– Ты! – глаза Эухении метали молнии, а скалка многозначительно похлопывала по ладони.

– Дорогая! Ты решила напечь пирожков? – фальшиво обрадовался Даэнир.

– Ты сказал, посмотришь на портал древних! – не позволила себя сбить с толку Дженни. – Туда и обратно! Обещал! Максимум три часа! А пропал на три дня! Что я должна думать?!

– Что твой муж любознательный человек? Что мы увлеклись красотами гор? Что у нас проводник ногу сломал? Нас в портал затянуло! Дорогая, скалку используют только невоспитанные простолюдинки!

– Правда? – ядовито улыбнулась Дженни.

– Аристократки используют веер!

– Веер менее доходчив, – глаза Эухении скользнули по упомянутому предмету. Шелковый, расписнанный вручную не последним художником, на костяной ручке, настоящее произведение искусства. Такое об мужа ломать?! Варварство! Скалка надежнее! – И жалко.

– Дорогая! Если бы ты знала! – Даэнир быстро обошел стол, старательно выдерживая дистанцию. Дженни скоро надоест бегать вокруг стола.

– Вот именно! Я не знаю! Три дня о тебе ничего не знаю! – заорала Дженни и метнула кухонной утварью в супруга. Хоть так достать мерзавца!

Даэнир без труда увернулся.

– А порталы древних работают на рунной магии!

– Замечательно, – процедила Дженни, выискивая глазами предмет покрепче. Вазы и подсвечники ей было жалко.

– А мы заговор раскрыли!

– Неужели? – по тону Дженни было ясно, что заговоры ей не интересны.

– Ирма замуж выходит! – выкрикнул Даэнир, ныряя под стол, ибо Дженни взяла в руку пресс-папье. А там еще рядом стоит чернильница тяжеленькая, бронзовая, полная чернил…

– Что? За кого?! – Дженни рывком подняла тяжелую жаккардовую скатерть.

– Если обещаешь меня не бить!

– Дэн! – взвыла Дженни. – Ты! Оставил меня одну с детьми и королевством на три дня! Совесть у тебя есть?! За кого?!

– За Габриэля Мар Малакаля. – Вынырнул Даэнир и отряхнул коленки, искоса посматривая на жену.

Та напряженно размышляла, шевеля губами.

– Не пойдет!

– Что не пойдет? – удивился король.

– Ирма за Малакаля не пойдет! – заявила Дженни. – Смотри, ты черный маг?

Даэнир кивнул. Чернее некуда.

– Салли вышла за Мар Абеши? А тут еще Ирма за Мар Малакаля пойдет? Да нас храм проклянет, а аристократы взовьются, за что такое преимущество черным магам? Ирма ведь не просто так, бытовичка-слабосилок, она твоя племянница! И будь уверен, об этом все узнают очень скоро!

– Ну так семейная склонность к черным магам проявилась, нет?

Королева постучала по лбу и понизила голос.

– Ты на матушку-то покойную не клепи! И так брехали, что ты не от короля! У тебя отец еще жив и очень, между прочим, не рад воспоминаниям юности. Требовал Летицию и Ирму казнить?

– Требовал заточить и расследовать, – уточнил Даэнир, немного кривя душой, но зачем жену волновать?

– Один хрен, добрых людей много, – махнула рукой Дженни. – Помогли бы самоубийство в тюрьме совершить. Пять раз. Исключительно ради спасения Кэллавейна от черного мага и черной магии. У тебя же полно благожелателей! Опять же, твоя племянница, твоя сестра, ты думаешь их ко двору брать? Признать? Ну, и что тебе скажут? Тут все рода всколыхнутся, всех холостяков переберут, от восемнадцати до восьмидесяти! Тут полк женихов стоять будет! Летиция вдова, и то драться за ее руку будут! Разве жена не порадеет за семью мужа перед королем? Братца в гвардию, сестрам жениха богатого, дяде должность не ниже министерской, папе место казначея очень к лицу будет…

– Не будут! Я же тебе еще не рассказал, любимая! Так спешил, так торопился, а ты меня скалкой… – скорчил обиженную физиономию Даэнир.

Даэнир поступил правильно. Пока Эухению гложет любопытство, она его бить не будет.

***

Летиция полюбовалась спящим сыном и прикрыла дверь. Умаялся мальчик. Очень правильно, что за ним сестра съездила. А сама во флигеле не осталась ночевать, вертихвостка! Правда, нянька сказала, что Ирма была уставши, на ногах не стояла, ее отнесли куда ближе. С чего бы ей уставать? Вот она в ее годы на поле и в огороде, и со скотиной, пряла и ткала, а на вечерницы всегда силы оставались! Попеть, поплясать, подле костра страшные истории послушать. Наверное, выпила лишнего! Вот она ее пропесочит! Негоже девушке пить! И ночевать вне дома! Репутация годами строится, да вмиг разрушается! Словами хорошо, да хворостиной надежнее!

Летти пофыркала-пофыркала, да рассмеялась. У нее дочка маг! Всамделишный. Образованная! А она ее деревенской меркой меряет…

Выдаст дочь замуж, проводит сына на учебу, сама вернется на ферму. Там, поди, дел невпроворот. Незвестно, какой пригляд был за скотиной, сколько фруктов собрали, сколько кормов заготовили… Ей уж не терпится!

Но дочь отругать надо. Для порядка. И помощи попросить бы? Маги, они же много умеют, нешто дочка ей не подсобит?

***

Ноллис Хиерам вышел из кабинета, занятого коронным донавателем и перевел дух. Вышел! Сам! Не гвардейцы вывели, не в кандалах, не в цепях, и не в тюрьму…

«Вы свободны и остаетесь на своей должности до королевского распоряжения». Вот бы и дальше остаться!

Управляющий ласково погладил камень стены. Он же тут каждый кирпичик, каждую половицу знает! Ни сном, ни духом он не подозревал, что хозяин такое задумал! Заговор, да убийство, да опыты черные запрещенные…

Ноллис возблагодарил всех богов сразу, что не маг. А с каждым богом в отдельности попозже, объездит все храмы в округе и везде оставит щедрое пожертвование. Не маг он! С него и взятки гладки. Не мог он! Ни заговор распознать, ни помогать гсподину. Его дело хозяйство вести, прислугой командовать, а заговоры – это не к нему. У него замок! Ни жены, ни детей, только замок. Но это же для чужих куча старых камней. А для него… и друг, и брат, и ребенок, предмет неусыпных чаяний и забот. И скрывать ему нечего!

Он не ворует! Капельки, крохи отщипывает в свою пользу, но для герцога это сущая мелочь. Ну, если благодарят поставщики, берет. Не поняли бы, если бы подарки не брал. В замке многое нужно. И господин его работой доволен был, а как же!

Бумаги? Да, подписывал, когда господину некогда было или нельзя светить ни лицом, не титулом, а он кто? Его никто не знает, он считай, и из замка никуда не выезжает. Да никак не объяснял, просто говорил, что надо заказать и сколько, а счета оформить на его имя.

Наследство? Какое наследство? Ферма? Знать не знает и неоткуда ему наследство получать. Где Ирран-Чира и Гедареф? В жизни он там не был и знакомых у него там нет!

Это наверняка тот катабский купец подставить хозяина решил! Ездят тут всякие. Младший-то ничего, вежливый сукин кот, говорит чисто, и действительно торгует, пряности, ткани, скобяной товар, благовония. А старший, тот смотрит, как на пустое место, и только с хозяином шу-шу-шу. Купцом прикидывается, но не торгует, нет, другие у него дела.

Как звали? Он не выговорит, катабские имена сложные. Но у него записано, у него в делах порядок, кто, чего и когда привозил, сколько уплачено, даже когда приехал и когда уехал. Извольте взглянуть, секрета нет.

Да, и солдаты жили катабские, и кормили их тут, они ездили куда-то. Он лекаря дважды вызывал, пораненые возвращались, привозили пленников. А это не его дело, это дело начальника стражи. Ему сказали, должники и браконьеры, так это самое обычное дело. Как должника в каземат посадят, так у семьи сразу деньги на недоимки появляются. Герцог строгий, и беспорядка в делах не терпит.

Наследство? Да вы уже спрашивали! Не знает он ни про какое наследство! Да еще в Гедарефе. Чужое? Что вы говорите? Жену выгнал, а детей без гроша оставил? Не иначе, как с ума сошел, такое творить. Кристиан Тиман? Нет, не знаком и не слыхал. Нет, ему чужого не надо, он своим доволен, это же не по справедливости, нельзя так.

Сколько? Сколько-сколько?! Погодите, водички дайте глотнуть, аж сердце замерло. Нет-нет-нет, не надо ему! За такие деньги убить могут! Он отказывается! Не надо ему никакой фермы! У него замок! Не собирается он никуда переезжать и зажить, деньги в небо швыряя. Такие деньжищи… Он хорошо подумал! И готов отказ по всей форме подписать. Он человек честный. И таким и остаться хочет.

***

Утро настало свежее, росистое. Летиция обожала это время, когда еще не поднялась суета большого поместья, когда солнце только поднялось над кромкой горной гряды, и на каждом листке висит росинка, чистая, как слеза феи. Белла накормлена, весело дрыгает ножками, а ручками вертит детскую карусельку. Она вчера сама повесила над колыбелькой, убедившись, что маленькие мягкие игрушки пришиты крепко.

– Доброе утро!

– Доброе, отозвалась Летиция, не без сожаления отворачиваясь от неяркого, по-осеннему, солнышка. – Что? Что это такое?

Король Даэнир держал посох, увитый блестящими атласными лентами. Синяя, красная, зеленая, желтая… У них в Гедарефе с такими сваты ходят во двор невесты. А раз невест тут нет… ой, это ж, наверное, к Ирме!

Летти торопливо пригладила волосы. Король, сам король… Да где бегает эта негодяйка? Как тут принято, звать в дом и угощать?

В небольшой группе людей за спиной короля она заметила экономку Лию, и хозяина дома, дона Малакаля, и еще каких-то людей. Стоящая рядом с королем худощавая светловолосая молодая женщина рассматривала ее с предвкушающей улыбкой.

– А… я у меня и угостить вас нечем, – растерянно сказала Летиция.

Вот дома она бы влет роскошный стол организовала… а тут во флигеле что организуешь? На кухоньке только кофе сварить да кашку Изабелле… им обеды с кухни носят, им и не надо было.

Стыд какой! Сватов не приветить!

Четверо лакеев притащили и паланкин, белый, весь лентами увит, золотыми узорами украшен. За невестой, не иначе. А невеста невесть где дрыхнет!

– Ну-ну, не нужно так расстраиваться! – блондинка моментально поняла ее затруднения. – Нам донна Лия сейчас накроет, сядем, поговорим, выпьем по рюмочке. Дженни, подруга Ирмы.

– А! Вы работали на почте, потом у мага-артефактора, – моментально вспомнила Летти. Письма от дочки она берегла и перечитывала, каждое словечко в них знала. – Ирма столько писала о вас! Очень рада познакомиться.

– И я рада! – весело отозвалась Дженни и расцеловала Летти в обе щеки. – Покажите же мне малышку! Изабелла, верно?

– Изабелла Инсихель, – поправила Летти.

Женщины ввалились в дом. Оставшийся на крыльце с посохом Даэнир прбормотал, что вот так всегда. Если есть в поле зрения младенец, женщины не вспомнят о делах, пока не затискают ребенка до изнеможения.

– Водница, да какая сильная! – восхищенно сказала крупная, полная девушка с рыжими волосами. – Я тоже маг, вижу ауру. Я фрейлина королевы, меня зовут Ирис.

Королева тоже прибудет?! У Летти закружилась голова. Как же она… не так поклонишься, в тюрьму потащат. А она в простом платье, накинутом прямо на ночнушку, с шалью-сеткой на плечах, с самым небрежным узлом на две шпильки… или королева уже здесь? Это же маги, у них морок, и отвод глаз, и всякое, что не вдруг придумаешь.

Летти закрутила головой, но народу в комнате не прибавилось. Королева – это же сплошной блеск, драгоценные камни, корона, высокая прическа… Ну как же так можно, она же неприбранная совсем!

Кто ходит в гости по утрам?! Только враги! Нельзя так над женщиной издеваться!

Лия споро накрыла стол. А Дженни как-то незаметно с Ирис затолкала Летти в спальню.

– Мы вас причешем и приоденем, а то нехорошо, – пропела Дженни, доставая большущую корзину прямо из воздуха. – Это Даэниру не терпелось, никакого понятия у мужчин нет о такте!

Летти почувствовала горячую благодарность. Невесть каким ветром… каким, магическим! ее волосы моментально расчесались и свились в прическу. Простую, но элегантную.

Летти стеснялась снимать платье, но ее не спросили.

Дженни захихикала. У Летиции запламенели уши.

– Узнаю руку Ирмы, только она такое веселенькое белье может придумать!

– Я тоже такое хочу, – ревниво отозвалась Ирис, вынимая из корзины что-то розовое, узорное, широкое и блестящее.

– Это что? Какая роскошь! – ахнула Летиция, разглядывая широченные и длинные штаны, сплошь затканные розовыми и бежевыми цветами на розовом фоне, розовую тунику до колен, с вышивкой на груди и подоле, и прозрачный розовый шарф, отделанный кружевами. – Такое только королеве впору носить!

– Надевайте, сегодня же праздник!

На голову Летти опустилась тончайшая ткань. Видно насквозь было еще лучше, чем без нее! Пауки ее, что ли, ткали? Летти прикоснулась дрожащими руками к драгоценной ткани и чуть не заплакала от восторга. У нее такого никогда не было! Тиман бы удавился! Да и куда ей? В коровнике красоваться? В таком по дворцам ходить, по мраморным полам, а ей бы что попроще… наверное, будущий муж Ирмы расстарался, чтоб теща прилично выглядела.

Даэнир поднял брови, когда в наряде цвета утренней зари прелестная женщина вышла из спальни, такая же зарозовевшая и смущенная. Дженни протерла ее лицо какой-то ароматной губкой, и словно стерла с него морщинки, желтизну, заломы у губ и складку между бровей.

– Красавица! – ахнула донна Лия, складывая руки. – Как есть красавица!

Даэнир откашлялся.

– Ну что же, у вас товар, у нас купец, – произнес он звучно.

Летти быстро оглядела накрытый стол. Где дочь?

Дочь нашлась в уголке, заспанная, но невероятно довольная. Бесстыдница! Чуть на собственную помолвку не опоздала. Вот она ее взгреет! На дочери было надето похожее одеяние, только бело-зеленое.

– Я согласна, – сказала Летти, опасаясь, что Ирма выкинет что- нибудь. Магички, они же своенравные, независимые, а тут такой удачный жених попался. Надо брать!

– Вот и замечательно! – обрадовался Даэнир. – Габриэль, приведи жениха, он уже все ногти сгрыз до локтей в паланкине.

Летиция открыла рот и строго поглядела на дочь. Это что еще за шутки? Слыхала она, что магички могли по двое мужей зараз заводить, но такого в ее семье не будет!

Ирма ответила невинным взглядом. Тармель сидел и чуть не подпрыгивал, улыбаясь до ушей.

За Габриэлем вошел… настоящий принц. Стройный, гибкий, высокий. В белом парчовом кафтане, в розовых шелковых шароварах, в тюрбане с которого свисали мелкие бусы, мешающие рассмотреть лицо.

– Ну, мама, – хрипло сказала Ирма.

А принц подошел к ней и встал на одно колено. Летиция почувствовала, что ей не хватает воздуха, в ушах зашумело… Рука Ирис моментально поднесла ей под нос гадко вонючую гадость и Летти передумала падать в обморок, вместо этого она чихнула. Гадость была ядреная!

– Любовь моя, без тебя меня нет. Будь моей женой, – сказал Альшам.

Нет, этого не может быть! Летиция затрясла головой. Нет, нет, это ей снится!

– Мама, ты киваешь неправильно, – громко сказал Тармель. – Кивай сверху вниз.

– Я… – Летти вдруг стало жарко. Так жарко! Она прижала руки к щекам. – Так нельзя, это неправильно…

– Мама, да соглашайся, тут все за! – подала голос Ирма. – Инсихель отец нужен! Тебя сам король сватает, а королева наряжала! Хватит ломаться!

– Ирма, ты вопиюще бестактна! А как же моральные терзания и миллион сомнений? – укоряюще заметила Ирис.

– Да тут и богиня целомудрия не устояла бы! Мама! – Закатила глаза Ирма.

– Так, все согласны, а вместо невесты ответит Инсихель! Она согласна! – объявила Дженни, поднимая малышку, тоже наряженную в что-то яркое и кружевное. – Да?

– Дя! – подтвердила Изабелла, встряхнув погремушкой.

– Все в часовню, быстренько, быстренько, – заторопил всех Габриэль.

В комнате ничеого не осталось.

– Любимая, у меня уже коленка затекла, – жалобно сказал Альшам. – Так ты выйдешь за меня замуж?

Летти зажмурилась. Перед ее глазами промелькнули годы, месяцы, дни, наполненные работой, работой и снова работой. Ворчание мужа, потом его кулаки… предательство. Он хотел продать малышку какому-то кривоносому катабцу! Альшам защитит их. А денег у нее сейчас столько, что правнукам хватит.

– Выйду, – решительно сказала Летиция.