– Что-то вы бледненькая сегодня, донья, – поцокал языком библиотекарь дон Лусио. – Работаете много, переутомляетесь!

– Меня наняли, чтоб я работала, – развела руками. – Климат мне не подходит, дон Лусио, плохо себя чувствую, – начала создавать легенду и врать окружающим. – Собираюсь уезжать. Целитель рекомендовал климат сменить.

– Ой, как жалко! Погода у нас… да, не каждый привыкнет. А что дон Малакаль?

– А что дон Малакаль? Не умирать же мне из-за его проектов. Кто-то не может жить в холоде, кому-то не подходит жара. Мы вот один проект сделали, собрали воздухолет «Покоритель небес».

– Да-а, весь город гудит! Жаль, я не видел. Хоть бы одним глазком глянуть!

– На выставке увидите непременно! Совсем скоро! – заверила старика. – А я вам вот пирожков с финиками и курагой напекла. Знаю, вы любите сладкие.

– Замечательная вы девушка, донья Ирма. Замуж вам надо, и чтоб муж хороший был, хозяйственный и добрый.

– Совершенно согласна! – не стала огорчать доброго старика своим мнением о мужчинах вообще, и об отце ребенка, в частности; подложил же свинью, гад! Всю жизнь теперь перекроить надо. – А теперь дайте мне подшивки газет за этот год.

Половину июля события на нашей ферме полоскали на все лады. Какое счастье, что я уехала в тот же день!

«Кошмарное убийство в полях», «Жена-монстр», «Камень под крылом голубки», «Смерть среди овец» – самые мягкие из заголовков. Но ничего особо ценного там почерпнуть не удалось. Из полицейской сводки уже знала точные факты, а не бредни, в которых изощрялись журналистыгазетчики. И причину смерти знала. Так проломить голову мог кто-то стоящий сзади. Удар был всего один. Полицейский некромант в отчете указал, что отец не видел, кто его ударил. Духи не всезнающи, что видели при жизни, то и могут сообщить.

Мамы на тот момент в холле не было, она была на кухне. Это снизило градус обвинений в ее адрес, но не избавило от них совсем. Теоретически, она могла выйти с черного хода, войти в холл и ударить мужа кочергой.

Я никак не могла представить, зачем бы маме понадобилось убивать отца. Не из-за моего же диплома? Ее бегство всех смутило. Останься она в доме, всерьез никто бы ее не заподозрил. Мама хрупкая, тонкокостная, крошка рядом с могучим отцом, она просто не смогла бы ударить с такой силой. Я при всей своей худобе сложена покрепче. Всегда думала, что пошла в папу. Ан нет, в неизвестного дядю.

Могу предположить, что бежала она вовсе не от полиции. А от настоящего убийцы. И ребенка прихватила, чтоб спасти. Если бы собиралась заранее, планировала побег, в доме не было бы такого беспорядка. Мама у меня очень аккуратная. Тут же она просто хватала то, что под руку попалось в страшной спешке.

О! А ведь полицейский некромант легко может узнать, жив человек или умер. Портреты у них есть, кровь я дам. Хоть какая-то ясность появится. А если мамы нет… то я богатая наследница. Ферма стоит недешево, земли у нас ужас сколько. Надо зайти после некроманта к поверенному и заявить права на наследство. Цинично? А разве я обязана подарить семейное дело кому-то постороннему или короне? Было ли завещание, что в нем написано, все это надо узнать.

Боги! Я так злилась на отца, столько слов придумывала, чтоб доказать, как он был неправ, запрещая мне учиться. Мне так хотелось приехать и положить ему диплом на стол! Показать, что я умею. А теперь его нет. И больше никогда не будет.

Меня вдруг схватила за руку маленькая крепкая рука.

– Ирма, ты совсем не смотришь, куда идешь! – сказал голос Аймара. – Что тебе понадобилось вечером на Ремесленном рынке? Он вот-вот закроется.

Я завертела головой в полном удивлении. Действительно, огромные шестеренки у ворот рынка еле вращались. Прошла половину города и не заметила! Задумалась, да еще и щеки все мокрые.

– Не туда свернула. Выходи из полога, трудно же держать его столько времени. – Я махнула извозчику. В пролетке придается говорить очень тихо, чтоб возница не подумал, что везет дурочку, болтающую сама с собой.

– Нельзя. – Грустно отозвался мальчик. – Вчера люди побили двух наших учеников. Нам запретили выходить в город в нашей форме. На выход шьют другую, как у местных, чтоб люди не шарахались.

Магистры-пустые канистры! Как будто было трудно догадаться, что при виде формы школы люди могут проявить агрессию к детям! Это же дети! Сильные одаренные, но реакции и психика у них незрелые, они не смогут оценить опасность, защититься от нее. Что бы там они не считали сами.

– Они сильно пострадали?

– Не очень. Одному руку сломали, второму нос. Но все равно неприятно. Мы раньше не боялись людей, а теперь младшим запретили в город одним ходить.

Еще бы! Ментаты не боги, совсем не всемогущие. Детей жалко, но магистры получили заслуженный щелчок по носу. А то дети бегали ночью без охраны, а они и в ус не дули! Какая безответственность с их стороны!

– Аймар, у вас есть мальчик Тармель Тиман? Ему должно было исполнится тринадцать недавно.

– Нет. Такого у нас нет.

Сердце упало. Все надежды рухнули от такого короткого слова «нет».

– Разве что ему сменили имя?

– Что? – Спросила вслух и даже выпрямилась, но тут же умерила голос. – Сменили имя? Зачем?

– Ирма, у нас Орден. – Быстро зашептал Аймар. – При поступлении в храм меняют имя, и у нас тоже. Чтобы разорвать привязку к семье. Сирот оставляют, как есть, у них нет привязки. Я до школы был Мануэлем Монро. Мастер, принявший меня, вписал, что захотел.

– Аймар, вы с ним ровесники. У него черные волосы и зеленые глаза. Он из Гедарефа. Это мой брат, должен быть похож на меня. Он был не настолько мал, чтоб забыть прежнее имя. Я скоро уеду и хотела повидаться. Ты можешь спросить ребят в школе?

– Спросить могу, но не факт, что он признается. Не все наши хотят вспоминать прежние семьи. Хотя… я же увижу, кто что скрывает, – хмыкнул маленький телепат.

– Донья, улица Победоносной армии, – повернулся возница.

– Спасибо. Любезный, вот вам еще двадцать крейцеров, езжайте прямиком до бывшего монастыря. Там моя подруга ждет, я за нее беспокоюсь.

– Как скажете, донья.

Никакой подруги у меня не было, хотелось отправить мальчика в школу без приключений. Поглядела вслед пролетке и вошла в дом.

Я буду очень скучать по нему. Славный дом, теплый, душевный. Буду скучать даже по визгливым воплям донны Кенард, крикнувшей мне вслед привычное «Распутница». Не будь ее, я бы с удовольствием купила этот дом.

Но мне понадобится покой и положительные эмоции.

– При-рем! – на подоконник вскочил Трезор. Ой, Этьен. Я ему искренне обрадовалась и даже погладила по головке пальцем. – Будешь ужинать? У меня есть рисовая каша с курагой и изюмом.

Дожилась! Сижу за столом, давлюсь кашей и слезами, рассказываю птице о несчастье у меня дома. Он, конечно, не совсем птица, но пока воспринимать его, как человека, не очень получается. Не укладывается в голове.

Но я выговорилась и мне стало полегче.

– Поговорим? – спросила после ужина.

Бумажки я сожгла, но нарисовать алфавит заново не долго. Разрезать не стала. Пусть указывает клювом нужную букву, а я буду записывать. О, и словарь достану, он ведь сможет целое слово указать, так быстрее будет.

Этьен сообщал, что устроились они хорошо, стая за них очень рада. Их пятеро, четверо парней и Виолетта. Менталисты выяснили, что они числятся в пропавших, их ищут, но без особого успеха. Еще бы! Кто бы мог предположить, что людей можно в птиц превращать? В полиции сразу целителя пригласят, выскажи кто такую идею.

Все вели самую обычную жизнь баловней судьбы. Обеспеченные родители и дворянский статус позволяли не задумываться о куске хлеба. Достойное общество, гости, охоты, пикники, флирт. Они, разумеется, получили хорошее образование в университете Омеруру, изучая достойные дворян науки: философию, историю, право, экономику, технику и изящные науки: рисование, поэзию, словесность. Виолетта изучала ботанику и минералогию. Кстати, именно после ее исчезновения девушек перестали отпускать в университет. Вот до чего учеба доводит!

Момент превращения никто из них не помнил. Очнувшись с крыльями и клювом, Этьен в панике метался по полям и лесам. Лопать насекомых он не мог себя заставить, чуть не умер с голода. Увидел стены Берсебы, узнал город и стал побираться, отщипывая хлеб или склевывая фрукты с лотков.

Много раз пытался привлечь внимание, доверчиво шел к людям, но его только ловили и сажали в клетку, хвастаясь умной птичкой. Он легко открывал замки и улетал. Сколько он в таком виде, Этьен точно сказать не смог, но вроде бы тогда была зима. Не уверен. Людей он стал сторониться и прибился к стае таких же, как он, солнечных птиц[1]. Поскольку он был умнее и сильнее многих, то стал вожаком и повел стаю на захват роскошного сикомора. Они выгнали воробьев в славной битве. Огромное дерево дало приют и пищу, ведь смоква созревает круглый год.

У сикомора есть особенность: чтобы плоды стали сочными и съедобными, их специально повреждают осы-опылители. Без надрезов и проколов плод останется жёстким или горьковатым. Стая птиц с успехом стала обходиться без ос, пробивая клювом кожуру смокв. Троих собратьев и сестру по несчастью они постепенно нашли, шныряя по городу. А один из них не солнечная нектаринка, а попугай!

Они поколотили его, выщипали немало перьев, прежде чем прислушались к крикам о помощи.

Теперь благодаря мне у них появилась надежда.

Магистры обещали послать весточки родным, сообщить, что потерявшиеся чада живы. Пока решено говорить, что они находятся в горном монастыре.

Над Берсебой монастырей, храмов и обителей, как грибов, видимо-невидимо. От «Парящей цапли» до «Снежного лотоса», с разными уставами, степенью строгости режима, и разными духовными практиками. Никогда не найдешь там послушника, если он не хочет быть найденным. Чем круче монастырь, тем он труднодоступнее. Некоторые лепятся к горам, как ласточкины гнезда, некоторые стоят на вершинах отвесных каменных столбов, куда только на дирижабле и долететь.

В целом, провести год или пару лет в монастыре считалось положительным для взросления, а что сбежали, не спросившись, так молодые, глупые, не сообразили, как будут переживать и тревожиться их родные.

– Спасибо, что рассказал, Этьен!

Мы здорово с птичкой утомились, пока искали нужные слова и записывали получившиеся фразы. Решили перекусить. Пока я подсушивала квадратики хлеба для канапе, Этьен-Трезор прыгал по подоконнику, разражаясь ликующими воплями при виде копченой рыбы, сыра и ветчины. Для него я порезала хлеб, огурец и ветчину крошечными кубиками.

– Оставайся у меня ночевать, – предложила, видя, как осоловело моргает глазками Трезор.

– Ви-виви! – сказал Этьен, мотнув головкой.

– Виолетта? Будет волноваться? – Понятливо кивнула я. – Лети тогда, не заставляй девушку тебя ждать.

Птах впорхнул мне на плечо, ткнулся головкой в щеку и вылетел в окно.

Может, он поможет мне найти брата? Я попросила его посмотреть на черноволосых мальчиков подходящего возраста. У меня так мало времени оказалось, что приходится просить о помощи даже птиц!

Утром, улучив удобный момент, утащила Саймона в уголок мастерской.

– Дон, как вы догадались, что я беременна?

Саймон расплылся в улыбке.

– Так у меня трое ребятишек, донья! Я разу смекнул, что к чему! У моей Мелани было точно так же со вторым и третьим. Поздравляю!

– Не с чем, – свирепо зыркнула я. – Прошу об этом не распространяться! Вы сумеете удержать язык за зубами до моего отъезда?

– Но он же готов жениться! Я сам слышал! Какой еще отъезд? Вы бы не пороли горячку, донья! Ребенку отец нужен!

Я опешила.

– Кто готов жениться?

– Так Мишель, – моргнул Саймон. – Я сам слышал, как он кричал, что готов на вас жениться, лишь бы вы на него благосклонно посмотрели. Он, конечно, балагур, но парень неплохой! Способный, трудолюбивый.

– Мишель пустобрех и глупый щенок, – резко оборвала похвалы студенту. – Это не он. И никто из них! – быстро добавила, видя, как Саймон уже открывает рот для вопроса. – Вы его не знаете!

И я не знаю, чего уж там.

– После выставки уволюсь и уеду. И чтоб до этого момента ни одна душа не знала о том, что поняли вы!

– Ой, да как же… – пухлые складки на лице Саймона печально обвисли. – Начальник будет огорчен. Вы отличный организатор, донья! Оставайтесь! Подыщем вам работу полегче.

– Ничем не могу помочь. У меня дома несчастье, отца убили. Надо ехать, разбираться с делами, имуществом.

– Какой ужас, донья! Какое горе!

Я печально кивнула. Особо скрываться смысла не видела. Рано или поздно кто-то свяжет Ирму Эль Тиман с Кристианом Тиманом. Люди обожают обсуждать таинственные убийства, это приятно греет им душу: они-то живы!

– Дон Малакаль вам поможет! У него связи. Опытные поверенные, как же вы одна с этим всем справитесь? Дело-то серьезное!

– Дон Малакаль и так мне помог безмерно, неудобно снова напрягать его своими проблемами, да еще и криминального характера. Не хочу ему говорить. Стыдно. Что он подумает о моей семье, воспитании и поведении?

– Глупости, Ирма, воспитание и характер вы уже показали, а помощь вам нужна! – Не стал слушать меня дон Саймон и сразу пошел к дону Гэбри.

Результатом разговора стало то, что в Гедареф в тот же день отправился стряпчий с моей доверенностью. Честно говоря, выдохнула я с огромным облегчением. Все-таки деньги здорово упрощают жизнь!

Даже если они чужие, но кто-то готов тратить их на вас.

[1] Солнечная птица (Nectarinia silvestris). Небольшая птица, обитает в тропических регионах Юго-Восточной Азии и Австралии. Спинка и крылья оливковые или сизые, брюшко ярко-желтое.