Сколько в Лундази черных магов? Не считая приехавшего инкогнито короля? Ни одного? Ошибаетесь! Их там много!

Черные маги тоже люди, они тоже любят солнце, море и мягкий климат. Издавна тут жило аж два семейства, Дэбрэ и Дэссе, а уж любили они друг друга, примерно, как герои известной пьесы, где все умерли.

Неизвестно, кто первым облюбовал мягкие холмы и уютные бухточки, но последние лет шестьсот они тут процветали бы, если бы не постоянные дуэли, сильно уменьшающие их поголовье.

Король Роланд крайне негативно отнесся к извечной вражде двух магических родов, пытался примирить, наказывать, даже поженить. Магов без того мало, а они тут побоища устраивают! Пригрозил вечной высылкой в Намутони, там лето три месяца в году, а все остальное время зима. Теплолюбивые маги присмирели. С годами былая вражда хоть и не исчезла, но два мага могли даже разойтись на одной улице, скривившись и отвернувшись. Если, конечно, улица попадалась достаточно широкая.

Наследственная семейная ненависть не позволяла им родниться, а дар, небольшой, но ровный, позволял жениться на ком угодно, потому что выдержать рядом такого мага было вполне возможно. Это не король Даэнир, от силы которого все пополам сгибались.

Дэссе вели частную практику. Беседовали с призраками, разыскивали клады, гоняли нечисть и нежить. Работы хватало. Пользовалось они заслуженным уважением, даже помещение снимали для приема и записи посетителей. А что темные… так и похуже недостатки у людей бывают!

Дэбрэ традиционно шли по военной части. Боевые некроманты. Наслать проклятие на врага? Запросто! Повоюй, когда у тебя чесотка, рвота и понос одновременно! Правда, с большим отрядом не справились бы, но человек сорок-пятьдесят Дэбрэ положить мог, за что пользовался любовью командиров и уверенно поднимался в чинах. Но Кэллавейн ни с кем не воевал последнее время. Старый Октав Дэбрэ вышел в отставку полковником и вернулся в поместье. Растить розы и радоваться жизни. Воевать пошел его сын, Миристен Дэбрэ.

И занятие ему тоже найдется. Диверсанты и контрабандисты из Валечии и Фулирии лезли постоянно. Катабия облизывалась на Сингайский залив, мечтая о выходе к морю и водящемся только там синем жемчуге. И серьезно покушались на королевскую власть, было дело. Заговор организовали.

Однако принц Даэнир шуток не понимал совершенно. Травить отца, стрелять в брата? Предатели строем пошли на плаху, а король Роланд решил, что заслуживает спокойной старости и трон уступил сыну[1]. Даэнир очень любил неожиданные вылазки в разные города, отчего мздоимцев резко поубавилось, а чиновники начали работать усерднее.

Простой народ короля любил. Какая разница, кто на троне, черный маг, светлый, рыба ловится, репа растет, налоги не повышают? Вот и ладушки, поживем и при Даэнире.

А вот Дэбрэ короля не взлюбил. Потому что сидел в старинной пограничной крепости Кумра, смотрел через реку на Фулирию и скучал.

И завидовал, это тоже было. Если черный маг мог сесть на трон и его удержать, так почему Даэнир, а не он? Чем он хуже? Он хотя бы из старого темного рода! Всего-то пять семей темных в стране. Мар Абеши – блаженные идиоты, Мар Маюка, ректор академии отродясь не женился и детей не имел, Мар Малакаль выгорел, а Дэссе дураки и болваны, их, кроме призраков ничего не волнует. А сам Даэнир – выродок в королевской семье, они же все светлые!

Даэнир стал королем, потому что отец у Даэнира был королем, такое в голову обиженного Дэбрэ не приходило. Черный же! А черный дар исключителен и уникален. Значит, он достоин. И всяко лучше Даэнира, которого королева нагуляла, иначе откуда бы взяться темному дару?

Молодому Дэбрэ хотелось власти! Командовать, распоряжаться, приказывать. Чужие судьбы в руках держать, чужие жизни на ниточках подвешивать. Но пока приказывали только ему, лейтенанту, и это неимоверно удручало Миристена.

Отпуск он проводил в родовом поместье и снова невыразимо скучал.

Пока не появился королевский посланник и не приказал ему начать обследование домов на предмет вредоносных заклятий. Ведьму обнаружили, ведьму обезвредили, но пострадавших ожидается много, вот и надо проверить. Дни отпуска ему возместят. Приписывается Миристен к пятерке полиции и будет ходить вместе с ними. Его участок Средний город.

Даже не Верхний!

– Верхний город обследует дон Дэссе, – ответил посланец.

Миристен взвыл от обиды. Его, боевого некроманта, заставляют шариться по халупам? Глаза посланца насмешливо блеснули.

– Никак нет, порт и халупы вчера уже обследовал лично его величество.

– И как? – жадно спросил Миристен.

– Пришлось поработать, – лаконично ответил гонец.

Ну, раз сам король… пришлось угрюмому Миристену ехать наутро к Красной башне, искать свою пятерку, весь день бродить по городу и проклинать короля за придурь. Вечером отмачивать ноги и горячей воде, мазать горящие пятки обезболивающим кремом и ругаться. Отец, однако, совершенно его чувств не разделил. Да что это старичье вообще способно понимать?

– Дурень! Ведьме, чтоб порчу навести и говорить ничего не надо, взглянуть достаточно! Они же природные! У них сила иная, – рявкнул отец. – Люди болеют, дети умирают, даже животные страдают! Да еще и вампирица!

– Ну и что? – буркнул Миристен.

Действительно, болтали такое полицейские, да кто этих болванов слушать будет? Зато про какую-то Ирму все время галдели, хоть уши затыкай. Будто других девушек нет в городе! Куртизанка, что ли, из столицы приехала? Тоже мне, знаменитость! Поди, за ночь берет столько, что его месячного жалованья мало будет.

Эта мысль Миристена не обрадовала. На дорогих девок жалованья не хватало, а теми, кто попроще, он пользоваться брезговал. Отец хмыкнул и посоветовал жениться. Совсем не понимает его отец. Он же будущий король! У него жена будет принцесса крови настоящая! Ну, герцогиня, как минимум, если принцесс не найдется.

Вроде бы в окрестных странах только в Валечиа незамужняя принцесса имеется, так ей уже двадцать шесть, перестарок! Ему такое не нужно, да и красотой Стефания не блещет, говорят. Блеклая и носатая. Ладно, он и на графиню согласен. Только чтобы из старой знатной семьи, молодая, красивая и богатая была. Естественно, с проявленным даром. Ему пустышки не надобны.

– Дурень, – повторил отец, выбивая из мыслей от грядущем величии. – И в кого ты такой уродился, сынок? Вампирица весь квартал доить способна, от каждого по капельке, это же людям вред какой!

Да что ему за дело, если какой-то старикашка загнется, а баба ребенка скинет? Миристен злобно засопел.

– Завтра с тобой пойду, – сказал вдруг отец. – И племянников возьму.

Миристен даже икнул.

– З-зачем?

– Затем, что Дэбрэ от работы не бегали и всегда стояли на страже интересов короны.

– При чем тут корона?! – взвыл Миристен.

Отец только головой покачал, будто он невесть какую глупость сморозил. И вышел из комнаты.

Октав Дэбрэ альтруистом вовсе не был. Но ведь какая отличная возможность потренировать племянников! Грех упускать! Пусть учатся видеть и снимать проклятия на живом примере. Им прямая польза, а всем Дэбрэ – почет и уважение. Король такое не пропустит, может, переведет дуралея в Опусу, если попросить? От безделья-то дурные мысли заводятся, а его сынок умом не блещет. И некромант очень средненький. И в кого только такой неудачный получился?

***

Нотариус равнодушно и привычно проверил мои документы, тонкими сухими пальцами листая странички паспорта.

– Итак, донья Эль Тиман. По завещанию вашего отца все движимое и недвижимое имущество делилось пополам между супругой Кристиана Тимана, Летицией Тиман, и всеми детьми поровну, сколько бы их не родилось в законном браке.

Дженни кивнула. Завещание соответствовало букве закона полностью. Через полгода можно и вступить во владение.

– Однако, незадолго до смерти, дон Тиман завещание изменил и составил новое. В мае сего года. Я уже показывал его поверенному, прибывшему с вашей доверенностью, донья Эль Тиман, – недовольно проскрипел нотариус.

Мы обменялись с Дженни быстрыми взглядами.

– Мы разминулись, прошу вас огласить его, – кашлянула я.

– Итак. Волей покойного Кристиана Тимана, находящегося в здравом уме и твердой памяти, из списка наследников полностью исключаются Летиция Тиман и дети, рожденные в браке, как-то: Ирма Тиман и Тармель Тиман. Все имущество он дарит дону Ноллису Хиераму, в благодарность за многолетнее сотрудничество. Все.

Мы снова обменялись с Дженни взглядами. Глаза, правда, были шире.

– Хочу заметить, что дон Тиман не имел права лишать доли наследства несовершеннолетних детей, о чем я его предупреждал. Однако, он настаивал именно на такой формулировке. Вы имеете право оспорить завещание в суде, и я не сомневаюсь, треть наследства будет поделена между вашим братом Тармелем и сестрой, родившейся в июне этого года. У меня нет ее данных, донна Летиция не успела дать ей имя. Две трети отойдут дону Хиераму.

– Вы уверены, что дон Тиман был… в здравом уме, такое писать? – спросила Дженни прямо.

Нотариус даже глазом не моргнул.

– Насколько я понял, у донны Летиции был затяжной конфликт с мужем, из-за доньи Ирмы, что и выразилось в лишении женской части семьи доли наследства. Дон Тармель, гм-гм… свидетельства о его смерти у меня нет, но он явно несовершеннолетний, и имеет право на обязательную долю имущества. Если дон Хиерам не заявит отказ от наследства, то вы получите все, согласно первому завещанию дона Тимана. То есть, конкретно вы – шестую часть от наследственной массы. Вы также можете представлять интересы своего брата и сестры.

– А кто такой этот дон Хиерам?

– Не могу вам сообщить никаких данных, – чопорно ответил старик.

– Он был вашим клиентом? – Быстро спросила Дженни.

– Нет, он мне ничего не поручал, я его не консультировал и никаких документов не составлял.

– А вы его хотя бы видели?

– Нет, донна, – раздражаясь, ответил нотариус. – Для документооборота достаточно заверенной доверенности.

– Где ее заверяли и кто?

– Донна…

– Именем короля! – Дженни предъявила печать с гербом.

Нотариус поперхнулся, посмотрел с удивлением на Дженни, и с возросшим уважением – на меня. Как же, пигалица, девчонка, но озаботилась королевским эмиссаром! Тоже девчонкой, но печать так просто и кому попало не выдают.

Мы с Дженни одеты были простенько и неприметно, как горожанки, и Дженни от души радовалась, что королеву в лицо плохо знают. Такая у нее внешность, что хочешь, можно на лице нарисовать, она и рисовала, на выходы и приемы. Так что без туши и помады, без румян и пудры ее и не узнавали.

Дженни улыбнулась голодной акулой. Не накрашенной, белой[2] акулой.

– Доверенность была выдала в Лундази, доном Буроли, – быстро ответил нотариус.

С тем мы и вышли из его конторы.

– Дженни, я видела его подписи на налоговых документах. По бумагам, некто Н. Хиерам составлял все декларации последние лет десять.

– Но его ты не видела, – нахмурилась Дженни.

– Никогда! – с жаром подтвердила я.

– Интересно-то как! – протянула Дженни. – Мошенничеством пахнет.

– Воняет, – поправила я ее и демонстративно зажала нос. – Жутко воняет!

– Лови извозчика, погнали на твою ферму!

– Дженни, ну какие извозчики? Тут тебе не город. Идем в трактир, будем попутку искать. В телеге с сеном ты никогда не ездила?

Глаза Дженни загорелись.

– Знаешь, никогда!

– Если попадутся связанны куры, получишь незабываемые впечатления! – Засмеялась я.

[1] События описаны в книге «Племянница из провинции».

[2] Белая акула (Carcharodon carcharias)– крупнейшая хищная рыба, длина до 5-6 м, масса до 1900 кг, 300 постоянно обновляемых зубов. Живет до 70 лет. Целенаправленно на людей не охотится, но репутация скверная.