Мы шли к причалам. Рука Верены подрагивала в моей руке.

Солнце только начало подниматься над бескрайним океаном, окрашивая мирные воды в мягкие розовые и оранжевые тона. В порту, по сравнению со вчерашним хаосом, было куда спокойнее.

Спокойнее было и мне.

Ночь я провел с Вереной, сжимая ее в объятиях. Но едва утренний свет просочился в нашу комнату, я почувствовал, как напряглось ее прижатое ко мне тело. Нервная энергия витала в воздухе, подпитанная ожиданиями и страхом.

Мы оставляли все – наше королевство, наши семьи, наши жизни. И хотя я не сожалел о своем решении, в груди моей шевелились дурные предчувствия.

До побега из королевства – рукой подать. Свобода – вот она, почти осязаема. Железная хватка наших отцов вот-вот разожмется, но по венам моим все равно разливалась безумная паника. Чем ближе мы подходили к порту, тем быстрее колотилось сердце, и я знал, что смогу облегченно вздохнуть, лишь когда мы ступим на корабль.

Рука об руку мы шли по тихим улицам. Лицо Верены прикрывал тот же импровизированный шарф, что и вчера. Мы уже выходили из города, двигаясь в сторону порта, когда я увидел это.

Плакат, прибитый гвоздями к деревянной стене соседнего здания. Края бумаги трепетали на ветру.

Лицо Верены было изображено с пугающей точностью – она словно смотрела прямо на меня. Я резко остановился. Рядом ахнула Верена.

Жирные буквы в верхней части плаката гласили: «Вознаграждение за возвращение Потерянной Принцессы». Глаза мои расширились, когда я увидел обозначенную внизу сумму. За ее возвращение предлагали десять тысяч золотых.

Я перевел взгляд на Верену, поправляющую шарф.

– Это я, – прошептала она дрожащим голосом.

– Знаю. – Я окинул взглядом улицу. – Держись ближе ко мне. Нам нужно как можно быстрее попасть на корабль.

Грудь сжималась невыносимо. До сегодняшнего дня большинство людей никогда не видели ее лица. Она была принцессой, которую король прятал, потому что, как полагал народ, оберегал дочь. Но теперь ее портрет выставили на всеобщее обозрение.

Я пытался не думать о том, сколько людей видели этот плакат. Пытался не прикидывать, сколько таких плакатов развешено по всему королевству.

Над причалами разносился шум: команда готовила корабль к отплытию, и я едва не подпрыгнул от внезапного стука, который, похоже, никто больше не заметил.

Наши шаги громко отдавались по истертым доскам, но я старался не обращать внимания ни на что, кроме стоящего перед нами корабля.

Уже недалеко.

Среди матросов я заметил на причале и капитана, разговаривающего с кем-то из команды. Заметив наше приближение, он как-то переменился в лице.

Перекинувшись еще несколькими словами со своим собеседником, он двинулся к нам широкой, уверенной поступью.

Мы встретились на полпути. От моря нас отделяло всего несколько шагов.

– Вы пришли. – Голос капитана был низок и груб. Он пригладил спутанную смоляную бороду, припорошенную солью седины.

– Я же говорил, что придем. – Я притянул Верену ближе, и она прижалась ко мне. Жар ее тела обжигал, и я попытался напомнить себе, что она в безопасности.

Хотя и не мог избавиться от скручивающего живот ощущения угрозы.

– Перед отплытием нам надо обсудить еще кое-что.

При этих словах капитана я инстинктивно расправил плечи.

– Хорошо. Что именно? – Наверное, в моем голосе все же прозвучало беспокойство.

– Мужской разговор. – Капитан покосился на Верену, потом вновь перевел взгляд на меня.

Рука Верены крепче сжала мою.

– Что бы ты ни собирался сказать, это можно сказать и при ней. – Я оглянулся, но на нас вроде никто не пялился. Все занимались своими делами, привычными и обыденными.

– Я предпочитаю не обсуждать финансы при женщинах. – Голос капитана оставался спокоен, но мне не понравилось, как он прищурился, вновь покосившись на нее.

– Конечно, – напряженно выдавила Верена, разжала пальцы, отпуская меня, и отступила на шаг.

Я в отчаянии потянулся к ее руке, но лишь на миг коснулся ускользающих пальцев. Кивнув в сторону капитана, она безмолвно велела мне идти с ним.

– Все в порядке. – Скрестив на груди руки, Верена устремила взор на бескрайнюю морскую гладь. Лазурные волны, пенясь, бились о борт корабля, словно бросая вызов безоблачным небесам.

На подкашивающихся ногах я направился к капитану, который отошел в сторону, туда, где Верена не могла нас услышать. В груди тяжело ворочалась тревога.

Я готов был пообещать ему что угодно, только бы он пустил нас на корабль.

Мой страх, что с рассветом его обуяет жадность, похоже, оправдался.

Стиснув в карманах кулаки, я подошел к нему под грохот разбивающихся о корпус судна волн.

– В чем дело? – рявкнул я, нетерпеливо и раздраженно.

– Ты не сказал мне, кто она, – холодно ответил он, не отрывая взгляда от горизонта. – Я запросил бы гораздо больше, если бы знал.

Ком в животе сделался свинцовым. Едва дыша, я оглянулся на Верену, отчаянно желая остановить происходящее.

Но было уже слишком поздно.

Ужас скрутил меня, когда я заметил королевских гвардейцев в сверкающих на солнце доспехах, бегущих по причалу к нам. К ней.

Ритмичный стук их тяжелых шагов по доскам причала отдавался эхом, создавая зловещее музыкальное сопровождение к разворачивающемуся вокруг нас хаосу. Охваченный паникой, я не слышал никаких других звуков, а лишь лихорадочно искал способ спастись.

Глаза Верены расширились от ужаса – она тоже увидела солдат. Они неуклонно приближались. Сердце мое упало, разум метался, стремясь придумать, как ее спасти. Нет. Поздно. Слишком поздно.

– Ублюдок, – бросил я капитану. Страх и гнев кипели во мне.

Я ринулся к ней с одной лишь отчаянной мыслью сделать хоть что-то, но капитан схватил меня за рубаху и рванул к себе, так что я врезался в него.

– Дейкр! – закричала Верена, когда первый гвардеец подскочил к ней, схватил за руку и потащил. Глаза ее искали мои.

И когда наши взгляды встретились, я увидел в ее глазах лишь страх, чистейший страх, и я ничего не мог сделать.

– Отпусти ее! – заорал я и ударил капитала локтем в живот, но он не разжал пальцев. Напротив, я почувствовал, как к моей шее прижалось острие кинжала. Кинжала моей мамы.

Один из гвардейцев, усмехнувшись, переместился, заслонив от меня Верену.

Меч его сверкнул в свете восходящего солнце.

– Кто ты такой, чтобы приказывать королевской гвардии? – фыркнул он, делая шаг ко мне, самодовольно ухмыляясь. – Кто ты такой, чтобы не повиноваться приказам короля и присваивать наследницу?

– Он не… – начала Верена, но я перебил ее:

– Я сын предводителя повстанцев, – процедил сквозь зубы, стиснутые так крепко, что даже странно, как они не раскрошились. – Приказы короля для меня ничего не значат.

Сердце бешено колотилось о ребра. Его яростный стук побуждал меня сделать хоть что-то. Что угодно.

Я шевельнул рукой, но капитан, уловив движение, крепче прижал кинжал к моему горлу.

– Если ты высвободишь хоть каплю магии, я перережу тебе глотку, и спасти ее ты все равно не сможешь.

Мысль о том, что Верена вновь окажется во власти своего жестокого отца, была невыносима. Воспоминания о шрамах, оставленных на ее нежной коже его безжалостной рукой, туманили сознание.

Она поделилась со мной теми кошмарами, которые ей пришлось пережить, и я знал, что теперь его гнев будет еще сильнее.

Она сбежала от него, и он заставит ее заплатить.

Всю ее жизнь он пытался вытянуть из Верены магию, и я боялся, что будет, когда он найдет ее. А когда найдет, то не остановится ни перед чем, чтобы вытянуть из дочери все до капли.

– Отпусти меня! – взвилась в воздух отчаянная мольба, но гвардеец остался глух к ней – и приставил меч к шее Верены.

– Капитан сообщил, что к нему явился мальчишка, у которого слишком много монет в кармане, и с кинжалом, явно принадлежащим кому-то, кто много выше него по положению, – сказал солдат, стоящий перед Вереной. – А потом ты оказался настолько глуп, что позволил ему увидеть ее. Ты привел чертову наследницу в порт – и думал, что мы ничего не узнаем?

Я метнул взгляд на Верену и увидал, что глаза ее полны сожаления и чувства вины.

– Никогда не думал, что люди короля столь проницательны. – Я пытался скрыть страх за сарказмом. – Разве вам не привычно разрушать семьи и отбирать у людей ту малость, что позволяет им выжить?

– Ты, жалкий наглец… – Солдат ринулся ко мне с занесенным мечом, и капитан грубо толкнул меня, поставив на колени. Среагировать я не успел – холодное лезвие глубже вошло в плоть, по шее потекла струйка крови.

– Нет! – в отчаянии и ужасе выкрикнула Верена, и гвардейцы схватили ее еще крепче. – Не троньте его!

Слова ее прозвучали как приказ, но стоящий перед ней солдат презрительно усмехнулся.

– Ты тут не командуешь, принцесса, – выплюнул он. – У нас приказ от короля – вернуть тебя во дворец, и именно это мы и сделаем.

– Не троньте его! – Глаза Верены горели таким огнем, какого я никогда раньше не видел. Тысячи тысяч чувств кипели в нем, а я все вглядывался в ее лицо, запечатлевая в памяти каждую черточку, каждую веснушку.

Я чувствовал, как по мере того, как растет ее страх, во мне нарастает ее сила, чувствовал, как она вибрирует в моем теле, как будто принадлежит мне, а не ей.

И невольно вспомнил минувшую ночь и ту историю, которую она мне рассказала.

Раньше я не был уверен, но теперь убедился, что я не настолько глуп, чтобы ошибиться вновь.

Верена – моя пара.

А я не смог защитить ее.

Она подалась вперед, наклонилась, коснувшись досок причала. Корабль у пирса бешено качнулся на волнах, точно отражая ярость в глазах девушки, и я почувствовал, как во мне поднимается та же ярость, и позволил гневу наполнить себя до краев. В этот момент веки Верены сомкнулись.

Грохот волн и треск дерева окутали нас симфонией бури, как будто само море разделяло ее гнев.

И я почувствовал вкус соли на языке.

Я открыл рот, чтобы окликнуть ее, сказать, чтобы она остановилась, но веки ее распахнулись, и я понял, что все мои призывы будут бесполезны.

– Не надо, Верена, – прошептал я едва слышно. Если ее отец не узнает о ее силе, возможно, у нее еще будет шанс. Но едва тайна откроется…

Доски причала задрожали под нашими ногами: с моря катилась огромная волна. В ушах звенели вопли матросов: моряки орали, чтобы все бежали из порта.

А я не мог оторвать взгляда от бурлящей воды, от яростно пенящейся грозной синевы. Мощь океана грозила сокрушить нас, и сердце мое разрывалось от благоговейного ужаса.

Взгляд Верены тоже был прикован к неистовствующим водам. На лице ее читалась решимость.

В этом вся она.

– Верена! – выкрикнул я снова, но было уже слишком поздно.

Волна обрушилась на причал, накрывая нас. Ломающееся дерево, вопли, море – все смешалось в бешеном водовороте.

Океан тащил меня в свои глубины, стиснув тело ледяной хваткой. Я боролся с ним, снова и снова выкрикивая имя Верены, но все было тщетно.

Потом я ударился спиной о причал, придавленный к нему сокрушительным весом воды, и закашлялся. Окружение постепенно обретало четкость.

Верену больше никто не держал. Она стояла одна, вызывающе расправив плечи, крепко стиснув прижатые к бокам кулаки.

Но в ее глазах больше не полыхала ярость. Верена была бледна. Ее высвободившаяся магия почти уничтожила наш причал, оставив лишь обломки да крики умирающих.

Остатки ее силы тяжело ворочались во мне, высасывая энергию. Я почти чувствовал, как тлеют, догорая, угли ее мощи, оставляя после себя лишь пустую оболочку. Изнеможение буквально сочилось из каждой ее поры. Так огонь, пожравший все топливо, слабо мерцает прежде чем угаснуть совсем.

Изнеможение охватило и меня. Едва ли я смог бы сейчас стоять.

– Верена! – выкрикнул я ее имя, но холодная сталь ножа прижалась к моему горлу, не давая мне шевельнуться.

– Что ты сделала? – выдавил гвардеец за моей спиной, пытаясь отдышаться.

– Отпустите его! – потребовала Верена, полностью проигнорировав вопрос.

– Я перережу его чертово горло, – пригрозил солдат. Некоторые из его товарищей заворочались, поднимаясь. – Только шевельнись, и я убью его.

Глядя на меня, Верена уронила руки, и я понял, что она сдалась.

Она готова была отказаться от всего ради меня.

– Верена, беги! – крикнул я, но она больше не смотрела на меня.

– Отпустите его, – повторила она, но теперь голос ее был полон отчаяния. – Отпустите, и я сделаю все, что вы хотите. Сделаю все, что хочет мой отец.

Глаза ее были расширены, паника плескалась в них, и я видел струящиеся по ее щекам слезы.

– Верена, нет.

Сапог гвардейца врезался мне в поясницу, и я растянулся на земле. Рот наполнился кровью, в глазах помутилось.

– Верена, – выдохнул я, не зная, слышит ли она мою мольбу.

– На корабль его, – услышал я приказ, и сильные руки оторвали меня от земли, хотя я пытался сопротивляться.

Дрожащим от гнева голосом я прорычал:

– Я убью вас ко всем чертям.

Но гвардейцы лишь расхохотались – и швырнули меня на палубу.

Боль от удара о доски пронзила все тело. Словно сквозь туман я видел, как один из солдат без всяких усилий перерезал тросы, удерживающие корабль у пирса. Я попытался подняться, тщетно ища взглядом Верену.

– Ты получил свою награду, – крикнул гвардеец капитану. – Разберись с этим проклятым предателем, чтобы он не последовал за нами, иначе король оторвет тебе голову.

– Так точно, сэр, – хмыкнул капитан, как будто вовсе и не боялся короля.

А вот я боялся. Потому что в конце концов все-таки заметил Верену. Солдаты уводили ее, а она не сопротивлялась. Глаза ее, полные слез, встретились с моими.

– Подождите! – крикнул я, пытаясь ползти к ней. – Пожалуйста.

Волны бились о борт корабля, насмехаясь над моей беспомощностью. Я корчился на палубе, потрескивающей, постанывающей, эхом отзывающейся на мои страдания.

Корабль отходил от причала, я хотел закричать, но голос застрял у меня в горле. Последним, что я видел, были умоляющие глаза Верены.