– Ты занят, дорогой? – в дверь кабинета заглянула королева.

Могла бы и слугу прислать, но ее величество Эухения ненавидела дворцовые условности. От ее будуара до кабинета мужа сто шагов, сама сходит.

– Ничего не получается, – Даэнир вложил тонкую костяную закладку в толстый справочник и захлопнул его. – Не встречалось таких случаев в истории Кэллавейна. Уверен, и совет магов скажет то же самое.

Птиц поселили в оранжерее. Даэниру казалось, что они смотрят на него с упреком. Он же могучий черный маг, он король, к его услугам все маги королевства, и почему он их еще не расколдовал? Строгая секретность и клятва о неразглашении всех участников операции вопроса не решает. Одно дело – забавная умная птичка, другое – возможность превращать неугодных в птиц. А лучше в ослов, лошадей и других полезных, не хищных животных. В хищных чревато. Но лучше об этом даже не думать, потому что желающих заполучить такое заклинание окажется тьма-тьмущая. Превратил врага и живи спокойно, что тебе воробей сделает? Или даже не врага! Дядюшку, который зажился на свете, а племянникам жить хочется на всю катушку. И как тут расследовать, как доказать? И что вменять? Не убили же… а просто деликатно убрали помеху. Статью в Уголовное уложение придется вводить новую. И ведь прямо не напишешь, надо так, чтоб никто не догадался. «Насильственная смена антропоморфной формы на любую иную?».

– Ты разберешься, – королева ласково взъерошила волосы мужа.

Даэнир откинулся в кресле, подставляя голову под ласку, как большой кот. Он был уверен, что не найдется на свете женщины, способной выдержать темный поток такой силы, а вот! Обрушилось счастье! И трое малышей в столице ждут возвращения родителей. Еще бы в стране порядок навести. Даэнир вспомнил освобожденного из рабства мага и помрачнел.

Сломленное дрожащее существо с пустыми глазами, ожидающее только приказов. Он недоверчиво трогал свою шею, освобожденную от тяжести ошейника. Потом у него случилась истерика. Двумя днями позже он тупо раскачивался на своей койке, бубня «я свободен», «я свободен». Только что делать со свободой, он не знал. Забыл. Даже имя свое забыл. Отзывался на кличку Джой. В Катабии так называют верблюдов, быков и рабов.

Придворный менталист, обследовавший пленника, уловил тень воспоминания, что учился маг в Иссоке. Направят портрет в университеты, кто-то из преподавателей да узнает несчастного. Если он не придет в себя, придется накладывать печать на дар и отправлять в тихий монастырь. Какая расточительность для страны.

Катабии, само собой, заявить ноту протеста. Потребовать выдачи пленных, обращенных в рабство магов. А они могут им принца обратно выдать. Десятого. Султан, конечно, не согласится. Магов мало, принцев много. У него семнадцать сыновей, одним больше, одним меньше. Пока наследником провозглашен третий. Десятый убежден, что замысел напасть на школу, воспользовавшись неприязнью местного населения, принадлежит ему. Даэнир в это не верил. Задумал акцию кто-то поумнее и похитрее десятого принца.

– Дорогой, что ты думаешь насчет поездки на море?

– На море? Сейчас? – Даэнир удивленно посмотрел на жену. Дженни никогда не бегала от работы, тут еще многое предстояло сделать. Проследить за выздоровлением детей, отправить по другим школам, наградить стражников, с птицами вопрос решить… До чего же не вовремя убили магистров менталистики! Они как раз ведь начали разбираться с пернатыми. Не успели.

– Ирма прислала письмо. – Дженни взмахнула листком. – Просит приехать инкогнито с малым числом сопровождающих, а лучше без них. Важное дело.

– Так и пишет? – Даэнир отлично помнил Ирму, но подруга жены всегда была очень тактичной девушкой, очень гордой, щепетильной, и предпочла тихо отступить в тень, когда внимание всей страны сосредоточилось на Дженни. Другая бы из кожи лезла, с королевой рядом показаться, Ирма нет, подчеркнуто скромно себя вела, не допуская фамильярности. Вообще, у Дженни прекрасные подруги.

– Конечно, не так! Записочка с восторженным описанием красот Лундази. Она написала нашим шифром. Читать надо каждое третье слово.

– И что же?

– Я знаю Ирму. Если она пишет важное дело, значит, действительно важное.

Даэнир немного подумал, крутя в пальцах записку на розовой бумаге, пропитанную духами. В глубине души разгорался азарт. Пожалуй, он засиделся на троне. Почему бы и не навестить приморский городок? В самом худшем случае они потеряют пару дней, зато можно будет искупаться или самому поймать рыбу. Тунца, например.

– Сложу сумку, – кивнула королева, читающая его мысли.

– Я настолько предсказуем?

– Уверена, тебе вот это все смертельно надоело! – королева указала на стол, заваленный бумагами.

– Мы планировали посетить монастырь Парящей цапли.

Дженни закатила глаза. Даэнир проказливо улыбнулся. Действительно, глупо, будучи сильнейшим магом страны, трястись два дня на лошади или в паланкине. Протокол требует неспешного передвижения королевского кортежа, дабы народ видел монарха и мог выразить верноподданические чувства. Тьфу!

Пусть охрана и сопровождение выдвигаются. Найдут, кого посадить под расписные шторки паланкина. В своем начальнике службы безопасности Камилло Манси король не сомневался.

– Я должен знать, куда вы намылились, ваше величества! – уперся Камилло. Ага, он настолько наивен, чтоб поверить, что королевской чете захотелось окунуться в море?

– Ирма написала, – сдалась королева.

– Погодите, – нахмурился Камилло. – Ирма Эль Тиман? У нее же отца убили недавно. Ее могли заставить написать это письмо, чтоб выманить вас.

Дженни тихо ахнула, прижала пальцы ко рту.

– То-то она мне показалась грустной на техномагической выставке! И ничего ведь не сказала!

Король переглянулся с Камилло. Чем тут поможешь? Мертвых оживлять ни один маг не может, а свежий зомби вряд ли бы устроил Ирму вместо отца.

Камилло злорадно улыбнулся. Никуда они без него не денутся! Выдумали еще, сбежать, как дети с уроков! Он не отпустит! Не маг, да, но боевыми и защитными артефактами умеет пользоваться!

***

Вот уж кого я не ожидала встретить, так это Лео.

Демон бы побрал этот морской курорт, едет и едет всякая шваль, пройти по улице спокойно нельзя!

Ну, справедливости ради, я не шла, а бежала, не глядя под ноги. Потому что отпросилась на часик, якобы к лекарю. Поэтому чуть не сбила Лео с ног. Припечаталась крепко. Твердый он какой-то оказался, широкий. Раньше поуже был и пожиже.

– Ирма? Эль Тиман, какая встреча! – Лео оглядывал меня с хищным интересом, придерживая за плечи.

Пусть смотрит. Я совершенно спокойно посмотрела на золотые кудри и голубые глаза. Без трепета в груди. Когда-то мне казалось, что они сияют, как звезды, и светят только мне. И только я смогу сделать его счастливым. Но, как оказалось, это могли все студентки университета. И не студентки тоже.

Белый костюм с иголочки, голубой шейный платок, шляпа борсалино[1] с голубой шелковой лентой. Настоящие шляпы можно скрутить трубочкой и пропустить через обручальное кольцо, она не потеряет форму. Цена от трехсот далеров. В провинции целое поместье можно купить.

– Отлично выглядишь, Эль Тиман!

Да, легкий золотистый загар, веселые глаза, румянец. Я значительно посвежела и похорошела в сравнении со столицей. Ну, так не душные аудитории, а вольный ветер, море и солнце чудеса творят. Наверное, и беременность сказывается. Я и сама себе нравилась в зеркале, и сослуживцы подкатывали регулярно. Исключительно вежливо и аккуратно, помнили первый день и разозленного мага. Тем не менее, весело проводить время я могла при желании хоть каждый день. А мужское внимание очень способствует цветущему виду и уверенности в себе.

– Спасибо, Эль Цунхве! – церемонно ответила.

Лео перекосило от моих слов. Он терпеть не мог, когда подчеркивали его специализацию. У него-то все в семье артефакторы! Мун Цунхве! Которые крайне негативно отнеслись к новому артефакторскому центру Ромбальда Ямбира. Из них никого не пригласили занять должности специалистов. А вот не надо было магистру ставить палки в колеса и травить на кафедре! И плевать на него с высоты придворного поста Феликусу Мун Цунхве не следовало. Аспирантов заворачивать, схемы ядовито комментировать, гадкие отзывы писать. Магистр не злой, но память у него отличная. Вот и пронесли огромный кус военных заказов мимо гильдии и мимо придворного артефактора. Магистр быстро стал архимагом, у них с Дженни прекрасные рабочие отношения, а Мун Цунхве остались не у дел. Со двора никто не погнал, понятное дело, но заказывают им блохоловки да будильники.

Между нами, мне казалось, что Дженни еще и за меня отомстила семейке Леонарда. Он много разглагольствовал, как ему не подходит какая-то сельская выскочка из Гедарефа, первая в роду, со слабеньким даром. У него принцессы из платьев выпрыгивают, герцогини в очереди у спальни мнутся, а графини всю лестницу заняли, оставив баронессам холл и прихожую.

Из платьев они может, и выпрыгивали, но поваляться с красивым сильным парнем и замуж за него идти – вещи разные. Графини это понимали, а Лео до сих пор не понял.

– Смотрю, твои дела на лад пошли? Выглядишь не нищенкой в лохмотьях!

– Дай пройти, Леонард. Спешу на свидание.

– Что, нашелся какой-то глуповатый простолюдин и на тебя?

– Умнейший маг. Образованный и богатый, – ехидно улыбнулась я.

– Врешь! – прошипел Лео, хватая меня повыше локтя. – Ты мне немного задолжала за те полгода, что я болтался возле тебя! Ты же больше не девственница, уверенная, что будущему мужу это важно? Я свое возьму!

– Руки убери, ты забываешь, что я личная подруга королевы. Спесь Цунхве и так дорого вам обошлась, не углубляй яму для своего семейства.

– Врешь, – менее уверенно повторил Лео, но руки убрал. – Не страшно. Королева баба, а любая баба пнет любую подругу, если та заглядывается на ее мужа! Как тебе такой расклад? И есть ведь, кому королеве пошептать! Мы приняты при дворе, а тебя там что-то не видали, подр-руга!

Не видали потому, что сама не хочу. Что мне там делать, девочке с фермы?

Я лениво улыбнулась. Дженни совершенно не ревнива. И отлично знает, что поток Даэнира ни одна из фрейлин, подруг, придворных дам просто не вынесет. Он после свадьбы вдвое сильнее стал, если ауру отпустит, полгорода будет рыдать, скулить в страхе, заползая под кровать. Дженни интересовалась, как такое может быть, это ведь штука обоюдная: она мужа усилила, он ее. Потому что сочетанность магии у них идеальная. И ни одна придворная шлюха под Даэнира не ляжет, потому что скорее описается от страха, чем до кровати доползет.

– Ты отдыхать или решил подыскать невесту пострашнее и побогаче?

– А ты я вижу, так и прозябаешь незамужем?

– Не прозябаю, а наслаждаюсь свободой, – уточнила я.

– Мне достаточно слово сказать, тебя уволят из любого приличного дома, да еще и воровкой ославят! Где ты нынче экономкой подвизаешься, – прошипел Лео.

Я только головой покачала. Сколько же дерьма в одном человеке может быть. И ведь оно не могло в одночасье набраться, это же многолетние залежи. Значит, он и был такой, когда я в него втрескалась. А я ничего не замечала. Что любовь делает, как глаза застилает!

– Извини, у меня дела, – я обошла Лео и направилась в свое любимое кафе. Пообедаю, заодно и за входом в особняк погляжу.

Салат с тунцом, каперсами и овощами, легкий томатный суп из морепродуктов (креветки, мидии, кальмары). Печеная скумбрия под овощной шубой или кролик с черной фасолью и розмарином? Я косила одним глазом в меню, одним на мостовую. В результате вообще не смогла выбрать основное блюдо, сказала, что добавлю позже, если не наемся. Официант понятливо улыбнулся, принимая заказ.

Рикши в высокий город не допускались, телеги только на рассвете, чтоб привезти продукты, а днем тут ездили исключительно кареты. Как по мне, глупость, рикши проворнее и не загромождают улицу, в отличие от карет. Вот такой раззолоченный рыдван и показался из-за угла.

Громоздкий гроб с гербами, запряженный парой белых лошадей, едва разворачивался на довольно узких старых улочках и остановился у порога.

Да, такая особенность местного зодчества: ворот у фасадов почти нет, как и глухих заборов. Заборами окружают сады позади особняков, чтоб чужие руки не обирали фрукты, а наглые чужие глаза чтобы не любовались прелестями отдыхающих дам, нежащихся под зонтиками у бассейнов. От дороги к дому, максимум, короткая дорожка и сразу крыльцо.

К карете подошел Леонард (а он тут откуда? Следом шел, не иначе), и подал руку выбирающемуся из нее человеку. К сожалению, резной позолоченный гроб полностью закрывал видимость. Познаниями в геральдике похвастаться я не могла, но герб постаралась запомнить. Вроде бы, чем проще герб, тем древнее род?

Торопливо проглотила оливку и раскрыла глаза пошире. Ну же?

[1] Borsalino – чаще подразумевают федору, мягкую фетровую шляпу с полями средней ширины, небольшой вмятиной на тулье и характерными ямочками по бокам. Обожаемый ганстерами XX века фасон.