже шевелиться. Ещё мгновение назад маги с трудом удерживали нити расщеплённой магии, а теперь они просто рассыпались, а Слёзы Однокрылой вдруг превратились в мутную серую жижу. Похоже, они отработали своё, и смешанная магия окончательно изменила их структуру.

– Что там? – шепнул Фалаэль.

Чёрное марево ещё клубилось вокруг схватки двух чудовищ. Мирэй наконец опустил руки и первым сделал шаг вперёд. Короткое заклинание – и муть начала рассеиваться. А то, что мне увидели вскоре, поразило всех без исключения. Сплетение тел Фанассы и порождения застыло, будто оплавилось. Теперь оно было покрыто спёкшейся коркой, черты оплыли, как нагретый воск.

– Это кокон? – опасливо уточнила Атика. – Выглядит ненадёжно.

– Сомневаюсь, что это кокон, – я покачала головой и наконец сдвинулась с места.

– Постой! – попробовал остановить меня тёмный Владыка.

Но встретившись со мной взглядом, понял, что слушаться его я теперь не намерена. Вместе с Мирэем мы осторожно приблизились к ещё горячему, будто бы тлеющему изнутри клубку. От него исходил странный, незнакомый запах.

Я медленно подняла руку и коснулась его самыми кончиками пальцев. Думала ощутить что-то твёрдое или, может, упругое, но внезапно всё это нагромождение вздрогнуло и начало осыпаться. Никто и опомниться не успел, как от уродливой «скульптуры» остался лишь ворох сажистых хлопьев, а внутри – ничего.

Арок Латзагрим как-то жалко, тихо всхлипнул и бросился разгребать чёрную, пачкающую руки и одежду кучу, но тела Фанассы там так и не обнаружилось, он перерыл всё, и никто не пришёл ему на помощь. Мы с Мирэем лишь обменялись взглядами, я покачала головой – не нужно вмешиваться. В конце концов, Владыка сомневался, не позволить ли Слезам испепелить Паладина, и теперь я чувствовала к нему лишь отвращение с каплей жалости.

Наконец осознав, что от его дочери не осталось ничего, кроме праха, Владыка тяжело опустился в разворошенный пепел и замер, сгорбившись.

В Цитадели воцарилась оглушительная тишина. Некоторое время я ещё прислушивалась, не появится ли Анджи где-то ещё, но впервые чувствовала, что он пропал – полностью. Впервые за последние недели я не ощущала никакого давящего присутствия, не слышала никаких шепотков чужого голоса – вместо этого пришло полное спокойствие и освобождение.

– Владыка, – наконец окликнул Арока Мирэй. – Нам нужно уходить. Смешанная магия ещё долго будет отравлять остров. А наши защитные амулеты почти разряжены.

– Не стоит ли нам убедиться, что Анджи действительно уничтожен? – осторожно уточнил аметистовый Владыка. – Он провёл здесь столько лет…

Каменный грохот где-то в недоступных взгляду глубинах замка заставил его резко смолкнуть. Все мы насторожились, завертели головами. Звук повторился и продолжился нарастающим гулом, под ногами задрожал пол.

– Похоже, здесь всё начинает рушиться! – привёл всех в чувство Фалаэль. Первым делом он схватил за руку Атику, другой махнул нам с Мирэем. – Надо уходить!

На этот раз грохот раздался очень близко, с потолка посыпалась каменная крошка вперемешку с вековой пылью и трухой старых деревянных балок.

– Владыка! – Мирэй схватил Арока за плечи и силой оттащил в сторону, мы все отшатнулись и, сбившись в кучу, быстро последовали к двери, постоянно озираясь в поисках надвигающейся опасности.

И стоило лишь нам немного отойти, как прямо на центральный трон Короля рухнул огромный обломок свода.

– Быстрей! – скомандовал Мирэй.

Я быстро схватилась за его руку, и он потащил меня вперёд, значительно ускоряя моё перемещение. Возможно, Владыки и могли придержать обрушение замка, но все сейчас были истощены почти до дна. Я сама еле передвигала ноги и чувствовала внутри страшную, гудящую пустоту – но об этом я буду думать позже, когда мы выберемся отсюда целыми.

Обвал грохотал за спиной, норовя догнать и задавить нас, похоронить под собой, оставив вместе с призрачным духом Анджи, который как будто всё ещё витал здесь. Может, это был его прощальный «подарок».

Наконец мы добрались до ведущей в холл лестницы, скатились по ней почти кубарем, слыша, как верхние ступени рушатся, обдавая ноги мелкими осколками кроваво-красного мрамора. Пол внизу уже треснул, и ступать на него, если честно, было страшно. Но пришлось задвинуть инстинкт самосохранения подальше и просто пройти по нему до покосившихся ворот.

С огромным облегчением мы все вывалились наружу и некоторое время ещё бежали, стараясь нарастить расстояние между нами и стремительно обваливающимся замком. Оставленный в седловине между каменистыми холмами отряд ждал нас, вокруг лежали неподвижные тела противников – похоже, и сюда докатилась небольшая волна войска Анджи. Маги выглядели измученными, а на их лицах отражалось полное непонимание того, что сейчас происходит с Цитаделью.

Однако, увидев Владык в полном составе, они позабыли об усталости и вытянулись, как часовые в почётном карауле.

– Ну, что? – спросил самый нетерпеливый.

– Всё, – лишь ответил ему Мирэй. – Всё кончено.

Но рассуждать на эту тему нам было некогда: Рубиновая Цитадель рушилась просто с устрашающей скоростью и таким грохотом, что сотрясалась земля. Очень скоро стало понятно, что и здесь нам оставаться не следует. Изо всех образовавшихся в стенах замка трещин медленно, но неумолимо потекла раскалённая ярко-рыжая лава. Кажется, дна у того источника, из которого она исторгалась, не было, поэтому она вскоре грозилась заполнить всё вокруг.

– Магический фон нарастает, – встревоженно сообщил Мирэй. – Тут может случиться ещё один всплеск сродни тому, что был во время Катаклизма. Так что нам нужно как можно скорее покинуть остров.

Часть паардов, на которых мы приехали, уже разбежалась, поэтому почти на каждого пришлось садиться по двое. Едва удержавшись на гладкой спине животного, я всеми силами вцепилась в Мирэя, и мы тронулись, торопясь преодолеть мост, который вот-вот должен был разрушиться – и тогда мы окажемся в ловушке.

Стало невыносимо жарко, казалось, что всё вокруг нас плавится. Стены Цитадели, её ажурные галереи и окна превращались в ничто, в пыль, которую поглощала огненная река. Переправляться пришлось осторожно, а потому гораздо медленнее, чем мы могли это сделать. Камни дрожали под копытами паардов, те от страха упрямились и не желали ехать спокойно: то норовили сорваться в галоп, то застывали в полнейшем ступоре, и их приходилось тащить на ту сторону, взяв под узду.

Но наконец все мы оказались в относительной безопасности. Мост, опоры которого тоже начали разрушаться, остался позади – и мы без промедлений устремились в долину, где ещё недавно гремела схватка с воинством Анджи, а теперь стало удивительно тихо. Над холмами поднимался дым пережжённой магии, в воздухе витали тонкие электрические нити, обрывки тёмных порождений и рассыпавшихся иллюзий.

Вместе они составляли плотное, почти осязаемое марево, через которое нам пришлось пробираться к ближайшему месту сражения, где я, казалось, не так давно рассталась с Нэйасом. Вот и след от потухшего портала – значит, уже недалеко. Скоро под копытами паарда захрустели трухлявые останки павшей армии Анджи. Похоже, как только его дух оказался сломлен, все его воины попадали так, будто их покосило косой. Смрад в воздухе стоял страшный.

– Нэйас! – крикнула я сквозь грохот рушащегося неподалёку замка.

Он всё никак не стихал, камни валились с оглушительным треском и тонули в поглощающей их лаве. Даже сюда уже дотягивалось её жаркое дыхание.

– Нэйас! – позвала я ещё раз.

И тут из мрака перенасыщенного магией воздуха к нам кто-то вышел.

Его лицо было настолько чумазым, залитым вообще неизвестно чем, что я не сразу смогла узнать в этом мужчине брата. Он откинул с головы капюшон, оглядел всех нас, но не стал даже приветствовать Владык, как будто ещё находился не здесь, а где-то в пылу сражения.

– Кей… – наконец произнёс он. – Кей…

Я спрыгнула с паарда и бросилась к нему. Мы долго обнимались, и никто не вмешивался, не торопил нас. Меня переполняли радость и облегчение оттого, что Нэйас передо мной, живой и, кажется, вполне невредимый.

– Идёмте со мной, – наконец выпустив меня из объятий, брат махнул всем рукой. – Я вам кое-что покажу.

Все спешились, оставили паардов под присмотром пары магов, и последовали за Нэйасом. Оказалось, за стеной магического тумана всё чисто, если не принимать во внимание разбросанные повсюду тела нежити, которая лишилась всех своих сил. Чуть в стороне было развёрнуто что-то вроде лагеря, но без палаток и шатров. Расчистив себе место, люди просто уселись на земле, ожидая дальнейших распоряжений. Ещё дальше, сбившись в кучу, сидели работники аскулминтовой выработки – их головы были понурены, спины сгорблены. Похоже, их сейчас снедала совесть за то, что они едва не совершили под влиянием ментальной магии Анджи.

Нэйас провёл нас между рядами уставших воинов, которые кивали медленно бредущим мимо Владыкам, но не вставали на ноги – и их нельзя было в этом упрекнуть.

– Вот, – брат махнул рукой на трёх лежащих на земле лицом вверх людей. – Мы нашли их среди гор тел подохшей нежити. Возможно, они ещё придут в себя.

Мы подошли ближе – и первым среди этих пленников я узнала, конечно, Харска. Его лицо ещё не вернуло себе прежние человеческие черты, ужасающая маска смешанной магии ещё коверкала их. Но если пленённые Анджи маги и правда смогут очиститься, то наверняка вернутся к былому облику.

– Они живы? – нахмурился тёмный Владыка, подойдя ближе, присел перед Харском на корточки и тронул его плечо.

Атика сразу бросилась к сестре.

– Назэда! – она обхватила лицо женщины ладонями и слегка его потрясла. – Ты меня слышишь?

Фалаэль подошёл к кузену и тоже попытался привести его в чувство – но никто на оклики и прикосновения не отреагировал.

– Пока что они без сознания, но дышат, – бесстрастно пояснил Нэйас. – Полагаю, когда Анджи пал, они резко лишились сил, которыми он их одарил. И если нежить не перенесла такого урона, то они просто впали в забытье. Думаю, их нужно вернуть домой – там они смогут пойти на поправку.

– А смогут ли они забыть… – вздохнул аметистовый Владыка и опустил ладонь на макушку плачущей Атики, чтобы как-то её успокоить.

– Увидим, – буркнул светлый Владыка.

На него устремились острые осуждающие взгляды. Именно из-за его слабости и непонимания, что Фанасса уже потеряна, все рискнули своими жизнями – и могли проиграть, если бы не нашли общего языка и не смогли объединиться в нужный момент.

– Вы лично, Арок, будете находиться под стражей, пока мы не решим, что с вами делать. И я не советовал бы вам сопротивляться и устраивать провокации! – гневно высказался тёмный Владыка. – Надеюсь, теперь вы не питаете напрасных надежд насчёт своей дочери, которая, к сожалению, слишком сильно слилась с Анджи и поэтому ушла вместе с ним?

Лицо светлого побелело ещё больше, он сглотнул сухой ком в горле и кивнул:

– Не питаю. Но как отец, я имею право на скорбь.

– Этого у вас никто не отнимет.

Гул наполнил весь остров, страшный вой, поднимающийся из-под самой земли. Дрожь передалась в тело каждого, воины начали вскакивать со своих мест и озираться. Казалось, что остров сейчас расколется, и мы потонем в море между его скалами.

– Смотрите, там! – крикнул кто-то.

И все повернули головы ровно в направлении Цитадели. И не зря – оттуда, с холмов уже спускалась лавовая река, и ещё немного – она накроет весь лагерь.

– Открываем порталы! – скомандовал Мирэй.

Он сгрёб меня за руку и подтянул к себе ближе. Я хватилась за его рукав и вынула портальный кристалл, который был подготовлен на всякий случай, как и у остальных старших магов. Рассредоточившись, мы воткнули их в землю по кругу, чтобы на этом месте открыть один большой проход на хрустальные острова. Других вариантов у нас не было.

Да, все были истощены, но нам придётся найти в себе силы на создание портала, иначе всем скоро придётся плохо.

– Начинаем! – рыкнул лазуритовый владыка, когда всё было готово.

И он же зажёг первый портальный символ.

* * *

Мирэй

– Похоже, на Пепел никто не сможет ступить ещё очень долго, – резюмировал отец, выслушав мой краткий рассказ о том, что там случилось. Я решил рассказать ему всё лично, до того как вновь будет собран общий Совет.

Сейчас все Владыки остались на Хрустальном острове, восстанавливались после знатной трёпки, которую им задал Анджи. Нам всем тоже требовалось хоть немного спокойствия, но никто его не обещал.

Стоило только перешагнуть арку портала, как всё завертелось с ещё большей скоростью. Войска – перераспределить и отправить по домам, Владык обследовать и дать им убежище и отдых. Ароку Латзагриму и вовсе требовался особый присмотр – все без исключения по-прежнему считали его непредсказуемым и опасным.

Вся нагрузка по управлению временно легла на Верховных, поэтому отец вызвал меня к себе, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Даже предположить не могу, что там теперь будет, – честно ответил я, закончив пересказ событий. – Возможно, мы вообще никогда не сможем больше там появиться. Рабочие с рудника выведены и возвращены в семьи. Но даже если Пепел восстановится, вряд ли найдутся ещё желающие туда отправиться для столь сложных и опасных работ. Им обещали защиту, но все они оказались под властью Анджи.

– Думаю, это будут решать тёмные. Выработки принадлежат им.

– Но мы тоже используем аскулминт, и если выработки закроются, наши магические возможности со временем откатятся на сотни лет назад. Так что в наших же интересах, выждав время, пока там всё немного успокоится, принять участие в контроле острова, – напомнил я.

И это, пожалуй, была самая неприятная перспектива. Оставлять всё на самотёк никто не рискнул бы, но и каждое появление на острове теперь связано с угрозой наткнуться там на очередное неведомое чудовище вроде Оллпхайса, которого мы как будто уничтожили, но доказательств того, что это навсегда, не видели.

– В контроле любых работ на острове нам поможет симбиоз ваших с Кейлет магий, – совершенно бесстрастно, как о чём-то очевидном, сообщил отец. – Да, всё это нам ещё предстоит обсудить с Советом, когда все немного придут в себя и мы поймём, что прямо сейчас нам больше ничего не угрожает. Но ты сам наверняка понимаешь – ваш случай уникален.

– Кажется, Совет ещё совсем недавно был против нашего с Кейлет союза, считая его опасным, – усмехнулся я, пытаясь разглядеть в глазах отца хоть какую-то эмоцию. Но он, избегая прямого столкновения со мной взглядами, просто переставил чернильницу с одного места на другое. – Теперь вы видите в этом… что?

Наконец он посмотрелл на меня.

– Время покажет. Если же ты хочешь знать моё мнение, я вижу в вас перспективы для развития совершенно новых магических направлений. Которые во многом облегчат нам жизнь.

– То есть нам не придётся расторгать брак, – я постучал пальцами по столу, подгоняя его ответить.

– Совет…

– Уверен, ты уже прекрасно себе представляешь, что скажет Совет, – прервал я отца. – Не нужно тянуть время. Просто знай, что я от Кейлет не откажусь! Но от вашего решения будет зависеть то, будем мы помогать вам или нет.

– Ты же знаешь, Мирэй, я уже давно признал ваш союз, но вам нужно быть осторожными. У вашей мощи две стороны, и многие могут счесть её за угрозу своей власти.

– Значит, нам нужно доказать свою верность Совету… – сделал я вывод.

– Полагаю, что да. Выразите готовность помочь – и проблем не будет.

* * *

Кейлет

Целые сутки после схватки с Анджи понадобились мне, чтобы хоть как-то восстановиться. Меня постоянно преследовали слабость и опустошённость – и не только в магическом плане. Образы прошедших событий преследовали меня во сне сразу после того как мы вернулись, и, проснувшись от очередной вспышки ужаса, я пожалела, что не провела эту ночь с Мирэем.

Сейчас мне было уже всё равно, что о нас подумают – уникальный симбиоз наших магий мы продемонстрировали всем, кому только можно, и у меня не было никакого желания доказывать всем ещё что-то.

– Ты представляешь! – тараща глаза от волнения, сообщила мне Атика на следующее утро. – Мы так вымотались вчера, а я не могла уснуть полночи! Да ещё и снилась всякая гадость.

– То же самое, – вздохнула я в ответ. – Боюсь, после такого сильного воздействия смешанной магии кошмары ещё долго будут нас преследовать.

Но самым большим моим кошмаром было грядущее заседание Совета, который должен был принять окончательное решение насчёт нашего с Мирэем брака. Как я ни гнала от себя эту мысль, стоило только к ней вернуться – и ладони становились влажными от страха.

– Насчёт кошмаров… – сразу помрачнела подруга. – Я хотела сегодня навестить Назэду. Мне сказали, все пленённые маги уже пришли в себя, но пока мало что говорят. Может, им нужна помощь? Кто-то близкий рядом, чтобы поскорее вновь обрести себя…

– Я хотела встретиться с Мирэем. Но у него разговор с Верховным. Так что можно навестить их, – без особого энтузиазма отозвалась я, прекрасно понимая, что этот визит не будет простым.

Но, может, так и нужно – поговорить с Харском и закрыть все вопросы и недопонимания, какие ещё могут между нами возникнуть. Если этого не сделать, то он чего доброго ещё будет лелеять какие-то надежды – а мне это нужно? Вовсе нет! У меня и без него достаточно проблем.

– Тогда идём! – на лице Атики отразилось облегчение. – Если честно, мне так страшно! Я боюсь… Знаешь, увидеть Назэду не такой, какой я её знаю.

– Они уже точно не будут такими, как раньше, – согласилась я. – Нам нужно просто проявить терпение.

Решив, что откладывать нет смысла, и нужно сделать этот шаг сейчас, мы отправились в лазарет Кристальной Цитадели. Первым неприятным напоминанием о том, что случилось совсем недавно, стала стража, охраняющая двери – похоже, тем, кто находился внутри, никто не доверял, от них ещё ждали возможных вывертов.

Порабощённых Анджи магов разместили отдельно от других раненых в битве на Пепле – таких было немало. И, шагнув внутрь после разрешения часовых, мы прямо в дверях столкнулись с Фалаэлем. Он был бледен и, кажется, мало что видел перед собой – его состояние напугало нас с Атикой ещё больше.

– Ну, что? – она схватила лазуритового за плечи и слегка встряхнула.

– Загмар сам не свой, – пробормотал тот, качая головой. – Но меня узнал. Правда, каждое слово пришлось из него вытягивать едва не клещами. Вернусь позже. Пусть отдохнёт.

Он мягко погладил Атику по волосам и, улыбнувшись мне тоже, пошёл дальше. Подруга проводила его взглядом.

– Мужчины… Из них в нормальном состоянии порой не услышишь и пару слов за день. А тут…

Решив, что всё не так плоха, мы прошли дальше. В залитой светом солнца комнате стояла почти неподвижная тишина. Первой нас увидела Назэда и, узнав сестру, приподнялась на постели. Правда, ничего говорить не стала – даже не поприветствовала, а её взгляд остался слегка растерянным, будто она не до конца ещё понимала, реальность всё это или видение.

– Назэда! – Атика кинулась к ней, но женщина слегка отклонилась, когда попыталась её обнять. – Как ты? Всё закончилось! Теперь всё будет хорошо…

Я не стала подслушивать их разговор – прошла дальше, к больничной постели, на которой лежал Харск, демонстративно повернувшись ко мне спиной. Отмеряя шаг за шагом, я крепче сжала в кулаке снятое с пальца помолвочное кольцо. Всё это время я не переставала носить его – сначала для того, чтобы скрыть наш с Мирэем брак и не допустить никаких сплетен, а потом – просто потому что забыла о нём. Голова была занята совсем другими мыслями.

Теперь, как бы всё ни сложилось дальше, надобности в нём у меня не осталось.

– Зачем пришла? – буркнул Харск вполне осознанно, хоть я ожидала от него такой же отрешённости, как и от остальных.

Но, видимо, тёмная магия по-прежнему оставалась самой устойчивой к воздействию смешанной, и он восстанавливался быстрее других.

– Отдать тебе это, – я обошла его и остановилась напротив.

Харск сел, а я протянула ему кольцо на раскрытой ладони. Тёмный опустил на него равнодушный взгляд, а затем просто сгрёб в кулак и уставился на меня снизу вверх.

– Ты изначально была недостойна его! – хмыкнул.

Я удержалась от колких возражений и обсуждений его поведения. Всё это уже не имеет никакого смысла.

– Зря мы вообще это затеяли. Тогда, возможно, многое не случилось бы.

– Оно не случилось бы, если бы ты вела себя так, как подобает! – он передёрнул плечами.

– Это как? – всё-таки начала закипать я. – Позволила тебе сделать то, за чем ты тогда пришёл в мою комнату? Это – «как подобает»?

– Может быть. Но ты предпочла прыгнуть в постель светлого.

– Так, хватит! – я взмахнула рукой в ограждающем жесте. – Я пришла сюда не для того, чтобы слушать твои обвинения, на которые ты уже не имеешь никакого права. Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь. Но раз тебе это не нужно, я лучше пойду!

Я бросила быстрый взгляд на постель Назэды, рядом с которой на корточках сидела Атика и держала сестру за руку. Кажется, дела у них пошли на лад.

– Постой! – внезапно остановил меня Харск, а когда я вновь посмотрела на него, потупился. – Прости. Я должен быть благодарен за то, что ты не убила меня, хоть и могла.

– Конечно, могла! И только потому что пыталась не допустить этого, попалась! Надеюсь, ты сам всё объяснишь своей матери.

– А ты? – вновь взглянул на меня Харск.

– Я больше не стремлюсь стать её преемницей. Это мне не нужно. Так получилось, что я открыла в себе удивительные силы, которые могу применить иначе.

Тёмный покивал, а я, коротко похлопав его по плечу, отошла. Атика махнула мне, давая понять, что ещё останется здесь, я же решила вернуться в свою комнату. И там меня ждал сюрприз. Сначала я увидела ноги Мирэя, который лежал на поперёк моей постели и, кажется, просто смотрел в потолок над ней, а затем уже ощутила исходящий от него флёр свежей светлой магии. С каких-то пор он перестал казаться мне неприятным и угрожающим.

Метка сразу отозвалась пульсирующим теплом.

Мирэй лежал неподвижно – то ли на самом деле дремал, то ли делал вид. Но навстречу он не поднялся, и мне немедленно захотелось устроить провокацию. Подкравшись, я подхватила подол юбки и быстро села на него верхом. По губам светлого сразу расплылась довольная улыбка.

– Я ждал, что ты это сделаешь, – пробормотал он и, мгновенно поймал меня в объятия.

Его губы накрыли мои стремительным, нежным поцелуем, а я ответила ему с той же жадностью, вбирая в себя будоражащий запах его магии и кожи.

– Ты пахнешь солнечным светом, – прошептала, отрываясь, чтобы перевести дух – всего на мгновение.

И чтобы ещё раз взглянуть на него, осознавая, что он мой, хоть пару месяцев назад я такое даже представить себе не могла. Руки Мирэя скользнули вниз по моей спине, и от их тепла по телу разлилось сладкое, чувственное предвкушение.

– Как прошёл разговор с отцом? – мурлыкнула я, короткими прикосновениями губ блуждая по его скуле, спускаясь к подбородку и возвращаясь вверх.

– Я понял лишь одно – Совет не будет препятствовать нашему браку, но нам придётся побыть у них на виду. Они слишком боятся той силы, которую мы обрели вместе.

Да, сейчас я чувствовала её особенно остро – как пробегающие по коже горячие иголки, слишком тонкие, чтобы причинить боль, но возбуждающие все магические рецепторы.

– Значит, нам нужно быть осторожными, чтобы не напугать их ещё больше… – сделала я вывод. – А сейчас… Я больше не хочу думать о них, – призналась, снова притягивая его к себе для поцелуя. – Только о нас.

Мирэй обхватил меня уверенным кольцом рук и одним рывком опрокинул на постель. Теперь он возвышался надо мной, заслоняя собой комнату, Цитадель, весь этот уставший от передряг мир. Несколько мгновений его взгляд, штормяще-синий и бесконечно серьёзный, изучал моё лицо, а затем он вновь набросился на меня с ещё более голодным, чем раньше, поцелуем.

Буря стихла постепенно, будто Мирэй передумал торопиться. Теперь в движении его губ было лишь томительное, неторопливое изучение. Каждое прикосновение его рук казалось исцеляющим, смывающим с меня следы кошмаров и воспоминаний. Я отдалась этим ощущениям, позволив нашим магиям сплестись в единый, пульсирующий клубок энергии, который звенел в крови и заставлял сердце биться всё быстрее, наполняя тело трепетом и нетерпением.

Мирэй снял с меня одежду медленно, почти благоговейно, словно разворачивал бесценный дар. Его пальцы скользили по коже, оставляя за собой горячие следы, а губы следовали за ними, вышивая на моём теле узоры из шёпота и поцелуев. Я извивалась под ним, теряя контроль над собственным телом, которое хотело вобрать ещё больше ощущений, ещё больше нашей близости.

И наконец между нами не осталось никаких преград – мы слились воедино не стремительным натиском, а медленным, неумолимым погружением, ощущая каждый миг этого соединения. Напряжение, сладкое и невыносимое, нарастало с каждым движением. Больше не было света и тьмы, была лишь всепоглощающая стихия, рожденная из нашего единства.

Я чувствовала, как его магия вливается в меня, пронизывает каждую клетку, а моя, тёмная и глубокая, отвечает ей, обвиваясь вокруг его сущности, сливаясь в нечто третье, цельное и совершенное.

Мы двигались вместе и вместе рождали что-то большее. Синие глаза Мирэя не отрывались от моих, и в них я читала неутолимую жажду познать меня всю до конца. Более того, я готова была позволить ему это.

– Смотри на меня, – прошептал он, когда волны наслаждения начали смывать последние остатки моего сознания. – Я хочу видеть, как ты падаешь.

И я падала – в бездну, наполненную звёздами. Схватившись за его плечи, я вскрикнула, припадая к его приоткрытым губам, чувствуя, как его дыхание сплетается с моим, как наши силы вспыхивают вместе, озаряя комнату красно-золотым светом.

Затем мы замерли, дрожащие и опустошенные, все ещё соединённые. Его лоб упал мне на плечо, дыхание было горячим и тяжёлым. Наши сердца колотились в унисон, постепенно успокаиваясь.

Он не двигался ещё долго, просто держа меня в объятиях, и я чувствовала, как наша общая магия медленно утихает, оседая в нас глубоким, умиротворённым гулом. Я не знала, что ждет нас дальше, сколько нам ещё предстоит вынести ради того, чтобы быть вместе. Не знала, какие испытания приготовит нам судьба. Но здесь и сейчас, в руках своего нежданного светлого мужа, я нашла то, чего у меня не было давно – покой.

– Оставайся, – пробормотала, плавно погружаясь в сон. – Не смей уходить!

– Никогда, – тихо ответил Мирэй.

И в этой тишине, где наши магии сплелись в единое целое, не было нужды ни в каких других словах. Буря осталась снаружи. Здесь же было затишье. И это был самый главный итог нашей битвы.