Густой пар уже наполнял ванную комнату, когда вошла Верена. Воздух был горячий и влажный. Я протянул руку, и Верена без колебаний сжала ее.

Я помог ей забраться в ванну. Погрузившись в горячую воду, она застонала.

Верена подняла взгляд, видя только меня. Сейчас она выглядела такой хрупкой, такой уязвимой, что у меня защемило в груди.

Она потянулась ко мне, коснулась моих пальцев.

– Иди ко мне.

Если я и замешкался, то лишь на секунду. Мне хотелось позаботиться о ней.

– Ты уверена?

Она кивнула, и я, глубоко вдохнув, шагнул в ванну, погрузившись в горячую воду за спиной Верены. Тело ее удобно устроилось между моих ног, я обнял ее за плечи, а она привалилась ко мне.

Некоторое время мы сидели молча, под тихий плеск воды, которую я, зачерпывая ладонями, лил на ее плечи.

– Я любила купаться в ванне, когда была маленькая, – пробормотала она, поудобнее пристраивая голову на моем плече, явно наслаждаясь тем, как вода струится по ее телу.

– А я ненавидел.

Я хмыкнул, и мягкая, задумчивая улыбка тронула уголки ее губ.

– Спорю, в детстве ты был сущим наказанием, – поддразнила она.

– Я был хуже, чем наказание. Удивляюсь, как это у мамы не было ежедневных сердечных приступов из-за моих проделок. Рен по сравнению со мной вела себя идеально.

При мысли о сестре грудь пронзила короткая боль, но я отогнал ее.

– Понимаю. – Верена кивнула. Глаза ее искрились весельем. – Рен всегда казалась куда уравновешеннее тебя.

– Один раз я, исследуя скрытый город, забрел куда дальше, чем обычно, хотя мне строго запрещалось так делать. И заблудился. Немало часов прошло, прежде чем мама наконец-то нашла меня. Она была вне себя от беспокойства, а Рен просто ухмылялась. – Рассмеявшись, я провел пальцем по изящному изгибу шеи Верены. – Она, конечно, отправилась в эту экспедицию вместе со мной, но бросила меня, едва сказала, что лучше нам возвращаться, а я отказался.

Верена закатила глаза.

– Тебе стоило бы научиться слушать ее.

– Да. – Я с серьезным видом кивнул. – С тех пор у меня это стало получаться гораздо лучше.

Небольшая морщинка залегла между ее бровями. Верена отвела взгляд.

– А что говорила Рен обо мне?

– Трудно точно вспомнить, – признался я. – Она была слишком занята, барабаня по мне кулаками. – Я рассеянно потер грудь. – Но, думаю, что-то вроде того, что она убьет меня, если я не найду тебя, и убьет меня, если я позволю отцу найти тебя первым.

Верена вздрогнула, прижавшись ко мне.

– Мне жаль, что пришлось ей лгать. – Она покачала головой. – Она была моей первой настоящей подругой.

В груди у меня сжалось от ее слов. Верена сказала это не для того, чтобы ее пожалели. Это была чистая правда, и оттого мне стало еще больнее.

– У тебя не было друзей во дворце?

Она вздохнула. Глаза ее потеряли блеск.

– Там были люди, слуги, но отец держал меня подальше от тех, кто мог догадаться, что я бессильна.

Я нахмурился, пытаясь понять ее боль.

– У меня была горничная, которая купала меня, одевала, приносила еду. Она была со мной почти постоянно после смерти мамы и никогда не покидала дворец.

Верена, вздохнув, вновь положила голову на мое плечо.

– В королевстве и так были беспорядки. Народ отверг бы твое право на трон, если бы узнал, что ты не обладаешь магией, – произнес я вслух, пытаясь осмыслить то, что сделал ее отец.

Верена кивнула, и я обнял ее крепче, чувствуя, как она дрожит.

– Разговоры о набирающем силу восстании лишь ухудшили ситуацию. – Она сглотнула, глядя прямо перед собой. – Советники отца предупреждали его о беспорядках, а он срывал зло на мне – хлыстом. Он думал, что сумеет выбить из меня магию, выжать ее из меня вместе с каждой каплей крови.

Буря гнева и ненависти охватила меня. Мышцы окаменели, в глазах помутилось. Представляя себе жестокость ее отца, я горел желанием отомстить, заставить его страдать так же, как страдала она. Я хотел, чтобы он пресмыкался у ее ног, моля о пощаде, которой не будет. Но в глубине души я знал, что это не принесет ей того, что она хочет, в чем нуждается.

Свободу.

Я нежно обхватил ладонями ее лицо и сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Мне жаль, Верена.

Страх и надежда плескались в ее глазах.

– Ты перестал называть меня маленькой предательницей.

Слова ее задели меня, сорвав с моих губ сдавленный смешок.

– Мне вообще не следовало так тебя называть.

Она прикрыла глаза, и я провел влажным пальцем по ее подбородку.

– Если только ты сама не захочешь. Я буду называть тебя так, как ты пожелаешь.

Я опустил взгляд, успев увидеть, как она почти незаметно сжала бедра.

Тогда я наклонился к ней, касаясь губами ее уха:

– Тебе нравится быть моей маленькой предательницей?

Она покраснела. Румянец разлился по щекам, по груди, но Верена молчала.

– Скажи, Верена. Тебе нравится быть маленькой развратницей?

Желание переполняло меня.

Безмолвная, она вся дрожала, зажмурившись, пытаясь перевести дыхание. Грудь ее поднималась и опадала под тихий плеск воды.

Потом она слегка раздвинула ноги, прижавшись ко мне в немом приглашении, и во мне вновь вспыхнул голод, отчаянное влечение к ней, которого мне не утолить никогда.

Я сжал ее бедра, раздвигая их шире, и приподнял их так, чтобы ее колени перекинулись через мои. Тело Верены выгнулось дугой, отвечая мне, и мой член вдавился в ложбинку между ее ягодицами.

Властно стискивая ее ноги, я прошептал ей в ухо:

– Ты опять намокла для меня, моя маленькая предательница?

Всхлипнув, она кивнула, огладив меня волосами.

– Какая бесстыдница. – Я провел ладонью по ее бедру, едва касаясь чувствительной кожи. Она подалась мне навстречу, ее колени прижались к моим в отчаянной попытке сближения.

Но я лишь раздвинул ноги, заставляя и ее сделать то же самое. Дыхание ее участилось, когда она почувствовала мое скольжение туда, куда ей хотелось больше всего. Она вся дрожала от предвкушения.

– Пожалуйста, – сорвалось с ее губ, и моя ладонь легла на ее грудь.

Лаская большим пальцем сосок, другой рукой я огладил ее киску.

Потом медленно просунул пальцы между ее ног, чувствуя, какая она там горячая и скользкая. Она охнула, напряглась, а я наслаждался упругостью ее плоти.

– Расскажи мне, каково это? – Прикусив ее плечо, я сжал сосок крепче, продолжая массировать клитор. Верена застонала, выгнув спину. – Тебе нравится, когда я трахаю тебя пальцами? – Следом за средним пальцем скользнул указательный. – Или они лишь заставляют тебя еще больше хотеть мой член?

Я зарычал, прижимаясь к ней крепче.

– Я хочу тебя всего, – выдохнула она, качнув бедрами. – Прошу, не останавливайся.

Пальцы мои скользили, входя и выходя, наслаждаясь упругостью и жаром, обволакивающими их. С каждым толчком я немного сгибал пальцы, одновременно рисуя крошечные круги на ее набухшем клиторе.

Она снова со стоном выгнулась и потянулась к моему пульсирующему члену. И как только ее пальцы сомкнулись вокруг ствола, я почувствовал, что сейчас взорвусь.

– Поднимись, – приказал я напряженным голосом.

Она помедлила, но повиновалась, и я встал на колени за ее спиной.

Погладил ягодицы, разминая, исследуя, потом просунул руку между ее бедер.

– Наклонись, – велел я, – и ухватись за край ванны. – Боги, какая же она мокрая. – Отпустишь – я остановлюсь.

Она подчинилась, дрожа всем телом. Ее попка и киска предстали передо мной во всей красе.

– Раздвинь.

Она сделала это мигом, упираясь коленками в бортик ванны.

– Ты прекрасна, – прошептал я, поглаживая розовую полоску лона. Потом раскрыл лепестки. – Идеальная киска, которая не принадлежит никому, кроме меня.

Наклонившись, я провел языком по ее влагалищу.

Она вздрогнула от прикосновения, и с губ ее сорвался тихий стон. Я чувствовал сладость ее возбуждения, и это лишь распаляло мое желание.

– О боги, – прошептала она, покачивая бедрами.

Я продолжал работать языком, то погружая его, то вынимая, наслаждаясь ее вкусом. Она вновь застонала, прижавшись к моему лицу.

– Как же ты хочешь меня.

Язык мой скользнул к ее клитору. Она содрогнулась.

Я поднялся, вытер подбородок тыльной стороной ладони и встал позади нее, мельком увидев свое отражение в запотевшем зеркале над раковиной. Волосы мои были взъерошены, я весь раскраснелся от горячей воды.

Я похож на одержимого. Да я и одержим ею.

Перед ванной лежал небольшой коврик. Я шагнул на него и протянул руку Верене. Она выпрямилась, хотя ноги ее подгибались, и следом за мной выбралась из ванны. Но едва она ступила на голый пол, я подхватил ее на руки, и она крепко обвила ногами мою талию.

Я сделал шаг, и она уперлась спиной в створку двери. На наших телах блестели капли воды.

– Смотри на нас, – простонал я, и головка моего члена прижалась к ее входу. – Не отводи глаз от зеркала. – Прикусив кожу на ее шее, я медленно погрузился в скользкое тепло. – Я хочу, чтобы ты видела, как ты кончаешь, когда я изливаюсь в тебя.

Верена тоже застонала, глаза ее расширились, ногти впились в мою спину, и она всхлипнула, принимая меня всего.

– Вот так, – промычал я, когда она качнула бедрами. – Трахни меня.

Я поцеловал ее в подбородок, а она, не отрывая взгляда от нашего отражения, продолжала раскачиваться на мне.

Воплощение греха, мое проклятье. Я был обречен.

Протянув руку, я нащупал ее колено и отвел от себя ее ногу, открывая вход еще шире.

– Да, – выдохнула она, когда я вошел в нее глубже прежнего.

Волна наслаждения, порожденная одним этим коротким словом, накрыла меня, и я начал двигаться быстрее, и каждый толчок был сильнее предыдущего. Она так и сочилась влагой, скользкой, горячей, и это сводило меня с ума.

Стиснув ее задницу, я притянул ее ближе, чувствуя, как крепко сжимают меня ее стенки. Запрокинув голову, закрыв глаза, она застонала.

У меня от нее дух захватывало.

– Как же мне хорошо в тебе. – Я уткнулся лбом в изгиб ее шеи между ключицей и подбородком. – Боги создали тебя для меня. Создали из самих звезд, чтобы я не мог больше смотреть в небо, не тоскуя по тебе.

Она открыла глаза, и в их глубине плескалась такая беззащитность, что у меня сжалось горло.

– Что бы ни случилось.

Не знаю, было то утверждением или вопросом, зато ответ я знал точно.

– Что бы ни случилось, ты – моя.

Мне нужно было, чтобы она почувствовала это, поняла, что и вправду принадлежит мне.

Я стиснул ее запястья, прижал их к двери над ее головой, и вошел в нее еще сильнее, вращая бедрами. Стоны ее наполнили все пространство, Верена подалась мне навстречу, впиваясь ногтями в мою руку, стараясь удержаться.

Такая же дикая и необузданная, как и я.

Я наклонился, касаясь губами ее уха, и прошептал:

– Кончи для меня, любимая.

Она закричала и выгнулась, омываемая волнами наслаждения. Я почувствовал, как сжимаются ее мышцы, когда она достигла пика, зарычал – и с последним мощным толчком кончил в нее.

Потом я привалился к ней, прижав ее к двери, и так мы стояли, тяжело дыша, пока она медленно не соскользнула с меня.

Я нащупал полотенце, потянул мягкую ткань и начал осторожно вытирать Верену. Она дрожала, и я укутал ее вторым полотенцем, защищая от сквозняка, просачивающегося в ванную. Сейчас, когда наши тела расплелись, мы уже не согревали друг друга.

– Нам нужно немного поспать. Завтра все равно наступит раньше, чем мы к нему подготовимся.

Оборачивая вокруг талии еще одно полотенце, я внимательно следил за Вереной, ища на ее лице признаки сожаления.

Ища – и не находя.

Она просто кивнула, и мы вышли из ванной в спальню. Верена забралась в кровать, не заботясь об одежде, и я поступил так же.

Быстро сунув кинжал под подушку, я лег рядом с Вереной.

В комнате, освещенной одинокой свечой, царил полумрак. Верена лежала лицом ко мне, подложив руку под голову.

Но смотрела она не на меня, а на одеяло между нами, и я испугался того, что творилось сейчас в ее голове.

Неужели она все-таки пожалела о том, что мы сделали?

– О чем ты думаешь? – Потянувшись, я убрал с ее лица прядь волос.

– Что? – Она заморгала.

– Ты погружена в свои мысли. – Я сглотнул, ища ее взгляд. – Все в порядке?

– Да, – кивнула она. – Извини. Просто задумалась.

– О чем? – Я не хотел на нее давить, но, боги, мне отчаянно хотелось знать каждую мысль, проносящуюся в ее сознании.

– О маме. – Она тихо рассмеялась. – Странно, правда?

– Вовсе не странно, – заверил я. – Расскажи мне о ней.

Взгляд Верены скользнул по моему лицу – и тут же опустился на грудь.

– Каждый вечер перед сном она рассказывала мне сказку.

Верена мягко улыбнулась, а я затаил дыхание.

– И однажды, рассказывая сказку, она повела меня в туннели. Я подумала, что это у нас такое приключение. – Смех Верены звучал печально. – Никогда раньше я не была в туннелях, мне никогда не разрешали бродить по дворцу, но, думаю, она знала, что однажды этот путь мне понадобится.

Мой отец всю жизнь искал путь во дворец. Искал эти туннели.

Верена натянула одеяло на плечи, как будто это могло защитить от преследующих ее воспоминаний.

– Выход из туннелей прямо у подножия водопада. – Она откинула с лица волосы. – Там растут два дерева, их корни переплелись. – Она покачала головой, словно огорчаясь своей забывчивости, но я точно знал, о каких деревьях она говорит. – Я не помню всей сказки, но в ней шла речь о магии двух людей. Магии разделенной и переплетенной, как корни этих деревьев.

– Как наша магия?

Слова застряли у меня в горле. Этой темы мы избегали, возможно, потому, что оба боялись узнать правду. Узнать, отчего моя магия усиливается, когда мы вместе, а Верена рядом со мной наконец обретает силу.

– Я не лгала тебе о своей магии. – Она посмотрела мне в глаза. – Я никогда не чувствовала в себе ни малейшего ее присутствия до встречи с тобой. – Верена умолкла на миг. – И в лесу она не проявлялась, пока ты не нашел меня.

От ее признаний у меня сжалось сердце.

– А я никогда не чувствовал магию так, как тогда, когда ты выступила против моего отца. – Я облизал губы, подбирая слова. – За такую силу короли убивают, Верена. Такую силу они держат в клетке, чтобы никогда не потерять ее.

Верена моргнула. Тревога мелькнула в ее глазах.

– Это сила королевы, Верена.

Глаза ее расширились. Они были полны страха.

– Я не хочу быть королевой.

– Значит, не будешь, – просто ответил я. – Но твой отец никогда не должен узнать о твоей силе. – Я сжал кулаки, пытаясь подавить внезапно охвативший меня страх. – Неизвестно, что он с ней сделает.

– Он разрушит мир, – ответила она так быстро, как будто размышляла об этом много дней. – Он и так много чего разрушил, даже с бессильной наследницей. – Верена потупилась, словно стыдясь себя прошлой. – Не хочу даже думать, что он сотворит, получив силу.

Она подняла руку, глядя на нее, словно на оружие.

Я быстро стиснул ее ладонь, поднес к губам.

– У него не будет шанса, – заверил я. – Что еще ты помнишь из сказки твоей мамы? Что случилось с теми людьми со слившейся магией?

– Пусть королевство утонет в крови, а мир пусть сгорит дотла. – Она наморщила лоб, словно не могла вспомнить остальное.

– Но душа моя остается верна, – закончил я за нее.

Уголки ее губ приподнялись, глаза вспыхнули.

– Но душа моя остается верна. – Верена щелкнула пальцами. – Точно.

А меня словно пронзил острый нож. Слова ранили глубоко, оставляя жгучую боль в груди, затрудняя дыхание. И то же потрясение я увидел на лице Верены.

– Откуда ты знаешь? Где ты это слышал? – спросила она тихо.

– В Энвейлориане. – Я не отрывал от нее взгляда. – Это клятва. Клятва, связующая две души браком.

Верена покачала головой, стараясь осмыслить мои слова.

– Я видела свадьбы во дворце. Но этой клятвы раньше не слышала.

Я сглотнул и еще раз поцеловал костяшки ее пальчиков.

– Это клятва лишь для пар.