Те кто отложил книгу в библиотеки, читайте сейчас, потому что после завершения оставлю на два дня, чтоб дочитали те, кто следил за Ирмой с самого начала и поддерживал автора комментариями и звездочками. После обрежу до ознакомительного фрагмента. Почему? Потому что подписку собрать не удается (и не первый год!). Мне хотелось бы книгу продавать. А это нужно уметь - заботиться о рекламе, раскрутке, влезать в лит. мобы, где авторы смозабвенно хвалялт друг друга и взаимно рекламируют. У меня на это нет времени и желания. Я пишу каждый день, а не даю проды раз-два в неделю крошечными кусочками. Так что поймите и простите. Спасибо, что читаете! Обнимаю, Дина.

***

32.

Хорошо, что оливка проскочила в горло раньше. Я бы точно подавилась.

Катабец! Высокий, красивый мужчина лет тридцати пяти-сорока, с черной короткой бородой, ухоженными пышными усами с кокетливо завернутыми вверх кончиками. В ярком парчовом халате. За поясом кривой клинок, на голове красно-белый тюрбан. Катабец снисходительно похлопал Лео по плечу, улыбнулся, показав крупные белые зубы.

Загляделась не только я, у официанта поползла к краю подноса кружка с пивом, посетители кафе головы свернули. Такое не каждый день увидишь!

Это же не тюрбан, это целое облако малиново-белой кисеи, затейливо скрученное, с огромной драгоценной пряжкой, с белым пером, с жемчужными нитями и веером из той же ткани! И как же он украшал мужчину! Придавал роста, стати, и наверняка что-то означал. Я чуть не застонала от эстетического восторга.

Опомнилась, когда кружка упала и со звоном разбилась, вернув мир на место. Официант бормотал извинения и собирал осколки.

Катабец скрылся в доме, окинув улицу высокомерным взглядом.

Как же так? Они же наши враги? Следующим из кареты вылезла человеческая развалина в золотистом камзоле, его бережно проводил в дом Леонард. Если маг и дожил до двухсот, то выглядит все равно не бутончиком.

Я промокнула салфеткой пот. Это что такое было? Что происходит?

– А я говорю, свадьба! – повысил голос мужчина, обедавший за крайним столиком. – Я бывал в Катабии и знаю их обычаи! Такие тюрбаны на голове накручивают женихи! И брошь свадебная!

– Будто ты видел катабские свадьбы? – вредничал и спорил его сосед по столу.

– А вот и видел! – упирался знаток обычаев.

Какое тут стеснение, тут не до правил приличия! Меня будто шилом в зад ткнули. Виолу хотят сговорить за катабца?! А то и сразу выдать замуж?!

– Уважаемые, простите, что вмешиваюсь, а чей это герб на карете? – я подскочила.

– Это карета старого Цунхве, и особняк тоже принадлежит ему, – ответил официант, принесший новое пиво спорщикам.

– Но там живут другие люди, девушка с дуэньей!

– Так что же, старый Цунхве там не живет и сдает дом желающим провести лето. Вот, что-то сам притащился. Но дом большой, места всем хватит.

– А я говорю, свадьба!

– Для свадьбы в храм едут!

– Сдурел?! Он же катабец, ему достаточно заплатить выкуп и подписать брачный договор!

А-а-а-а! Что же делать!? Я завертелась на месте, кусая пальцы. Вот отчего рыдала Виола! Если ее продадут, все, считай, ее жизнь кончена! Гарем, бесконечные роды, а Катабия получает тауматурга?! Да демона лысого! Это тварь, донна Фиона сговорилась с мерзким старикашкой Цунхве!

Чем я могу помочь?! Мероприятие надо сорвать! Как?! Как это сделать? Два мага и ведьма, меня там в баранку согнут. И ножичек у катабца очень убедительно выглядел. Наверняка не дурак саблями помахать.

Из-за угла вышел полицейский патруль. Какое счастье! Я кинулась к ним, как к родным.

– Ребята! Срочно нужна помощь!

– Донья Ирма? – Расплылся в улыбке старший патруля. – Говорите, чем мы можем помочь.

– Я с вами на рыбалку поеду, танцевать вольту буду, с мамой вашей согласна познакомиться, только войдите в этот дом и проверьте документы у всех присутствующих! Там катабец!

– Донья Ирма, мы с Катабией, конечно, в напряженных отношениях, но не воюем. И гостей можно принимать всяких, – осторожно напомнил сержант. – Это же аристократический дом! Нам нагорит за вторжение!

Я топнула ногой.

– Там маг, который меня обесчестил и отказался жениться! Арестуйте его!

– Соблазнять девушек не запрещено, – смущенно кашлянул полицейский.

– Там опасная ведьма! Официально заявляю!

– Донья, мы не имеем права! Нас же накажут за превышение!

– Слово мага, сама за вас хлопотать буду и передачки носить на гауптвахту! Пирог с малиной испеку! Торт шоколадный!

– А, да что там! – не выдержал один из рядовых и заколотил в дверь. –Откройте, полиция!

– Что? – лакея, открывшего дверь, буквально снесли внутрь.

– Где хозяева? – сержант выразительно позвенел наручниками.

– В гостиной!

Я принюхалась и рысью метнулась в сторону кухни. Там творился сущий ад. Все кипело, скворчало, шипело и булькало, метались помощники, стучали ножи, кричала кухарка и щедро раздавала подзатыльники подручным.

Я зацепила глазом фигурку Венди над корзиной морковки и замахала ей.

– Это еще что? – заорала повариха и замахнулась половником. – Вон!

– Молчать! Стоять! – слова я подкрепила силой.

Повариха замерла с поднятым половником.

– Ух ты! Научишь так делать? – подскочила Венди. – Что случилось?

– Виолу хотят продать катабцу! Увезут! Ее спасать надо!

Ахнула помощница, открыли рты поварята, выпучила глаза кухарка.

– Где она?

– В своей комнате, – ответила Венди без раздумий. – Как всегда.

– Беги за ней и выводи из дома.

– Там лакей сторожит!

– Ве-енди! – я закатила глаза. Кто иллюзорных кобр, как живых, избражает?

– Ладно, ладно, – Венди выскользнула из кухни.

– Отомри! – щелкнула пальцами перед носом кухарки.

В блеклых глазах мелькнул страх. Но поговорить мы не успели.

В кухню вошла донна Фиона, подслеповато прищурилась.

– Почему не работаете? Подавать обед через полчаса, а вы ворон ловите? Давно не проклинали?

– Не надо, донна! – взвизгнула помощница, закрываясь тазом.

Я замерла у кухонного шкафчика. Я стояла чуть сбоку от двери, и старая жаба меня пока не видела. Но вот она сейчас повернется и…

– Ай-яй-яй! Простите, донна! – заверещал поваренок, подкатившийся под ноги с миской миндаля и сбивший донну Фиону с ног.

– Да я ж тебя! – старая ведьма отвлеклась.

Я отмерла и аккуратно опустила на донну Фиону длинную и узкую корзину из-под апельсинов. Как раз ей по росту. Стазис для живой птицы! Скатерть взвилась в воздух и замотала ее сверху. Аккуратный круглый тюк поднялся и развернулся, повинуясь движению моего пальца. В море бы ее, да камень потяжелее привязать.

– Где ледник?

– Там! – сразу три помощницы показали на узкую дверь, а поваренок проворно открыл створку. Видимо, ведьма достала всех слуг в доме придирками.

Пусть остудится, это ей не повредит. Пристроив тюк на полку, я наклонилась к поваренку.

– Ты очень смелый мальчик! Настоящий герой.

– Донна Фиона выберется и всех уволит, – всхлипнула помощница. – И порчу наведет. Замуж ни в жизнь не выйдешь и не разродишься.

– Почему вы не разу не пожаловались? – возмутилась я. – Ведьмы за причинение вреда жизни и здоровью отвечают, как и все маги! За наложенную порчу можно на каторгу угодить! Ее же видно! И снять можно. В доме сейчас полиция, заявите на нее! Нет заявления, не будет и наказания! Так и будете по углам жаться и дрожать!

Помощницы начали неуверенно переглядываться.

– А что, и заявлю! – кухарка сняла фартук и хлопнула его на стол. – Жизни никакой не стало с этой донной! Я сорок лет в знатных домах готовлю, никогда такого не было! Все ей не то и не так! И подопечную она совсем замучила!

Не замучила, а иссушила.

Виола! Я выскочила за дверь. В холле раздавался визгливый старческий тенорок и отрывистые фразы полицейского.

По лестнице для слуг спускалась Венди, таща за руку безучастную Виолу с остекленевшими глазами.

– Ирма, я там нечаянно… в общем, лакей замертво свалился, не знаю, помер или нет, – пропыхтела Венди. – Змей сильно боится.

– Замечательно! Нам только дохлых лакеев не хватало!

Общими усилиями мы вытолкали Виолу из дома. Нас никто не остановил.

– Куда ее такую? Дышит через раз и почти не моргает, – нахмурилась Венди.

***

Целитель управления полиции выпучил глаза и едва не подавился бутербродом, когда мы, такие красивые, явились к нему в кабинет.

– Это еще что?

– Жертва ведьмы после нападения, – отрапортовала я и махнула своим жетоном. – Проведите диагностику состояния и зафиксируйте повреждения ауры. Подтверждаю, что наряд действовал правильно и быстро. Они сейчас ведьму нейтрализуют и приедут.

– На кушетку ее уложите! – целитель бросился к шкафчику с артефактами.

Конструкция из проволочек мигала, жужжала и шелестела.

– Никогда такого не видел! Тотальное истончение ауры, множественные пробои эфирного тела! С таким истощением за пару дней умереть можно! – выругался целитель.

Мы с Венди переглянулись и удовлетворенно выдохнули. Свидетельство эксперта – весомое доказательство для начала расследования, донну Фиону будут судить. А на время расследования запечатают. Никого она больше не проклянет.

***

– Донья Ирма? – удивился дон Тарбад. – Вы по какому делу?

– По Виоле Демари.

Начальник помрачнел. Проблем я ему принесла немало. Воз и тележку примерно.

Семья Демари оказалась побочной веткой рода знаменитых артефакторов, их дедушка, сам будучи со спящим даром, женился на девице из рода Цунхве, стремясь пробудить спящие искры магии. Не вышло. Вернее, вышло, но совсем не так, как они ожидали. Дедушка Демари, латентный непроявленный маг, сам баловался сочинительством, его водевили до их пор в театрах ставят (под псевдонимом, конечно). Папенька баловался изящной словесностью и даже издал исторический роман, а Виола родилась поэтом. Тоже магия ведь!

Но ждали-то не этого! Ждали яркой и проявленной магии! Хоть водной, хоть воздушной! Да хоть бы и слабенькой целительской! Чтоб похвастаться перед соседями, чтоб на брак повыше замахнуться. Так-то они сами не бедные, и семья старинная, но сельские аристократы. Помещики. А хотелось со столичной элитой породниться. Где лоск и блеск, и двор, и король! Балы и приемы. В зятья хоть бы завалящего барона хотелось. Или графа, пусть бы и совершенно обнищавшего. Титул сам по себе богатство.

Или за мага! Малакаля вся провинция знает, богатейшие угодья, мага можно и без титула в семью принять. Даже ехать никуда не нужно, сосед. Только Малакаль не хотел становиться частью семьи Демари, и от обещаний помощи от Цунхве тоже отказывался. И чертежи свои не показал и артефакты на своей мануфактуре сам разрабатывал.

Обидел он этим семью Цунхве сильно. Не желал карьеры при дворе, странный такой. Наверное, умом тронулся, как дар выжег. Ух, как его проклинала донна Фиона! Ежедневно! Вот что ему стоило жениться, заделать дитя, да и сдохнуть… хоть бы и от простуды! И получше люди помирали, и ему нечего сидеть без толку на своем богатстве.

А Виола стишки пишет чуть ли не с пяти лет. Маменька умиляется, мужская часть Демари скрипит зубами. Был бы парень, ему поэтом быть можно, и не зазорно, а девица… Невыгодно! И ругали, и стыдили ее, критиковали безжалостно, высмеивали, а без толку. Пишет. Плачет, но пишет. Малахольная девица, под стать сбрендившему магу.

Все это мне рассказывала Венди, мы же с Виолой чуть ли не в обнимку в экипаже сидели, пока в отделение ехали. Как менталистке не покопаться? Не удержалась. Морщилась, кривилась, чуть не отплевывалась. Горькие воспоминания, много обид и несправедливости. Да и мне захотелось по мордасам родителям Виолы надавать. Вот за что они родное дитя гнобили? Магия им не та, пол не тот, надежд не оправдала. Фу, снобы и эгоисты.

После осмотра целителя Виолу перевели в полицейский госпиталь, но семейка Цунхве настойчиво потребовала выдать им родственницу. Они ей придворного целителя организуют. И примерно наказать полицейских, сорвавших торжество в их доме – тоже. Полицейский произвол! Перед гостем страны такой позор! Прадедушка от Цунхве нашел ей жениха, настоящего князя, хоть и катабского, так что с того? Почти принц. На золоте пить-есть будет, а в Катабии ее стишки никто не поймет. Кому там интересно будет, что она лопочет? Родители подумали и согласились.

Родители уже едут, никуда не денетесь, обязаны благородную девицу отдать. Это не считая попыток подкупа персонала и охраны. Виолу пытались просто выкрасть из госпиталя. Если бы не мои сторожевые артефакты, то выкрали бы.

Катабский вельможа предъявлял претензии за то, что ему не дают видеться с невестой. Но тут начальник отделения был краток и зол. Договоров о браке между Кэллавейном и Катабией нет, наших девушек мы туда не отдаем. Наши магички нам самим нужны. Не магичка? А все равно, если желаете жениться, будьте добры гражданство принять и служить Кэллавейну.

Тем более, старая семья, аристократия, с чего бы им стремиться дочь отдать в катабский гарем? Это же ни внуков не увидеть, ни с дочерью повидаться. Родительская воля? Это форменное злоупотребление, а не решение.

Не дело полиции лезть в семейные дела? А девицу доводить до смерти самое что ни на есть подсудное дело.

Вы знали, что ваша почтенная тетушка ведьма и энерговампир? И питается за счет Виолы уже более шести лет? А коли зачерпнула ведьма дармовой, чужой жизненной энергии и присвоила ее, она теряет способность силу мира усваивать. А без заемной помрет, иссохнет. Так вы знали, что донна Фиона опасна для окружающих?

Многочисленные вопросы не мешали Цунхве ежедневно подавать жалобы. Уже и бургомистр поинтересовался делом, и губернатор, и алькальд, и из столицы запрос за запросом шлют.

Дон Тарбад держался стойко. Но и над ним начальство есть. И начальство давило и требовало выдать девицу на руки родителям. Ведьма? Демон с ней, судите, казните, а семейный покой помещикам Демари верните.

– Не могу я ее больше в госпитале держать! На меня со всех сторон давят! Уже в совет магов кляузу настрочили, что почтенную магическую семью какие-то ищейки оскорбляют, унижают и лишают достоинства!

– Кого лишают достоинства? – в кабинет без доклада шагнул высокий худощавый старик. Его лицо тут же поплыло, морщины растворились и на нас посмотрели яркие зеленые глаза короля Даэнира.

– Ваше величество! – с облегчением я выдохнула. – Какое счастье вас видеть!

– Это же замечательно, когда подданные испытывают счастье, видя своего короля! Ирма, что случилось? Мы примчались сразу, как только получили твою записку. Дженни разволновалась.

– Да тут кто угодно разволнуется, – кивнула я. Саму колотило. Уволить могли с волчьим билетом, Виолу уморить или увезли, и ребят подвела…

Начальник переводил глаза с меня на короля, думая, не сошел ли он с ума. Не ожидал служака, что его архивистка на короткой ноге с монархом, и король обращается к ней на «ты» и по имени? Очень хотелось язык показать, но я сдержалась.

Даэнир, не долго думая, выгнал начальника из его собственного кабинета и наложил купол тишины.

– Вы не представляете, ваше величество! – начала я.

– Ты не представляешь, что я могу представить, – хохотнул король.

– Дженни где?

– Побежала к тебе домой, а я на работу, мы разделились. Надо полагать, скоро будет здесь.

Мы поболтали минут пятнадцать, когда в кабинет впорхнула Дженни.

– Я уж думала, что-то страшное случилось! – мы обнялись.

– Случилось, Дженни, случилось. Именно что страшное.

– Это ты про двух девочек из школы ментатов, которые хозяйничают у тебя дома? – прищурилась Дженни. – Рассказывай!

Я не успела ничего сказать, за дверью раздались крики. Пришлось открыть.

Дряхлый, но яростно сверкающий глазами Филикус Цунхве потрясал сандаловой тростью. За его плечом маячил Леонард, расширивший глаза при виде меня.

Добрые люди уже доложили о прибытии короля, и престарелый аристократ примчался требовать справедливости. Надо узнать, кто у нас такой услужливый в отделении.

– Государь! Защиты и наказания для злодеев! – воскликнул старик.

– Да, государь, – некультурно влезла я. – Прошу познакомиться со злодеем. Леонард Эль Цунхве, он же Черный Артефактор. Автор многих запрещенных артефактов, находится более трех лет в розыске.

У старого Мун Цунхве отвисла челюсть.

– Арестовать! – моментально распорядился дон Тарбад.