Прошло меньше половины дня с тех пор, как я покинула таверну, но желудок уже снова урчал от голода.

Пока я обитала в потаенном городе, тело успело изнежиться, забыло, каково это – жить на улицах.

И теперь я за это расплачиваюсь.

Солнце медленно опускалось за густые кроны, отбрасывая длинные тени и окрашивая все в яркие оранжевые и розовые тона. Потом свет померк, на землю опустилась фиолетовая дымка, а за ней пришла тьма, накрывшая все вокруг плотным одеялом. Как будто сама природа готовилась ко сну под бдительным взором звездной ночи.

Воздух был неподвижен и тих, так что внезапный шорох в кустах сразу привлек мое внимание. Волосы на затылке встали дыбом. Я замерла, потом осторожно потянулась к кинжалу. Пальцы сомкнулись на рукояти.

С колотящимся сердцем я присела на корточки, пристально разглядывая подлесок в поисках какого-нибудь движения. Но ничего не обнаружила и не услышала, кроме собственного тяжелого дыхания и тихого шелеста листьев под ногами, когда я медленно попятилась.

Вскочив, я зашагала дальше, на юг, так быстро, как только могла. Инстинкт, который велел продолжать двигаться, опережая опасность, был мне хорошо знаком, но изнеможение брало свое, сковывая ноги.

Воздух был напоен запахами влажной земли и сосен, но с наступлением ночи холод пробирал до костей.

Отяжелевшие веки смыкались, изнуренное тело едва брело, усталость валила с ног, но я знала, что должна идти, идти, увеличивая расстояние между собой – и теми, кто меня преследует.

Потому что меня преследовали.

И всегда будут преследовать.

Узловатые ветви высоких деревьев тянулись ко мне в тусклом лунном свете, точно жадные руки.

Ноги тяжело шаркали по влажной земле. Каждый шаг сопровождался хлюпаньем, как будто сама земля стремилась втянуть меня в себя. Я нуждалась в отдыхе, все мои чувства притупились, я производила слишком много шума, но рисковать, останавливаться, я не могла.

Каждый шорох листвы, каждый хруст веточки заставлял сердце учащенно биться, а меня – гадать, что это: мелкий зверек или что-то куда более зловещее. Но я не могла остановиться, не могла, пока не доберусь до безопасного места, где бы оно ни было.

Я привалилась к стволу ближайшего дерева, всего на секунду, только чтобы перевести дыхание. Тени сгустились, сильно похолодало. Сейчас, когда я шла медленно, это стало заметнее.

Тело устало, очень устало, но куда больше меня беспокоил разум. От недосыпа я плохо соображала, и в голову то и дело закрадывались мысли о маме, хотя обычно у меня получалось подавить их.

Ее лицо плыло перед глазами, лицо с привычной мягкой улыбкой. Когда-то, давным-давно, она была моим лучшим другом, моим единственным другом, а теперь ее нет.

Потом накатили мысли о Дейкре, о его матери. Неужто она так уж сильно отличалась от моей? Они обе умерли за свои семьи, за свой народ. Обе умерли, пытаясь защитить то, что любили.

Моя мать старалась обеспечить наше королевство будущим наследником.

Его – заменить меня их наследником.

Они обе отдали все из-за жадности тех, кого любили.

Я увидела это в глазах отца Дейкра в первую же нашу встречу. Такой же взгляд был и у моего отца. Но в том, что касалось Дейкра, я теряла рассудок. Становилась глупа.

В нем я ничего такого не видела.

Не чувствовала.

Моей маме было бы стыдно за меня. За то, что я сбежала из дома, сбежала от своего долга.

И сбежала прямо в руки врагов, в руки того, кто уничтожит все, что я когда-то любила.

В голове роились мысли и воспоминания, мешая сосредоточиться на том, что меня окружало, но треск ломающейся ветки вернул меня к реальности.

Стиснув кинжал, я вгляделась во тьму.

В густую, неохватную тьму, поглотившую все на своем пути. В черноте плясали какие-то фигуры и тени, но между деревьями ничего нельзя было различить.

Мрак играл со мной, подпитывая мой страх, похоже, такой же голодный, как и я сама.

Судорожно хватая ртом воздух, я лихорадочно озиралась. Но прежде чем я справилась с паникой, чья-то рука зажала мне рот, приглушая крик, и дернула назад, прижав спиной к твердому неподатливому телу.

– Т-с-с-с-с.

Шипение раздалось слишком близко к уху, чтобы чувствовать себя спокойно.

Дейкр. Имя его вихрем пронеслось в голове; сердце бешено колотилось о ребра. Я изогнулась, пытаясь воткнуть кинжал в того, кто стоял за мной, но он перехватил мое запястье, не дав причинить никакого вреда.

Широкая ладонь крепче прижалась к моему рту, а с губ человека сорвалось глухое ругательство. В тот же миг я услышала голоса, доносящиеся с той стороны, откуда я пришла.

Я порывисто втянула воздух носом. Руки дрожали, грудь ходила ходуном.

– Куда, черт возьми, она делась?

Тени словно усиливали биение моего сердца, стук его уже оглушал. Пытаясь вновь овладеть собой, я крепче стиснула рукоять кинжала.

– Ее следы вели сюда, но лес стал слишком густой, – произнес другой человек, и ледяной страх пополз по моей спине, неумолимо обвивая каждую клеточку тела.

– Нужно идти дальше на юг, – сказал третий. – Одни боги знают, куда она направляется, а король оторвет нам головы, если ей удастся сесть на корабль прежде, чем мы изловим ее.

Люди моего отца.

Я пыталась дышать носом, но задача становилась все труднее и труднее, особенно после того, как отряд показался наконец в пятнистом лунном свете, и я увидела мундиры, окружавшие меня всю мою жизнь.

– Тихо, – прошипел голос за моей спиной едва слышно, но я вняла ему.

И кивнула, проглотив подкативший к горлу ком страха.

Вглядываясь во тьму, мы молча слушали, как солдаты короля продираются сквозь лес. Деревья нависали над ними мрачными зловещими часовыми.

Эта чаща хранила мои секреты, но я боялась, что она выдаст меня.

Несколько секунд мы стояли неподвижно, вслушиваясь в удаляющиеся шаги солдат, пока шелест листвы не поглотил их. Потом пальцы, зажимающие мне рот, ослабили хватку, и я торопливо отпрянула, спотыкаясь о корни и камни, – лишь бы увеличить расстояние между нами. Меня всю трясло от прилива адреналина, когда я повернулась к тому, кто стоял за моей спиной, а сердце колотилось так, что он наверняка слышал этот стук. Судорожно дыша, я пыталась успокоиться.

– Эйран.

Наверное, голос мой сейчас был подобен хрупким, трепещущим во тьме крыльям бабочки.

А вот волна разочарования, накрывшая меня, была холодна и тяжела. Это не Дейкр. Он не пришел.

Взгляд Эйрана был суровым и непреклонным, но в глубине глаз таилось еще что-то. Он шагнул вперед. Зловещие в лунном свете тени легли на его лицо.

– Нужно поговорить, – сказал он тихим, почти неузнаваемым голосом.

И я отчего-то вспомнила Мику, то, как мы прижимались друг к другу и разговаривали шепотом, боясь, что нас кто-нибудь услышит. Как давно я уже не думала о нем…

Чувство вины захлестнуло меня, топя в стыде.

Он был моим единственным другом после того, как я покинула дворец, и я едва позволяла себе думать о нем с тех пор, как меня захватила дворцовая стража.

Я доверяла ему тогда, когда не доверяла никому другому, и эгоистично хотела, чтобы он был сейчас здесь, со мной. Я прижала палец к метке, которую он мне сделал, – к фальшивой метке, которая, как он верил, поможет мне спастись.

И покачала головой, боясь, что голос подведет меня, когда я произнесу те слова, которые бурлили во мне.

– Я не доверяю тебе.

Мои ноги все глубже и глубже увязали в земле, словно я ступала по зыбучим пескам, когда я пятилась от него, подстегиваемая подозрениями.

Зачем он здесь?

Эйран поднял руки, словно сдаваясь, не отрывая от меня взгляда.

– Я пришел, чтобы найти тебя. Не чтобы услужить Дэвиану.

Хмурясь, я бросила на него взгляд, полный сомнений. Отступая, я наткнулась на дерево и прижалась спиной к грубой коре, чувствуя, как бороздки врезаются в ладони.

– Твой отец служит Дэвиану.

– А твой уничтожил наше королевство. – Он наклонил голову к плечу, продолжая смотреть мне в глаза. – Что, будем осуждать друг друга за грехи отцов? Обещаю, принцесса, ты проиграешь.

– Не называй меня так, – рявкнула я, и эхо, подхватив мой голос, заметалось между деревьями – слишком громкое, слишком резкое.

Брови Эйрана удивленно взметнулись на лоб. Слова его задели меня за живое, но я знала, что он говорит правду. Тяжесть отцовских грехов лежала на моих плечах неподъемным грузом.

Если бы меня судили за грехи моего отца, у нашего народа не было бы ни единого шанса оставить меня в живых.

И когда я заговорила, голос мой дрожал, выдавая страх и неуверенность.

– Ты можешь лгать, – обвинила я Эйрана, внимательно изучая его лицо в поисках любых признаков обмана.

Он ответил холодным твердым взглядом.

– Лгала ты, – возразил он, все равно что ударив меня в живот. А когда он продолжил, заныло и сердце: – И теперь все восстание охотится за тобой.

В отчаянии я впилась ногтями в кору, с такой силой, что костяшки пальцев, наверное, побелели.

– Кроме тебя?

Он шагнул ближе. В мягком свете луны лицо его обрело четкость. Я видела каждую черточку, каждый изгиб, от едва заметных морщинок у глаз до резкой линии подбородка. Лунный свет плясал на ветвях деревьев, бросая на Эйрана зыбкие тени.

Он замешкался. Глаза его искали ответ в моих глазах.

– Да. – Губы едва шевельнулись, так напряжены были его мышцы. – Кроме меня.

Я продолжала пристально смотреть на него, но усталость туманила рассудок, не давая сосредоточиться. Веки казались тяжелее свинца, и каждое движение давалось с трудом.

– Я много лет не доверял Дейкру и не доверяю ему во всем, что касается тебя.

– Ты меня даже не знаешь.

Он покачал головой, стиснув зубы, словно сдерживая чувства.

– Ты же не давала мне шанса узнать.

Я никому не давала такого шанса.

Я подумала о Рен и поморщилась при мысли обо всей той лжи, которую я ей скормила. Обман стал моей второй натурой.

Я лгала им всем.

Я моргнула. Мысли путались. Я потупилась, разглядывая собственные ноги, не зная, что сказать. Потом подняла голову, встретившись взглядом с Эйраном, чувствуя, как поднимается во мне волна эмоций.

– Зачем ты это делаешь?

Эйран глубоко вздохнул.

– Потому что они убьют тебя, если ты не уйдешь.

Его слова поразили меня, точно молния. В глубине души я знала, что так и будет, но озвученные подозрения сделались вдруг слишком реальными. Воздух вокруг нас, казалось, потрескивал от напряжения. Незримый шторм назревал между нами.

– Убьют меня?

В глазах его не было ни обмана, ни сомнений – только серьезность, подчеркивающая весомость слов, и непоколебимая уверенность, от которой по моей спине побежали мурашки.

– Если восстание найдет тебя, Дэвиан позаботится о том, чтобы тебя не стало. И если тебя найдут люди твоего отца, боюсь, он сделает то же самое.

– Мой отец.

Ледяной страх сковал сердце.

– Он обещал награду за твое возвращение, Найра. – Глаза Эйрана не отрывались от моего лица, ловя каждое движение, каждый промельк чувств. – Все королевство знает, что ты пропала. И народ знает о смерти королевы.

Ладони сделались скользкими от пота. Все тело пребывало в напряжении, готовое сорваться с места и бежать в любой момент. Угроза, исходящая от восставших, вдруг показалась незначительной по сравнению с той опасностью, которую мог навлечь на меня мой собственный отец.

– Что ты сказал? – Голос мой дрожал, выдавая ужас, поглотивший меня.

– Он обещал награду.

– Нет. – Я покачала головой. – Королева?

Эйран помрачнел.

– Да. Подробности ее смерти неизвестны, но, по слухам, она ждала наследника.

Сердце мое упало. Мои худшие опасения подтвердились. Королева мертва. Как и ее ребенок, который мог стать наследником.

Сразу нахлынули воспоминания о маме. Вся тяжесть ее боли и страданий обрушилась на меня.

Ее довело до предела постоянное давление, требования короля произвести на свет еще одного наследника, и теперь история повторилась с новой королевой, которая тоже пала жертвой безжалостных настояний отца.

– Мне нужно идти. – Я оттолкнулась от дерева, но ноги мои подкашивались. Эйран поддержал меня – и наклонился так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

– Тебе нужно отдохнуть. – Взгляд его скользнул по моему телу, и мне было невыносимо думать о том, что он видит. – Если будешь продолжать в том же духе, то с тем же успехом можешь просто сдаться.

– Со мной все будет в порядке.

– У тебя нет сил, Найра.

Я тяжело сглотнула. Дейкр не сказал им.

И Дейкра здесь не было. А Эйран был.

Как он нашел меня? Как оторвался от восставших, чтобы сделать это?

– Похоже, ты можешь вырубиться в любую секунду. Надо найти укрытие, чтобы ты немного вздремнула. Сама понимаешь, нужно соблюдать осторожность, а тебе долго не продержаться.

Я расправила плечи – и сжала кулак.

– У меня не было такой возможности, Эйран.

– Ну, теперь я здесь. – Лицо Эйрана смягчилось. Тревога и усталость отразились на нем. – Так что возможность есть.