О, нет! Я закрыла глаза на секунду. Чтоб расплыться в фальшивой улыбке.

– Какая встреча, донья Лилиан! Как я рада вас видеть!

Примерно, как восьмилапа ночью в лесу. Впрочем, без донны Патрисии и донны Фионы девушка оказалась намного приятнее. Живая мимика, более естественные жесты.

– Вы тоже в Лундази? Все приличные люди едут туда на лето, сезон уже заканчивается, а матушка заставляла меня торчать в поместье Малакаля! Еле упросила забрать меня оттуда. Я чуть от скуки не умерла!

– Очень вас понимаю!

Я бы тоже умерла от скуки, если бы меня заставили торчать в поместье мужика, который знать тебя не хочет, да еще и избегает встреч всеми силами. К тому же в спину жарко дышат конкурентки. Это унизительно, в конце концов! Стайную охоту на мужчин надо запретить!

– Нет, не понимаете, – скуксилась Лилиан. – Я торчу там третье лето! Матушке пора бы догадаться, что на мне он не женится! Но она уперлась, как ишак! Земли, лес, заливные луга, рудник, термальные источники…

По всей видимости, наличие черного дара донью не смущало.

– У дона Малакаля есть собственный рудник?

– Даже не один, чего только у него нет! Но он не делится своими богатствами. Вот зачем столько одному человеку? – Плаксиво спросила Лилиан. – Он может себе позволить кушать с золотых тарелок бриллиантовыми вилками. А ест с дешевых фаянсовых!

– Да, в быту он крайне непритязателен, – согласилась я.

– Вот! И зачем ему баснословное богатство, если он не любит драгоценности, не ест деликатесов, не пьет, не играет, равнодушен к собакам и лошадям, скачкам, охоте? Одевается, как последний плебей! Вы помните, что у него подают на обед? Простонародная, примитивная похлебка, которую готовит неграмотная кухарка. Фу! У нас в доме лакеи одеты лучше! Им ливреи по мерке шьют, каждому индивидуально, чтоб не позорили своим видом хозяев. И повар из Фулирии. Матушка каждые три года меняет портьеры, покрывала, домашний и столовый текстиль, а гардероб каждый сезон. Никаких значимых потребностей. Да хоть бы оранжерею развел, как старый Гастен, это понятное и приличное увлечение для благородного человека, он трясется над своими кактусами, больше чем над детьми, выписывает их аж из Чапилии! Зачем деньги мужчине, у которого нет ни жены, ни детей?

– На изобретательство, – спокойно предположила я.

«Повелитель небес» обошелся в кругленькую сумму, поместье можно было бы купить. Я же видела сметы, считать умею. Дон Гэбри очень много средств вложил в воздухолет. Даже не считая украденных доном Сеймуром, все равно много. Если бы дон Гэбри тратил деньги на женщин, содержанка обошлась бы несравнимо дешевле, даже увешай он ее бриллиантами в три ряда.

– Чем бы маг не тешился, – раздраженно пробормотала Лилиан. – Да пусть себе изобретает! Жена ему чем бы помешала?

– Тем, что требовала бы внимания и таскала его по балам и приемам.

– О! – ротик доньи округлился. Похоже, такая мысль в красивую голову не забредала. – А он совсем-совсем не хочет на балы и приемы?

– Абсолютно! – подтвердила я с полной уверенностью.

– Тогда… тогда… – под белым гладким лбом закипела работа. – Знаю! В Валечиа есть такое! Спутник! Сательер! Друг дома. По договору занимает, сопровождает и развлекает жену, если супруг занят или в отъезде.

– В самом деле? – заинтересовалась я. – Как любопытно! Но боюсь, дон Габриэль на такое не пойдет.

– Но это же со всех сторон удобно! – С жаром возразила Лилиан. – Я не требую внимания и сопровождения, он не тратит время на светскую жизнь!

– А детишек ему, как своих, признавать? – не могла не спросить ехидно.

– Вы говорите неприличные вещи! Сательер не любовник! А официальный спутник-компаньон! – Лилиан поджала губки, став удивительно похожей на донну Патрисию.

– Думаю, если двое молодых людей проводят много времени вместе, симпатизируют друг другу и общаются, постель лишь вопрос времени. Кстати, куда вы дели донну Патрисию?

– Едет со служанками во втором классе, – фыркнула Лилиан. – Она хотела сюда влезть, но я не стала брать ей дорогой билет. Пусть радуется, что вообще везу ее в Лундази! Вы были там?

Дальнейший разговор свелся к восхищению морским курортом и жизнью в нем. Предположениями, кто там сейчас находится, и кто еще может приехать, а также видами Лилиан на брак с отпрысками аристократических семейств. Я слушала внимательно: не знаешь, что потом может пригодиться.

– Ой, у нас же зимой пропали сыновья в четырех семействах, и одна девушка. У Эмбру, Гастенов, Капедо и Сигидов. А Виолетта была из Илерет.

– Что вы говорите? Начисто пропали? – Я поставила ушки на макушке, услыхав знакомое имя.

– Полгода не слуху, ни духу, а теперь вдруг говорят, что они в монастыре. Меня сговаривали с Лораном Эмбру, но он же исчез! Столько планов нарушил! Такая безответственность! Вообще, наглость с их стороны, хороших женихов всегда не хватает, а они сбежали! Ну, и как выбирать мужа? Женился бы, а потом исчезал себе! – Лилиан надула губы.

– Вы их хорошо знали?

– Ну конечно, это же люди нашего круга! Не знаю, как они будут оправдываться, это же просто вопиющее нарушение приличий, вот так исчезнуть! Им всем присмотрели невест, мы строили планы… невеста Гастена замуж вышла за другого, потому что все было готово и заказано, а жених вдруг пропал! Не отменять же праздник. Нашли какого-то троюродного кузена, чтоб не оскандалиться. Теперь же совсем другая мода! Все платья придется придумывать заново! Оформление церемонии! И цветы, полгода назад все с ума сходили от фиалок, а сейчас в моде резеда. Зимой был в моде бирюзовый, а сейчас-то лимонный и золотой! Как при таких условиях выходить замуж?

– Действительно, наглость с их стороны. А девушка? Она тоже строила планы?

– Виолетта? – Лилиан поморщилась. – Я с ней не общалась, она, как съездила в свой университет, стала ужасно задирать нос. Вечно бегала с этими парнями, пользуясь тем, что она кузина Гастена! В Лундази мы непременно встретим Виолу и Азалию. Вы непременно должны присоединиться к нашему кружку!

– Кружку?

– Да, у нас поэтическое общество «Лунные строфы». Виола самая талантливая из нас, но мы тоже пишем очень милые стихи и читаем друг другу.

Я еле удержалась, чтобы не скривиться. Стихи у меня всегда вызывали зевоту. Это же не заклинания! Какой в них толк?

– К сожалению, я совершенно бесталанна.

Лилиан посмотрела покровительственно на бедолагу, открыто признающуюся в своем пороке. Я развеселилась, подумав о выражении ее лица, когда она узнает, что я не музицирую и не пою. И танцую плохо. Зато умею кастрировать бычков и стричь овец.

– Тогда вы можете приходить нас слушать! Это возвышает!

Я представила, как меня изгоняют веником после честной оценки творчества одной из графоманок. Они же потребуют критики, но на самом деле ждут только похвалы.

– Сомневаюсь, что смогу выделить время, я еду на новое место службы, – искренне обрадовалась, что у меня имеется уважительная причина не посещать сборище тонко чувствующих романтических барышень.

– Дон Малакаль вас выгнал?

– Нет, я решила прислушаться к совету донны Патрисии. Бытовых магов не выгоняют. Но находиться целыми днями в обществе мужчин не подобает молодой девушке, – тут я состроила самую чопорную физиономию, какую смогла.

– Донна Патрисия утомительная, но она часто бывает права, – заметила Лилиан со вздохом. – По части приличий она просто восьмилап. Если старые перечницы тебя ославят, считай, репутации конец. А правда, что магичкам можно открыто заводить романы?

– Более того, это полезно. Чувственный опыт развивает резерв и восприимчивость к эманациям.

В теории! Я не заметила особого увеличения силы, зато в животе скоро прибавится, любая кумушка не ошибется, бросив беглый взгляд, без всякой магии. Все вранье.

– Счастливые, – горько вздохнула Лилиан. – А я целовалась только с тремя парнями, как тут научишься, если потом им всем от дома отказали? Папенька у меня весьма суров.

Я хотела сказать, что надо меньше болтать, и искать для подобных уроков места поукромнее, но промолчала. Это ее жизнь, пусть делает, что хочет. Хотя, будь у меня такая выигрышная внешность… может, и дон Малакаль посмотрел бы на меня не как на полезное приобретение для мастерской.

После обеда, на удивление сносного, Лилиан открыла книжку, прочитала пару страниц и сладко засопела. «Вздохи и выдохи при свете луны» прочитала я на обложке и скривилась. Издают же всякую дрянь!

А у нас на десять студентов было по пять учебников «Рунной магии», ее сто лет не переиздавали. Эта наука, между прочим, требует инженерной точности и внимательности, комбинации рун надо тщательно просчитать, чтоб не ослабить эффект, а наоборот, усилить. Синергия рун, это взаимное усиление, когда рунный став «весит» больше, чем каждая по отдельности. Вместо того, чтоб спокойно учить всю неделю, приходилось делиться, учить с понедельника по среду, а в среду отдавать учебник другому студенту. В читальном зале было всего два экземпляра, зачитанные до дыр поколениями студентов, тоже не всегда успевала их выхватить накануне занятия.

Я с негодованием посмотрела на глупую книжонку. Делать нечего этим пустоголовым девицам!

День прошел в пустой болтовне. У меня от Лилиан начала ужасно болеть голова. Лилиан просто не умела молчать. Когда она закрывала рот, на нее можно было любоваться, как на прекрасное творение природы. Такое совершенство черт! Такая изящная красота! Но она его не закрывала, к сожалению. Я с ужасом подумала о гостиной, полной таких, молотящих чушь девицах, и от души посочувствовала дону Гэбри. Ноги моей не будет на их литературных игрищах! То есть, сборищах.

Буду повторять таблицу напряженности магофункций минералов.

На ужине в вагоне-ресторане нас ждала донна Патрисия. Узнав, что я по ее совету покинула предосудительное общество молодых холостых мужчин, она сразу подбрела, и даже простила мне наличие магии. При этом мне не понадобилось говорить ни слова, все делала Лилиан и ее несмолкающий язык.

– Вы нашли место в доме добродетельной донны? – Попыталась спросить меня компаньонка.

Ответить я не успела. Бессмысленно было пытаться прервать Лилиан.

– Ну, разумеется! – Расширила глаза Лилиан. – Ирма едет на новое место и будет посещать наши собрания!

– Ах, лучше бы вы занимались рукоделием! – нахмурилась донна Патрисия. – Боги знают, до чего вы досочиняетесь!

– Тетушка, – закатила глаза Лилиан. – Рукоделие нынче не в моде! Это для совсем уж отсталых провинциалок! В моде изящные искусства и тонкость чувств!

– Изящные, – пробормотала донна. – Изящные стишки быстро перерастают в политические памфлеты! Этьен Капедо уже дописался! Гадкие песенки про черную магию были уместны при прежнем царствовании, но не при короле Даэнире. Уж не подался ли он в монастырь от преследования властей?

– Да нас совершенно не волнует политика! – возмущенно взмахнула веером донья Лилиан. – Нас это не касается!

– Тебя это коснулось напрямую, дорогая, твоя свадьба с Эмбру отложена из-за побега Капедо с друзьями! – ехидно вставила донна Патрисия, а Лилиан покраснела и обиженно замолчала. – А при любых сложных обстоятельствах винят невесту, а не жениха.

О, миг тишины и блаженства!

– В самом деле, донна Патрисия? – спросила я. – Юноши так провинились?

– Уверена, что так, они же неразлейвода были, четыре шалопая, Лоран Эмбру, Этьен Капедо, Эдвард Гастен и Десмонд Сигида. Тоже стишки писали. И что вышло! Позор! – припечатала донна. – Родные с ног сбились! Кучу денег просадили на частных детективов.

– А полиция что же?

Дружное фырканье было мне ответом. Благородные люди полицию в дом не приглашают. Хотя, как по мне, исчезновение сразу четырех молодых людей случай для самого серьезного расследования. Но аристократы решили не допускать огласки? Шепчутся по гостиным? Зря, все равно все всё знают. Одна Лилиан способна растрепать новости на всю столицу и предместья. Да что там, на половину Кэллавейна, как минимум! Но у полиции нет оснований вмешиваться, поскольку нет обращения.

– Там еще бегала за ними хвостиком кузина Эдварда, донья Илерет, –вспомнила донна Патрисия. – Уж не знаю, как после такого скандала искать ей мужа. Лучше бы ей в том монастыре и остаться! Ни один приличный дом не примет брачного письма!

– А стишки были правда… непотребные?

– Да если бы непотребные, полбеды! Кто из юношей не писал про розовые перси и алые розы? Белые полушария и пышные бедра… не слушай, Лилиан! Они все изощрялись в остроумии, все дразнили эту несчастную Виолу Лаперот, – вздохнула донна Патрисия. – Не от мира сего девица. Она про снег – они ей про черную магию, она про дождь, они про реки крови, она про ветер, они про бурю народного гнева, про смену династии, и прочие опасные гадости…

У меня забрезжила одна мысль, которая требовала проверки.

– Донья Лилиан, я буду ходить на ваши собрания, – решительно сказала я. – Надо же приобщаться к прекрасному!

Еще два дня прошли вполне спокойно. Я ела, спала, повторяла заклинания, когда болтовня Лилиан становилась уж вовсе невыносимой.

Лундази встретил нас проливным дождем.