Девочки, спасибо за комментарии, Надежда, вы меня балуете, спасибо! Когда автору приятно, то и читатели получают новую главу раньше))

***

Виола восстанавливалась медленно. Была безучастна, не разговаривала, механически выполняла указания, молча терпела процедуры. Если не спала, то смотрела в небо.

Король перевел ее в крыло, которое они занимали с Дженни, в королевской резиденции. Была такая в Лундази, Форт Лазурный. И Венди с Лайсой к ней приставил. Официально, как менталистов на службе короны. Девочки ужасно гордились ответственной миссией.

Эухения то охала от ужаса, то восторженно всплескивала руками, слушая мой рассказ. Папку со стихами Виолы тут же изъяли и засекретили, наложив кучу охранных заклинаний. Даэнир церемонно пожал мне руку и сказал, что только корона мешает ему вопить от радости и прыгать выше головы. Собственный тауматург! В его царствование! Неслыханная удача.

Осталось только расшевелить Виолу и уговорить создать обратное заклинание. И учить, учить, учить!

Семейству Демари король объявил свое неудовольствие. Никакой карьеры при дворе и никакой столичной жизни! Не мечтайте! Опала.

И о замужестве девушки король позаботится лично, поскольку родители в этом случае проявили преступное легкомыслие, оказались слепыми и жестокими. Все общество Лундази обсуждало и осуждало редкостное самодурство. Ладно, обедневший, облысевший барон или вдовый граф, с взрослыми детьми, такое бывало, и проглотили бы, но катабец! У которого уже есть две жены, семеро детей и полон дворец наложниц!

Это вовсе свою дочь не любить надо, чтоб так ее судьбой распорядиться.

Катабскому вельможе отказали. Князь он там, или не князь. Хоть принц! Девушка с латентной магией. Самим мало.

Я возвращаться в Берсебу не захотела. У меня в Лундази работа. Жилье. Мой авторитет в отделении взлетел до небес. Ребята, ворвавшиеся в дом Цунхве, получили повышение на два звания и солидные денежные премии. Король лично каждого поблагодарил! Медаль навесил «За охрану правопорядка Кэллавейна». Благородную девушку спасли от злокозненной ведьмы – это ли не радость, попутно схватили за какие-то махинации отпрыска Цунхве? Туда и дорога! Ведьмин пособник, чего его жалеть? Леонарда сразу увезли в столицу, не особенно распространяясь, кого схватили.

И ведь кто указал на преступление? Донья Ирма указала. Думаю, если бы я сейчас ткнула пальчиком на любой дом в Лундази, половина отделения бы рьяно кинулась ломать двери. Правда, в гости к сержанту, теперь лейтенанту, пришлось сходить, но там половина отделения праздновала повышение, не страшно. И мама у него очень милая оказалась, и сердечно меня благодарила. Намекала, что им невестка очень нужна. Да там треть отделения готова жениться хоть сейчас, несмотря на отсутствие у меня своего домика и крайне незначительную зарплату. По сравнению с тем, как меня приняли, очень приятная разница.

Даэнира Дженни сплавила на ночную рыбалку, и мы проводили вечер вдвоем, сплетничая и лакомясь засахаренными фруктами и орешками на террасе. Нагревшиеся за день плиты отдавали тепло, мы разложили одеяла и подушки и валялись, глядя на звезды. Купол от прослушки, от насекомых, хорошо!

– С ума сойти, Лео – Черный артефактор, – вздохнула Дженни. – Это ведь он меня пристроил к магистру Ямбиру, когда я не знала, куда идти. Что с ним стало?

– Зависть его глодала. Самолюбие больное, – у меня был ответ. – Я еще тогда, в Берсебе почувствовала что-то знакомое, когда на меня бандиты блокатор надели его работы. Я за ним много доделывала практических, считай, весь первый курс, знаю его отпечаток. Лео страшно обижало, что он на бытовом учится, вот он и начал копаться в артефактах, считая, что это больше ему подходит. Старался затмить доблестных предков, придумывая новые схемы и перекручивая старые.

Наработки-то у Цунхве чуть ли не за пятьсот лет сохранялись, секретов много. Он пользовался ими, начал потихоньку сплавлять поделки. Что-то выходило удачно, что-то нет. На развлечения, карты, кости, скачки и девок деньги требовались постоянно. Очень скоро он скатился в нишу противозаконных амулетов. Гордился даже, наверное. Вот, смотрите, вы меня на бытовой сплавили, не оценили, а я великий артефактор! Потомственный. Достоин своих предков! А недоучка такого навертеть может, что три магистра за год не распутают.

– Не посрамил, да. От такого Мун Цунхве не скоро отмоются. Со всех придворных постов полетели, как листья осенью. Даэнир ужасно рассердился. А тайная стража трясет их по поводу связей с Катабией. Больно интересные у них знакомства оказались, – кивнула Дженни.

– Эта старая дура, донна Фиона, побоялась, что переусердствовала, и Виола того и гляди, помрет. А магия у нее точно есть, только ведьма про тауматургов не знала, у нее же не академическое образование, – хмыкнула я. – Превращение она видела, но не разобралась, подумала, стихийный разовый выплеск. Повторить Виола не могла, как ведьма не билась. А Виолу стращала, что ее казнят за колдовство, чтоб помалкивала и слушалась. Намекнула родне, что за магов катабцы золотом по весу платят, Цунхве и решили никчемную правнучку пристроить, поправить финансовые дела рода.

Дженни перевернулась на живот и подперла подбородок кулачком.

–Ии-ирма? Почему ты мне про своего отца не сказала?

– На выставке не место было. Да и не отец он мне, как выяснилось, – я легла на бок. – Да к тому же тайный миллионер. Мне пока некогда было заняться, но у него денег столько, сколько у порядочного человека не может быть. Я знаю доходы с нашей фермы, там в сто раз больше. И мама в бегах с новорожденной сестренкой. Скрывается, а от кого, неясно.

– Ничего себе! – Дженни села. – А кто наследует?

– По закону должна я и брат, но я еще не видела завещания. Не знаю, какой в Гедарефе следователь, но в Берсебе тупица и такой… обиженка. Он и пальцем лишний раз не шевельнет. И брата я не нашла, хотя искала.

Дженни укоризненно защелкала языком. Весь ее вид говорил «надо было раньше просить о помощи». Наверное, надо было. Но хотелось самой, без костылей обойтись.

– Как ты смотришь на то, чтоб сгонять в Гедареф и обратно? Я самого лучшего следователя из главного управления пришлю. Миллионы не должны болтаться в воздухе. Они не берутся из ниоткуда и не исчезают без следа. И тебе не повредят.

– Дженни, ночь на дворе! – засмеялась я.

– Ладно, поспим и махнем. У меня портальный камень есть.

Дженни съела орешек и прищурилась.

– Мне кажется, ты поправилась.

– Конечно, – легко согласилась я. – После университетской-то голодовки! Я там, как гончая, бегала с лекции на семинар, с семинара на коллоквиум, с коллоквиума на подработку, с подработки в библиотеку. А тут работа спокойная, сидячая, море, воздух, питание отличное.

Свожу тебя утром в «Три кота», оценишь морскую кухню. Дон Зебио в четыре утра на пристань ходит, чтоб встретить рыбаков с уловом и купить самое свежее прямо с лодок. Морской окунь на гриле с тимьяном и розмарином, смазанный смесью оливкового масла с чесноком, морской солью крупного помола, со свежесмолотым белым перцем! Представь!

– У меня уже слюна потекла, – призналась со смехом Дженни.

– Терпи теперь до утра, – важно изрекла я.

– И-и-ирма? А что на личном фронте?

– Ничего. – Слишком поспешно ответила я, натягивая покрывало.

– Ничего выглядит совсем не так, – возразила Дженни. – Я точно знаю. Ты сегодня пятнадцать раз за вечер погладила живот с умильно-идиотским выражением. Продолжать?

Я молча открыла рот. Не замечала! Я правда так делаю? Привыкла со Стеллочкой мысленно разговаривать. Маги ведь осознают себя с момента зачатия. Вот и выдала себя. Дженни, как облупленную, меня знает, кого я обмануть хотела? Ну, не обмануть, но недоговорить.

– Ну? – Безжалостно потеребила меня подруга.

– Ничего от тебя не скроешь. В апреле рожать, – буркнула я, отворачиваясь.

Дженни радостно захлопала в ладоши. Затем наклонила голову с недоверием и обидой в голосе:

– А свадьба когда? Ты что, меня не приглашаешь? И Салли?

– А свадьбы не будет. Джен, глупо вышло. Стыдно признаться. Ребенка я из борделя принесла.

Дженни прижала пальцы к вискам и посмотрела на меня с ужасом.

– Чего я еще про тебя не знаю?! Моя подруга ходит в бордель! Вот теперь рассказывай все подробно! Почему я должна из тебя каждое слово клещами тянуть?

***

Гедареф встретил туманом и легкой моросью, обычной для этого времени года. С холма мы видели зеленые луга, поля, засеянные рапсом и викой, невысокие плантации местного чая. Стада овец, пастуха на лошади, бдительных овчарок.

– Красиво у вас, – сказала Дженни, поеживаясь. – Только сыро и прохладно.

А я говорила, что Гедареф не Лундази, и надо теплее одеваться! Молча сунула Дженни запасную шаль. Не зря сунула в сумку.

– Ничего особенно красивого. Сельскохозяйственная провинция. Наша ферма вон там, – указала в сторону группы строений на горизонте. Под ложечкой засосало, но я переборола это ощущение.

– Туда пойдем?

– Нет, нам в городок, к нотариусу. Отец, если делал завещание, то у него. И в ратушу, наверное. Показаться, документы предъявить. Отделения полиции тут нет, один стражник на две тысячи селян. Но он больше беспорядками всякими занимается, мелкими кражами, пьянство пресекает, драки… вряд ли он занимался расследованием, не по его части. Следователь приезжал из Крунсдорпа. Некто дон Риф. Он же отдавал приказ об аресте мамы. Некроманта вызывали из Берсебы, тут своего нет.

– Откуда ты знаешь такие подробности?

– Из газет, Дженни. Я прочитала все, что печатали про убийство, и полицейские протоколы тоже.

– И?

– Уверена, мама не убивала. Она в смертельном страхе схватила вещи и выбежала с ребенком из дома.

– На ферму придется все же зайти. Прикинуть, что и как происходило, – нахмурилась Дженни. – Мой следователь уже должен быть там.

– Зайдем после нотариуса, – кивнула я. Подумала, что может, и заходить не придется. Если отец был настолько богат, то для него эта ферма значила не больше, чем катушка ниток в ателье. Мог отдать, продать, подарить кому угодно. Вовсе не факт, что оставил наследникам. Да и какие мы ему наследники… однофамильцы, и только. По-честному, мы и претендовать ни на что не можем. Приблудыши, а не Тиманы. Разве что метрика без прочерка.

– Можно провести ритуал поиска сродства крови. Я попрошу Даэнира, – Дженни взяла меня за руку. – Ритуал сложный, но половина твоей крови от отца, значит, его можно призвать и зарисовать, отпечаток ауры снять. Все упрощается тем, что он маг, все проявленные на учете. А по портрету уже начнем поиск.

– Так делают?

– Конечно. Установление отцовства одно из самых частых обрядов, сама понимаешь, ушлых дамочек много, а желающих воспитывать не своего ребенка куда как меньше.

– Но вдруг он жив?

– Неважно: жив ли, мертв, его наследие в твоей крови присутствует и покажет первоисточник.

– А почему ритуал считается темным?

Дженни призадумалась.

– Наверное, потому что с кровью работают чаще темные. Это, считай, почти призыв духа. Но теоретически любой маг может, просто ему больше сил надо вложить. А кровь черным сама шепчет свои тайны.

Я горестно вздохнула и это не укрылось от цепкого взгляда Дженни. Пришлось объяснять.

– Вранье это, насчет усиления, я ведь ради этого пошла в тот притон. За силой. Уставала ужасно, а работы очень много было. Ребенка понесла, а сил не прибавилось. Ни капельки. Мне так плохо было целый месяц, а я дура, и не догадывалась. Считала, переутомление и хроническое магическое истощение. Коллега заметил и зелье посоветовал. Мужчина!

– Глазастый какой, – отметила Дженни.

– Многодетный отец, у жены такое видел.

За разговорами мы дошли до центра городка. Тут, как и в больших городах, шли дощатые хибарки, дальше домики получше, приличные дома с садиками, затем каменные особнячки с участками, а затем и главная площадь. Все нужное здесь. Налево храм, направо ратуша, прямо дом бургомистра. За спиной домик стражника с погребом для арестантов, контора нотариуса, ссудная контора от банка и конторы скупщиков. Шерсти, кормов, чая, зерна, скота… Позади храма школа. Я в нее бегала, со всеми нашими ребятишками.

– Нам туда, – кивнула на скромную синюю вывеску с серебряными буквами