Мы спускались по склону в сопровождении каскада потревоженных нашими ногами мелких камешков. Эйран шагал первым, легко и ловко, в отличие от меня, неуклюжей.

Он, казалось, чувствует себя как дома, передвигаясь по горной местности с уверенной грацией.

Я, напротив, оступалась и спотыкалась несчетное число раз и была благодарна Эйрану, который неизменно поддерживал меня, не давая упасть.

Мы шагали в молчании много – так мне казалось – часов, пока не добрались наконец до подножия склона. Мышцы бедер буквально кричали, призывая остановиться, но я не осмеливалась попросить Эйрана о передышке.

Нам нужно было как можно быстрее уйти как можно дальше на юг, что мы и делали. Отдохнуть я смогу только на палубе корабля, покидающего королевство.

Эйран резко остановился, и оборвался шелест листвы и хруст веточек под его ногами. Оглянувшись на меня, он нахмурился:

– Нам нужна еда.

– Да. – Кивнув, я ощутила знакомую ноющую боль в желудке.

Мужчина перевел взгляд на лук и единственную стрелу, притороченные к моей спине.

– Мне ни разу не удалось ничего добыть. – Чувствуя себя глупо из-за того, что ношу оружие, которым и пользоваться-то толком не умею, я сокрушенно пожала плечами.

– Можно мне? – Он кивнул на лук. Логичным ответом было бы «да», но меня вдруг пронзил страх при мысли о том, чтобы отдать свое едва ли не единственное средство защиты.

Помешкав, я дрожащими пальцами расстегнула удерживающий лук ремень и протянула оружие Эйрану. Тот принял его с любезным кивком, привычным движением огладив полированное дерево и туго натянутую тетиву.

Однако, пока он осматривал оружие, я думала только о маленьком, но смертоносном кинжале, спрятанном у меня за голенищем.

Сердце бешено колотилось, пока я смотрела, как пальцы Эйрана благоговейно, словно заново знакомясь, обводят замысловатые изгибы и насечки на луке. Наблюдая, с какой легкостью он, напряженный, сосредоточенный, натягивает тетиву, я не могла избавиться от чувства неловкости.

Выпущенная стрела описала в воздухе изящную дугу и с довольным стуком вонзилась в ствол ближайшего дерева.

– Пойдет. – Потянувшись, он с некоторым усилием выдернул стрелу. Потом повернулся ко мне, и я напряженно сглотнула под его тяжелым пристальным взглядом.

– Тут неподалеку, чуть восточнее, ручей. – Эйран указал острием стрелы. – Можешь развести костер, пока я охочусь?

– Конечно, – кивнула я.

– Только маленький, – предупредил он. – Нам не нужно, чтобы дым привлек к нам внимание.

С этими словами Эйран грациозно и целеустремленно скользнул в лесную тень, идеально слившись с окружением. Миг, другой, и он скрылся из вида.

Он держал сейчас в неустойчивом равновесии мое доверие, да и мою судьбу, и я молилась, чтобы он был осторожен и с тем, и с другим.

Встряхнувшись, я принялась собирать хворост, ломая хрупкие хрусткие веточки и методично складывая их небольшой горкой.

И когда пламя принялось жадно лизать жертвенную растопку, разливая вокруг тепло и свет, я невольно почувствовала благодарность к Эйрану, одновременно борясь с желанием убежать.

Сейчас мое выживание во многом зависело от него, но доверие было роскошью, которую я не могла себе позволить. Предательство таилось за каждым углом, свернувшись ядовитой змеей, ожидая удобного случая, чтобы нанести удар. Его присутствие лежало на моих плечах тяжким грузом, постоянным напоминанием об опасностях, которые меня окружали. Каждая тень словно скрывала секреты, каждый шорох звучал как предостережение.

Потрескивание огня немного успокоило нервы, а тепло приятно контрастировало со страхом, грызущим нутро. Я не могла позволить себя расслабиться. Слишком многое стояло на кону.

Время шло. В лесу вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь случайным шелестом листьев да далекими криками птиц. Эйран еще не вернулся с охоты, и каждая уходящая секунда казалась тяжелее предыдущей.

Охваченная тревогой, я вглядывалась в темные деревья, стоящие за пределами света костра. Казалось, что тени корчатся, извиваются, играя с моими глазами и воображением скверные шутки. Сердце падало от каждого шороха, от каждого треска. Все чувства обострились в ожидании опасности.

Я пыталась сосредоточиться на заботе о костерке, подбрасывая в него веточки и сухие листья, чтобы огонь горел ровно, но мысли постоянно возвращались к Эйрану и его затянувшемуся отсутствию. Где он?

Сомнения и страх грызли меня, угрожая оборвать тонкие нити надежды, которые до сих пор удерживали меня на плаву.

Я уже готова была поддаться нарастающей панике, когда шелест подлеска привлек мое внимание. Напрягшись, я приготовилась… к чему угодно, что бы ни появилось из теней. Рука инстинктивно потянулась к кинжалу. Сердце в груди бешено колотилось, ожидая худшего.

Я уже собиралась вскочить, но тут услышала характерный звон спущенной тетивы, и едва проглотила крик, когда из кустов выскочил кролик – и тут же упал, пронзенный стрелой.

Из-за деревьев появился Эйран. Все движения его были плавными и уверенными, даже когда он наклонился, чтобы поднять тушку. С легкой улыбкой он подошел к костру, и отсветы огня плясали в его глазах, когда он продемонстрировал мне добычу.

– Ужин, – с непроницаемым лицом коротко объявил Эйран.

Облегчение охватило меня при виде него, вернувшегося целым и невредимым, облегчение, смешанное с благодарностью за удачную охоту. Сидя у костра, подготавливая палочку, которая послужит нам вертелом, я смотрела, как он умело свежует и потрошит кролика.

Руки Эйрана были в крови, и от этого зрелища у меня скрутило желудок. Но голод оставался сильнее.

Потом Эйран встал, ополоснул руки в ручье – и плеснул воды себе в лицо.

Я насадила тушку на прут, так быстро как только могла, и, едва не обжигая пальцы, пристроила крольчатину над костром.

Воздух быстро наполнился запахом жарящегося мяса и дыма. Крольчатина медленно покрывалась аппетитной корочкой.

Вернувшись, Эйран сел рядом со мной и принялся молча работать, переворачивая вертел, сосредоточенный лишь на мясе, которое насытит нас в эту ночь. Возможно даже, этого кролика хватит еще на пару дней.

Я наблюдала за Эйраном. Мерцающий свет костра бросал на его лицо зыбкие тени, подчеркивая угловатые черты. Была в Эйране какая-то суровость, жесткость, которая одновременно пугала и завораживала, и эта двойственность заставляла меня задаваться вопросом, кто же он на самом деле.

Он был так непохож на Дейкра. Мягок там, где Дейкр оставался непреклонен. Добр там, где Дейкр был жесток.

Когда кролик прожарился, Эйран оглянулся на меня и кивнул на ближайшее бревно.

– Садись, – бросил он грубовато, голосом мягким, но властным. Я молча повиновалась, пристроившись на лежащий ствол, следя, как Эйран заканчивает готовить еду.

Он протянул мне палочку с жареной крольчатиной, и от умопомрачительного запаха у меня потекли слюнки. Я с благодарностью взяла мясо, пытаясь не обращать внимания на скручивающийся от голода желудок.

Эйран присел на бревно рядом со мной, рассеянно глядя на колеблющееся пламя. Потрескивание огня заполняло повисшую между нами тишину. Солнце клонилось к закату.

Я оторвала кусок мяса и застонала от удовольствия, когда обжигающая сладость окутала язык. Кролик был мал, мяса в нем было немного, но все равно это было настоящее пиршество.

Мы ели молча, и тепло костра отгоняло подкрадывающийся вечерний холод.

Закончив жевать, Эйран утер рот тыльной стороной ладони, не отрывая взгляда от угасающего огня. Я видела на его лице усталость; все-таки путешествие и ему давалось нелегко.

– Может, вернешься? – Я кивнула туда, откуда мы пришли.

– Что? – Эйран повернулся ко мне, слегка прищурившись, размышляя над моим вопросом.

– Возвращайся. – Я нервно сцепила пальцы, пытаясь успокоиться. – Ты привел меня сюда, а дальше я уже сама справлюсь.

Когда после долгой паузы Эйран заговорил снова, голос его был тих и сдержан.

– Это не вариант. Мы должны двигаться вперед, пока ты не окажешься в безопасности.

Я кивнула, хотя неуверенность и терзала меня.

– А что насчет твоей безопасности?

– А что? – Эйран смотрел на едва тлеющие угли.

– Ты и впрямь думаешь, что тебе сойдет с рук то, что ты помогал мне? Думаешь, что сумеешь это скрыть?

Плечи Эйрана напряглись, и на лице что-то промелькнуло, но он тут же овладел собой. Потом встретился со мной взглядом. Глаза его успокаивали.

– Никто ничего не узнает, – твердо сказал он. – Ни у кого нет причин думать, что я стал бы помогать тебе.

А почему? Почему вообще Эйран захотел мне помочь?

– Но что, если они все-таки выяснят? – настаивала я, не в силах отбросить гложущие душу сомнения. – Что тогда?

Эйран стиснул зубы, обдумывая вопрос. Его молчание казалось натянутой нитью, готовой вот-вот лопнуть. Наконец он заговорил, глухо и с оттенком смирения:

– Если они выяснят, мне придется разбираться с последствиями. Но до тех пор мы должны сосредоточиться на том, чтобы доставить тебя в безопасное место.

Я кивнула, но беспокойство все же не оставляло меня.

– А как тебе удалось уйти – так, чтобы они не знали? Где, по их мнению, ты сейчас?

– Все восстание ищет тебя, Верена. Народ полагает, что я занимаюсь тем же самым.

Его слова повисли в воздухе, отягощенные невысказанной правдой и скрытой неопределенностью. Он страшно рисковал, помогая мне, а я не могла понять почему.

– Расскажи мне что-нибудь о себе.

– Что? – Взгляд его на миг переместился на мои губы, потом снова вернулся к глазам.

– Я едва тебя знаю, – честно ответила я. – Расскажи что-нибудь. Что угодно.

Он долго молчал, потом заговорил – на удивление мягким голосом.

– Рассказывать особо нечего. – Он потупился, потом вновь посмотрел на меня. – Восстание – вот все, что я знал в жизни. Я вырос в скрытом городе. Это мой дом.

– А твоя мама? – задала я вопрос, который, наверное, не следовало задавать, но я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил о ней.

Эйран помрачнел, какая-то тень пробежала по его лицу. Потом он взял себя в руки.

– Она умерла, когда я был маленьким.

Голос его дрогнул от скрытой боли. Похоже, старые, так и не затянувшиеся раны продолжали мучить его. У меня защемило сердце. Захотелось как-то утешить Эйрана, потому что боль этих ран мне слишком хорошо знакома.

Как бы я ни старалась жить дальше, разбитое сердце не желало исцеляться. Барьер, которым я отгораживалась от боли, непробиваемый на первый взгляд, трещал и распадался при малейшем прикосновении. И каждый раз, когда я думала, что возвела его снова, что-нибудь вновь разбивало его.

– Прости, мне жаль, – тихо пробормотала я, потому что сказать больше было нечего.

Глаза Эйрана сузились, губы сжались в тонкую линию. Он медленно покачал головой. На скулах его ходили желваки.

– Это было давно. Я едва помню ее.

– От этого не легче.

Эйран молчал, глядя куда-то в пространство.

– Ты похож на нее?

Губы его дрогнули в слабой улыбке, и он посмотрел на меня.

– Да. – Он провел ладонью по волосам. – У меня ее волосы и ее глаза.

Уголки моих губ тоже невольно приподнялись.

– Бьюсь об заклад, она была красавицей.

Он усмехнулся, и глаза его озорно блеснули.

– Значит ли это, что ты считаешь меня красивым?

От его игривого поддразнивания мои щеки залились краской, но признаваться я не собиралась.

– Я этого не говорила, – небрежно возразила я.

Да, Эйран красив. Не как Дейкр. Он не действует на меня так, как Дейкр, но все равно красив.

Эйран вновь усмехнулся, и этот раскатистый звук прогнал повисшую между нами тяжесть.

– Но ты определенно так думаешь, – поддел меня он, ухмыляясь.

Я закатила глаза, не в силах сдержать улыбку.

– Ты накормил меня до отвала, меня нельзя винить за то, что мысли мои мутятся. – От нашего непринужденного подшучивания друг над другом в груди моей разливалось тепло.

– Ох. – Он прижал руку к сердцу, делая вид, что ранен моими словами. – А я-то думал, что начинаю тебе нравиться.

– Ты всегда нравился мне, Эйран. – Смех мой сменился мягкой улыбкой.

– Но?

– Без всяких «но». – Я выпрямилась, желая, чтобы этот разговор уже закончился.

– Я никогда не поступил бы с тобой, как он. – При упоминании Дейкра улыбка Эйрана исчезла. Сделавшись вдруг очень серьезным, он протянул руку, и пальцы его коснулись моих, так нежно, что по моей спине побежали мурашки.

Я инстинктивно отстранилась, вытерла руки о штаны.

– Ты не знаешь, как он обращался со мной. Я здесь вовсе не из-за него.

Почему я защищаю Дейкра?

– Все видели, как он обращался с тобой. Все только об этом и говорили после твоего бегства. – Стиснув зубы, Эйран отвернулся от меня. – Я бы никогда не причинил тебе боль, как он.

Я задохнулась, парализованная, – словно кто-то медленно сдавливал мне шею.

Знает ли он? Рассказал ли им Дейкр о том, что сделал?

– Что? – с трудом выдавила я.

– Отец Дейкра рассказал ему, кто ты на самом деле, и что сделал Дейкр? – Эйран стиснул зубы так сильно, что я видела, как ходят его челюстные мышцы. – Он вышвырнул тебя из потаенного города так, словно ты ничего не значишь. Все восстание знает, что он позволил тебе уйти.

Он сделал кое-что похуже. Он использовал меня, а потом прогнал, отправив в бега, – словно я могла пережить погоню.

Но он не отдал меня своему отцу.

– Я устала. – Быстро встав, я отряхнулась, кое-как избавляясь от грязи. – Нужно продолжать двигаться, пока у меня есть силы.

– Конечно. – Эйран тоже поднялся и затоптал тлеющие угли.