Девочки, спасибо за звездочки, Надежда, спасибо за награду!

***

– Как сквозь землю провалились, – проводник потер усталые глаза. Столько вглядываться вниз с гондолы!

– Так может, и провалились? Вдруг там сквозная пещера? – повернулся Саймон. – Тоннель?

Оба проводника замотали головами.

– Такое мы бы знали! Скорее всего, идут под полным скрытом. Их не видно.

– Дети не могут идти бесшумно. Они всегда галдят, шумят, разбегаются и визжат…

– С кляпом не повизжишь, – тихо возразил один из стрелков. – А связанным не побегаешь.

– Зря мы сюда пошли. Хотели же к ущелью Трех братьев, – угрюмо сказал Мишель.

Все покосились на птиц, прижавшихся друг к другу. Ущелье к Катабии было ближе всего. А это была низкая долина, обожаемая местными травниками и охотниками. Вовсе не удаленная и не недоступная. Долина изгибалась подковой, и человек с острым зрением видел башни Берсебы на горизонте. Габриэль видел и ощущал отчаяние.

С другой стороны, по трудной тропе над обрывом не потащишь детей, там не каждая лошадь пройдет, мулы, да ослы… контрабандистская тропа.

Дирижабль висел у седловины горы, маскируясь под облако. Сюда его направил птиц, клюнув точку на карте. Спорить не стали. Но смотрели мрачно.

– Погодите… видите, елка качнулась? – громким шепотом указал второй проводник.

Действительно, небольшая елка слегка раскачивалась. Ее подруги стояли смирно. Габриэль прикусил губу. Будь дар с ним, он бы просто почувствовал присутствие живых, никакой амулет не помог бы. А сейчас он может только болтаться в лоханке над тропой. Бесполезный и пустой, выгоревший маг.

Почему-то, глядя на серые скалы, Габриэль вспомнил глаза Ирмы. Серые, светлые, прозрачные, как горный ручей. Разве он ей будет нужен? А на деньги она не купится, не такая она. Ей маг нужен настоящий, активный, чтоб кровь передать. А у него и детей не будет, старая ведьма, бабка бывшей невесты, прокляла его на бесплодие. Смысл тогда жениться? Чтоб отдать все накопленное предками в чужой род, семью жены? Мар Малакали на нем и кончатся. И жить он поменьше будет, не как другие маги, чуть подольше, чем люди, капельку поздоровее, но и только. А кому нужен муж, переживший жену? Мужья вовремя должны умирать, оставляя вдове и богатство, и силы им распоряжаться. Так семья жены и поторопит его, подав отравленный кофе на завтрак. И сегодня кофе горчил, он едва пару глотков выпил перед полетом.

Жениться Малакаль не хотел. Но королева приказала. Грустные мысли прервала команда:

– Готовься!

Птицы скользнули с леера и полетели над лесом, вопя во все горло.

Со всех сторон к ним поднимались, присоединялись лесные птицы. Сойки, иволги, зяблики. Дятлы выдали трескучую трель, отразившуюся от стен ущелья.

– Что они творят? Они же заставят врагов насторожиться! – чуть не простонал Мишель.

– Они их демаскируют, как охотничьи собаки указывают дичь! – командир стрелков отодвинул Мишеля от леера. – Пли!

– Там же дети! – ахнул Саймон.

– Дротики парализующие, прекратите кудахтать! – рявкнул командир. – Пли!

Из-под полога невидимости стали появляться люди. На тропе ругались, метались, отдавали резкие команды. Птицы верещали и кружились, сбивая концентрацию мага, творящего полог сокрытия. Маг там был непременно.

– Дайте мне арбалет! – Мишель дернул Габриэля за рукав.

– Самому мало! – огрызнулся Габриэль, отпуская крючок.

– Вы бы поосторожнее, вдруг промахнетесь? – ухмыльнулся командир.

– Я отлично стреляю, – обиженно возразил Габриэль, – это все равно катабские шпионы, они живыми не понадобятся! Одного для допроса оставить! Вот того, в тюрбане с закрытой мордой или вот того, толстого, который хлещет коня почем зря?

– Раз морда закрыта, значит боится, что узнают… – влез Саймон. – Принц, поди, какой-нибудь. У них там принцев, как собак нерезанных… кому и поручать такое дело, чтоб перед султаном выслужиться.

– Значит, он знает побольше прочих, – согласился Габриэль и прицелился.

Через две минуты все было кончено. «Покоритель небес» спустился максимально низко и заякорился за сосну. По тросам вниз заскользили стрелки. Оказавшись на земле, достали короткие клинки и начали короткую схватку. Впрочем, доделывать было мало, похитители все были ранены, кто и не по разу, щедро украшены птичьим пометом и сопротивляться в полную силу не могли.

Получивший в морду принц только злобно сверкал глазами, пока его вязали.

– Где же маг?

– Вон там, под кустом, – ответил детский голосок.

Дети… бледные, исцарапанные, кое-как одетые, но живые, вели себя очень спокойно, очень… не по-детски. Командир ждал слез, истерик, криков. Дети спокойно сидели кучкой и не мешали стрелкам, помогали младшим напиться и растереть руки после веревок. Смотрели на воздухолет, тихонько переговаривались. Командир только головой покрутил. Маги! Что там с ними делали в школе, что они на детей не похожи?

Двое стрелков подтащили к нему Худого сгорбленного человека в походной одежде. Он испуганно моргал и закрывал бритую голову руками. Командир рванул его за грудки… и поставил на землю. Маг тут же упал на колени. На шее мага, плотно ее обхватывая, виднелся толстый металлический ошейник с ушком для цепи.

– М-мать! Раб! Снимите с него эту дрянь!

– Дядя, нельзя снимать, он его задушит! – девочка лет двенадцати встала перед магом. – Надо хозяйской кровью открыть и заклинание сказать. Маг у вас есть?

– Дон Малакаль! Вы нужны внизу! – проорал командир стрелков.

Габриэль, готовивший подъемник, выглянул вниз. Слова-то он знал, но сила… силы почти нет.

– Могу не справиться, до города оставим, там посильнее меня маги найдутся! Сажайте детей в люльку!

Лебедка заскрипела. Они договорились детей везти в гондоле, а пленные пойдут пешочком. Не захотят идти, поедут на пузе на веревке за лошадьми. Лошади не обидятся.

– Я обратно с вами, – заявила та же серьезная девочка.

Командир поежился. Смотрела она на него, как его бабушка, столько силы было в глазах, столько уверенности. Мудрость в двенадцать лет? Командир порадовался, что у него нормальные, обычные дети. Такое в своей семье иметь, не приведи боги!

Девочка понимающе улыбнулась и командиру моментально стало стыдно.

– Почему?

– Двое наших упали в провал. Только потом догадались связать нас всех вереницей, – спокойно объяснила девочка, не дрогнув лицом.

– Так, может… – начал один стрелок и заткнулся.

– Если мертвы, тоже надо достать, – сплюнул командир и, не сдержавшись, пнул принца в бедро. – Твари!

– Они живы, – так же примороженно сообщила девочка. – Это моя звезда, я чувствую.

– На лошади удержишься? Ладно, со мной поедешь.

Детей, мешки и баулы диверсантов погрузили в гондолу. Тут дети все же начали проявлять эмоции и пищать от восторга. Командир украдкой вытер пот. Хорошо, что они не с ним поедут! Страшно ведь!

– Цвирр! – птахи сели на леер. Довольно крутили шейками, трясли крылышками.

– Спасибо! – От всей души поблагодарил Малакаль. – Вы столько жизней спасли!

– Наверное, у Трех братьев нас засада ждала, а детей здесь тишком хотели протащить, – предположил Саймон. – Катабцы до наших магов очень уж охочи. Каждый князек мечтает ручного мага на цепи иметь.

– Ты бы на артефакты глянул, нет ли там какого-нибудь, чтоб всех нас взорвать? – Мишель кивнул на мешок трофейных амулетов и артефактов.

Саймон ойкнул и побежал к мешку.

***

Работа сильно мешала сблизиться с девушками. Аристократкам не нужно было вставать на рассвете, когда они завтракали, я обедала, а когда шла домой с работы, они только собирались обедать. Совершенно наши ритмы не совпадали. Хоть увольняйся! А более всех интересующая меня Виола вообще оказалась редкостной тихоней и домоседкой. Она могла хоть три дня подряд из дома не выходить, и не страдала от ограниченности пространства. Наоборот, ее пугал шумный город.

Талант, мать его. И как вот ее охранять и сберечь от нее самой? У меня ни сил, ни возможностей таких нет. Да еще рядом с девушкой постоянно крутится донна Фиона. Я уже не сомневалась, что ведьма пьет жизненные силы своей подопечной, поэтому Виола такая вялая и постоянно сонная.

Даже поговорить с Виолой не удавалось. Единственное, что смогла, это переписать ее стихи за полгода. Ужасаясь и восхищаясь одновременно.

В день снятия повязки с глаз Лайсы мы решили себе устроить праздник. Как раз и выходные наступили. Холодный лимонад, засахаренные фрукты, безе и мороженое.

– Я просто не знаю, что делать, – призналась девочкам, ковыряя мороженое под тентом уличного кафе.

Напротив дома Виолы оказалось очень неплохое кафе. И выход просматривался. Хотя я и понимала, что это глупость, кто помешает обитателям дома выйти через заднюю дверь или калитку для слуг? Но ничего не могла с собой поделать. Тянуло, как на веревке, на Пальмовую.

– Ты ощущаешь опасность? – Уточнила Лайса.

– Не знаю. Ведьма точно опасная, но что мы можем?

– Написать родителям девушки?

– Это знатные аристократы, они не поверят какой-то писульке. Донна Фиона всю жизнь пасет юных дев, у нее превосходная репутация.

– Внедрить своего человека в дом?

Я вытаращила глаза.

– Что? – посмотрела на меня высказавшая предложение Венди. – Ты же нам оставляла детективы?

– Я вам оставляла сказки, а детективы брала себе!

– Тебе все равно некогда их читать, ты все время на работе, а нам помогать ты не даешь, – поджала губы Лайса.

– Если я не буду работать, нам нечего будет есть. И вообще, дети не должны работать. Вам учиться надо!

– А сейчас каникулы! – Венди показала мне язык.

Девочки были правы. До начала занятий в школе добрый месяц, а куда им возвращаться? Новости неутешительные. Школу разрушили, детей распределят по разным монастырям, пока найдут им новых наставников. Не так-то много в стране менталистов, способных учить детей. Есть факультет разума в Аминуэйсе, но студенты не дети, там совсем другой подход.

Я предлагала отправить их в Берсебу, вроде бы там уже наведен порядок, но девочки неожиданно бурно воспротивились. И сказали, что пойдут работать, чтоб не быть мне в тягость. Тут уже воспротивилась я.

Менталистов определять судомойками, курьерами или служанками? На более серьезную работу детей никто не возьмет, а признаваться в том, что они менталисты, так проще на животе кружочек нарисовать, чтоб все знали, куда целиться.

– Во-от! Я могу устроиться в тот дом… да хоть овощи чистить, – прищурилась Венди. – Ничего со мной не случится. Мне ведьма навредить не сможет. А за Виолой пригляжу.

– Из кухни? Не валяй дурака! Как ты оттуда сможешь наблюдать?

Девочки фыркнули и посмотрели на меня снисходительно.

– Ирма, это… особенность нашей силы. Можно установить… канал и следить по нему. Настроение, самочувствие, сильные эмоции, – Лайса погладила меня по руке.

– Все время забываю, что вы у меня чудовища, а не милые девочки, – буркнула я. – Но вас же не возьмут в дом с улицы.

– Твой дон Зебио знаком с местной кухаркой. Пусть порекомендует, – безмятежно отозвалась Венди.

– А почему ты, а не я! – возмутилась Лайса.

– Потому что ты следишь за Ирмой. За ребеночком, – отрезала Венди.

Я аж рот открыла. Думала, что смена климата так благоприятно подействовала, что я отлично сплю, прекрасно ем, перестала тревожиться и волноваться, меня не мутит, а это они?

– Немедленно признавайтесь, паршивки, что натворили, а то уши надеру!

– Это непедагогично! – хором заявили паршивки, глядя на меня честными-честными глазами.

Результатом бурных дебатов стало то, что в понедельник Венди, самодовольно показав нам язык, с запиской от дона Зебио отправилась на Пальмовую улицу устраиваться на кухню.