– Общим решением Совета Арок Латзагрим лишается своего положения Владыки Хрустальных островов, – голос тёмного Владыки Арраниса гулко разнёсся по торжественному залу Кристальной Цитадели, где сегодня были заняты все места.

На оглашения результатов последнего сбора расширенного состава Совета были приглашены все видные маги со всех архипелагов. Даже Верховные – и те были здесь. Сейчас они временно могли покинуть свои места без опаски. Недавняя проверка обстановки на Пепле показала, что там всё настолько спокойно, что почти мёртво. Озеро лавы уничтожило не только Рубиновую Цитадель, но и все её окрестности, а замеры магии не выявили опасного уровня смешения.

Да, за Пеплом ещё следовало наблюдать, но пока никто не горел желанием соваться туда слишком часто. Тёмные пришли к выводу, что запасов уже добытого аскулминта хватит на «карантинный» период, а затем они разморозят остановленную выработку. Но всё будет зависеть от обстоятельств.

Себя я к тёмным уже не причисляла. Казалось, с каждым днём моя магия принимает всё более необычную форму – её уже нельзя было отнести к какой-то определённой фракции. Её наблюдал мой муж, и по особому распоряжению – ещё несколько доверенных магов.

А совсем недавно я начала чувствовать какой-то особенный подъём, но не сразу поняла, с чем это может быть связано. Однако, перебрав несколько вариантов и даже посетив лекаря, всё-таки догадалась, о чём и собиралась сегодня рассказать Мирэю.

– Арок в силу своего психического состояния признан нестабильным и опасным, его силы подлежат ограничению, а сам он – продолжительному наблюдению со стороны избранной комиссии, – продолжал тем временем Арранис. На него сегодня была возложена ответственная задача – огласить всё по пунктам. Суровая внешность Владыки лишь добавляла весомости его словам и приковывала к себе все без исключения взгляды. – И новым Владыкой Хрустальных островов назначен киэр Андоур Брандир!

Какое-то мгновение в зале ещё висела озадаченная тишина – гости осознавали услышанное – а затем всё пространство наполнилось гулом бурных аплодисментов. Андоур плавно встал и, медленно повернувшись вокруг себя, поклонился всем присутствующим, подтверждая, что он готов принять этот пост. С него должна была начаться новая династия Владык Хрустального архипелага. Его стойкость, хладнокровность и сила должны были привести их к окончательному спокойствию.

Сейчас многие признаки отравления смешанной магией уже исчезли, растворились. Там, где она тронула острова меньше всего, всё уже пришло в норму – и это давало надежду на то, что постепенно благоденствие вернётся во все части архипелага.

– Место Верховного мага теперь будет занимать Светлейший Паладин – Мирэй Брандир.

Я повернулась к мужу и крепче сжала его ладонь. Но на лице светлого как будто не отразилось никаких эмоций.

– Ну вот! – хмыкнул Фалаэль. – Я так и знал.

– Да все знали, – поддакнула Атика, которая сидела слева от меня. – Ты что, не рад?

– Чему тут радоваться? – усмехнулся Мирэй, вставая.

Ровно так же, как отец, он выразил почтение гостям и вернулся на место.

– Как же… – покачал головой ладерсиец. – Можно хотя бы гордиться!

– Я горд, но по другому поводу, – покосился на него светлый. – А тут… Нет радости в том, что отец занял место свихнувшегося Арока. А я – его, просто потому что больше подхожу по рангу.

– И по силе, – добавила я. – Возможно, ты даже сильнее отца, но этого никто не хочет признавать.

– Вести сейчас такие разговоры опасно, – пожурил меня Мирэй.

– Ну и что, что ты не рад! – махнул рукой Фалаэль. – Зато мы сегодня хорошенько развлечёмся на празднике. И твоя кислая мина не испортит нам веселье!

После объявления новых правителей Хрустальных островов, Арранис говорил ещё о чём-то, но мы уже не слушали – всё самое важное было произнесено, и это обещало круто изменить нашу жизнь. Раз Совет принял решение сделать Мирэя Верховным, значит, их доверие к его силе за эти недели значительно возросло, и теперь можно хоть немного выдохнуть и успокоиться.

После официальной части собрания было объявлено о начале праздника в честь новых назначений и надежд, которые теперь были с этим связаны.

Все перешли в другой зал – который уже давно был украшен к торжеству гирляндами цветов и магических огней. Пространство вокруг статуи Однокрылой, которая своим вскинутым копьём грозила проткнуть свод, светилось сотнями мелких разноцветных светлячков.

Величественный зал, обычно хранящий безмолвие и строгость, теперь был похож на сердце живого, сияющего существа. Гигантские арки, выточенные из чистого хрусталя, отражали и умножали сияние тысяч плавающих высоко над головами гостей сфер – одни мерцали мягким лунным светом, другие пылали, как рубины, третьи искрились солнечным золотом.

Где-то в глубине зала играла музыка, она наполняла собой всё пространство вокруг и мгновенно настраивала на лёгкий, игривый лад. Слегка задумчивые после серьёзных сообщений Арраниса маги тут же взбодрились, заулыбались и начали рассредотачиваться по залу, чтобы побеседовать, обсудить новости и даже – чуть позже – потанцевать.

Некоторое время мне не удавалось протолкнуться к мужу – его вместе с отцом окружили любопытствующие гости, чтобы подробно расспросить о том, что они теперь будут делать со своим новым, крайне ответственным положением. Я же, краем уха послушав их разговоры, просто отошла в сторону и остановилась между колоннами, схватив с подноса лакея бокал с пряным прохладным напитком.

Хотелось немного тишины, но я понимала, что мне просто нужно всё это преодолеть, а после – привыкнуть, ведь теперь вокруг Мирэя всегда будет гораздо больше людей, чем обычно.

Танцы начались ещё до того как открылись двери в фуршетные комнаты. Атика, расслышав одну из самых любимых своих мелодий, радостно подпрыгнула на месте и потащила Фалаэля в центр зала. Он притворно сопротивлялся и бормотал что-то вроде «я вообще танцевать не умею», но оказалось, что он лукавил, и его воспитание вполне позволяло ему двигаться под музыку очень уверенно и легко.

Он вёл Атику по залу с мастерством и азартом, их руки то смыкались, то расходились, Атика буквально парила в его руках, её голубое платье развевалось, как крылья бабочки, а на лице сияла улыбка.

На какое-то время я даже потеряла их из вида. И вдруг подруга неожиданно вынырнула из скопища гостей прямо сбоку от меня. Её щёки пылали, глаза сияли влажным блеском счастья.

– Кей! – выдохнула она, едва переводя дух, а затем воровато обернулась. Её пальцы сжали мою руку с силой всех переполнявших её чувств. – Ты не представляешь! Этот безумец! Он сделал мне предложение!

Я мгновение осознавала её слова и даже успела представить эту своеобразную парочку в храме на церемонии – образ показался мне невероятно милым. Я потянулась к подруге, и мы торопливо, радостно обнялись.

– Я поздравляю вас! Это просто чудесно! Вообще я удивлена, что он не сделал это раньше.

– Ну, ты знаешь… Он только с виду такой грозный, а сам… – махнула рукой Атика. – Я признание в любви получила от него только на корабле, когда мы плыли с последней проверкой на Пепел.

Фалаэль сейчас маячил между гостями и тоже делился новостью с близкими знакомыми, судя по тому, как быстро расцветали их лица, а глаза начинали шарить по залу в поисках невесты приятеля.

– Не суди его строго, – усмехнулась я. – Даже хорошо, что он не разбрасывается такими словами легко. Иногда лучше подождать.

– Тут ты права, – серьёзно кивнула подруга. – Пойдём расскажем отцу. Фалаэль настоял, чтобы мы сразу ему об этом сообщили. Не хочется ничего скрывать!

И она упорхнула, мгновенно затерявшись в глубине зала.

А в тот момент, когда я провожала её взглядом, знакомая ладонь мягко легла на мою талию.

– Моя очередь, я тоже хочу потанцевать, – тихо шепнул Мирэй мне на ухо, затем слегка отстранился, и в его глазах вспыхнули отсветы праздничных огней. – Я не могу позволить, чтобы ты весь вечер лишь выслушивала новости и скучала. Нужно и отвлечься.

Он протянул мне руку, и я приняла ее. Музыка вновь перетекла в нечто медленное, мелодичное, струнное. Мы закружились, плотно прильнув друг к другу, и зал превратился в калейдоскоп сияющих лиц, сверкающих одежд и волшебного света. Я чувствовала каждое движение тела Мирэя, ведущего меня по кругу с привычной, твёрдой нежностью.

Вдоволь насладившись созерцанием умиротворённого лица моего мужа, я прижалась к нему ещё теснее, позволив музыке и его объятиям укачивать меня.

– Помнишь, я говорила тебе, что чувствую себя так, будто внутри меня зажгли звезду? – начала, слегка щурясь от бликов света, играющих в хрустальных подвесках его одеяния. – Я думала, это новая магия разрастается, меняется во мне… Я даже к лекарю ходила, боялась, что со мной что-то не так.

Он напрягся, и его пальцы крепче сжали мои.

– И что же он сказал? – в его голосе прозвучала тревога.

Ведь мы сами ещё не до конца изучили тот вид магии, что порождали вместе наши с ним силы. Каждый день мы – да и все наблюдатели-маги – ждали каких-то неприятных побочных эффектов, но их пока не находилось.

Переведя дух, я вновь подняла на Мирэя взгляд, позволив ему рассмотреть в них счастье, которое в этот миг переполняло меня до краев.

– Он сказал, что со мной все более чем хорошо. И что я жду от тебя ребёнка!

Я сделала паузу, давая ему понять. Его светлые брови сначала медленно поползли вверх, затем сошлись к переносице – и снова взлетели. Наблюдая эти забавные изменения на его лице, я не смогла сдержать улыбку. А затем Мирэй замер – прямо посреди танца, и в его глазах будто бы случился переворот всего мира. Наше дыхание остановилось, как и гости вокруг будто бы застыли в смоле, а затем по лицу мужа разлилась волна облегчения, благодарности и такой всепоглощающей радости, что у меня навернулись слёзы.

Наверное, из-за беременности я становлюсь такой сентиментальной…

– Кей… – моё имя сорвалось с его губ почти беззвучным шёпотом. Его ладонь скользнула с моей талии на живот – тёплая, сильная и бесконечно нежная. – Правда? Ты уверена?

– Конечно, я уверена! – выдохнула я, смеясь. – Такими вещами не шутят, мой дорогой Верховный. Ты станешь отцом!

Он не сказал больше ни слова, просто привлёк меня к себе и прижал так крепко, как будто хотел заключить в объятия сразу две жизни. А потом его губы коснулись моих. Этот поцелуй был словно клятва – ещё одна, самая крепкая, неразрушимая. Затем Мирэй прижал мою голову к своему плечу, и мы снова медленно закружились вместе, не замечая никого вокруг.

– Вот теперь я доволен своим назначением, – прошептал он, и его голос был твёрд и ясен. – Отец… Это звучит гораздо лучше Верховного, правда?

Я лишь усмехнулась. Кто бы мог подумать, что для холодного, расчётливого Паладина это окажется так важно.

Да я и о себе такого никогда не подумала бы, расскажи мне кто раньше. А теперь – не могу оторваться от своего светлого, ношу его метку, как украшение, а его ребёнка – как самую великую награду, которую могла получить в жизни.

Это начало чего-то нового, новой эры магии, которая спасёт не только нас, но и всё Расколотое королевство. Сейчас у меня не было причин в этом сомневаться.