Мягкий утренний свет, проникая в окно, заливал комнату теплым сиянием. В лучах, изящно танцуя, кружились пылинки.

Я пригладила спутанные волосы. Кожа была влажной. В жаркой комнате простыня неприятно липла к телу, и я попыталась ее сбросить.

Безуспешно.

Тихий стон сорвался с моих губ, когда я попыталась изменить положение – но крепкая рука, обвивающая мою талию, мне этого не позволила.

Дейкр.

Его тепло дыхание щекотало мне шею. Я чувствовала, как мерно поднимается и опадает его грудь, прижимающаяся к моей спине, и этот успокаивающий ритм совпадал с биением моего сердца.

С каждым вдохом и выдохом он словно притягивал меня ближе. Жар, исходящий от него, окутывал меня теплом и желанием.

Ночью, когда он, спотыкаясь, вышел наконец из ванной в тесную комнату, я притворилась, что сплю. В номере была лишь одна кровать, так что деваться нам было некуда. Но после того, как я услышала, как он простонал мое имя за закрытой дверью, я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

А если бы посмотрела, то стала бы умолять показать мне, что он там делал, умолять прикоснуться ко мне, облегчая боль, охватившую все мое тело.

С бешено колотящимся сердцем я вновь повернулась к окну. Мне не хотелось двигаться. Не хотелось будить его.

Но я не могла контролировать побежавший по венам жар, не могла контролировать свое отчаянное желание.

Я прижалась спиной к его груди – и почувствовала, как его напряженный член уперся мне в зад. Нет, так нельзя. Нужно бежать, бежать от него как можно дальше.

Но я не могла.

И не хотела.

Он договорился о том, что я сяду на один из стоящих в гавани кораблей. Что мы сядем на корабль, и, как бы мне ни хотелось прикинуться, что это не имеет значения, значение это имеет.

Он собирается покинуть королевство вместе со мной, покинуть восстание и Рен.

В груди защемило при мысли о ней, о том, что она возненавидит меня за то, что я отняла у нее брата. Да и сейчас, наверное, ненавидит.

Я не могла даже представить, что его ждет, если он вернется в потаенный город. Он предпочел меня восстанию. Отвернулся от них в тот момент, когда не отдал меня, и я все еще чувствовала тот страх, что охватил меня, когда я увидела, как его отец пытается выбить из него правду.

Дейкр пошевелился, крепче прижав меня к себе, уткнувшись носом мне в затылок.

Вставай, Верена.

Оставь его.

Но я мешкала.

Мешкала, разрываясь между желанием высвободиться из его объятий и неодолимой жаждой остаться в них навечно. Тело затекло, мышцы неприятно свело, но он держал меня так крепко, так уверенно, что по спине побежали мурашки.

– Отпусти меня, – хрипло прошептала я.

– Еще нет. – Дейкр глубоко вдохнул, упиваясь моим запахом. Потом осторожно прижался губами к моей шее, лаская ее нежно и медленно. Его губы скользили по мне, словно желая навеки запомнить каждый изгиб, каждый контур.

Пальцы его поползли по моему животу, выводя на коже замысловатые узоры. Тело инстинктивно напряглось под его прикосновениями. Я старалась дышать ровно, но от колючих разрядов, пронзающих меня насквозь, дыхание перехватывало.

Ноги плотно сжались в тщетной попытке подавить нарастающий между ними зуд, но с каждый мгновением боль лишь усиливалась.

Тело предавало меня, отвечая на ласки Дейкра, хотя и знало, что делать это не следует.

– М-мне нужно идти, – пролепетала я дрожащим голосом.

Несколько секунд он молчал, и сердце мое зашлось в ожидании.

А когда Дейкр заговорил, голос его звучал мягко, но властно.

– Куда идти, Верена?

Я тяжело сглотнула, не решаясь оглянуться на него, страшась того, что могу сделать, обернувшись.

Пальцы его все еще скользили по моему животу, и эти призрачные ласки приводили меня в исступление.

Неуловимым движением я прижалась к нему, и тело мое расплавилось, растаяло в его объятиях. Жар его кожи обжигал даже сквозь одежду. Я прижалась теснее, чувствуя, как его возбужденный член упирается мне в задницу.

Мурашки побежали по моей спине. Я не смогла устоять перед желанием поерзать, совсем чуть-чуть, в поисках восхитительного трения. И Дейкр ответил диким гортанным стоном, от которого меня бросило в жар.

Его зубы задели мое плечо, подстегнув меня, и я прижалась к нему сильнее.

– Черт, – выдохнул он, и его пальцы коснулись края моего нижнего белья.

Один палец тут же проник под ткань, дразня меня, и я выгнулась навстречу ему.

Веки мои, затрепетав, сомкнулись, а мучительные ласки Дейкра все продолжались, и тело мое отвечало на них без промедления. Я не могла отречься от охватившего меня желания. Потребность в его прикосновениях подавляла все здравые мысли.

Губы его ласкали мою шею, жаркое дыхание обжигало кожу, и я тихо застонала. Он воспринял это как поощрение, и еще один палец скользнул под ткань, лаская разгоряченную плоть.

Тело мое содрогнулось в ответ. Натянутые нервы пылали.

Я опустила руку, нащупывая его пальцы, и подтолкнула их, желая, чтобы он проник глубже, всем своим телом умоляя о том, о чем молчали уста.

Но он не послушался.

Ласки его были медленными, нежными – и чертовски мучительными.

Я заскулила, вновь пытаясь подтолкнуть его руку ниже, но он опять мне не позволил.

– Чего ты хочешь?

На сей раз в его голосе не было мягкости. И это был не вопрос, а требование.

Но отвечать я не собиралась.

Я вновь прижалась к нему в поисках новых прикосновений, и разочарованно застонала, когда он отстранился, а потом убрал руку, оставив лишь холод и пустоту.

– Словами, словами.

Я повернулась к нему. Гнев и желание сверкали в моих глазах.

– Ты знаешь, чего я хочу, Дейкр.

– Тогда скажи. – Рука его вернулась на мой живот, и я напряглась, когда пальцы Дейкра сдвинули край нижнего белья, опустившись ниже, чем были до этого, но все равно не так, как мне хотелось.

Застонав, я подалась к нему, потираясь о его член в поисках разрядки.

Утешительное тепло его тела вдруг сменила вялая прохлада простыни. Я вновь обернулась. Дейкр отодвинулся и, весь залитый мягким солнечным светом, с глубоким вздохом медленно поднялся с кровати.

– Что ты делаешь? – Голос мой дрожал, словно боясь разрушить чары, что обволакивали нас секунду назад.

Я видела, как напряглись мышцы его спины, когда он подхватил и натянул рубашку. Застегиваясь, Дейкр повернулся ко мне, и я увидела, что он все еще возбужден.

– Мне нужно вернуться в порт и убедиться, что все в порядке и завтра нас ждут.

– После этого? – Я рассмеялась с горечью и отчаянием.

– После чего именно? – Он потянулся за штанами, наблюдая за мной, ожидая ответа.

– Какой же ты ублюдок. – Я натянула простыню и, прикрывая грудь, села на узкой кровати.

Он наклонился, упершись руками в матрас, так, что его лицо оказалось в дюйме от моего.

– Называй меня как угодно, но в следующий раз, когда я прикоснусь к тебе, ты будешь меня умолять.

Предательское тело мигом среагировало на его слова, но нет, он не дождется.

– Никогда.

Дейкр ухмыльнулся, и меня охватило неодолимое желание потянуться к нему и прижаться губами к его губам.

– Ты уже умоляла меня. – Подняв руку, он заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос прежде, чем я оттолкнула его. – И была при этом чертовски мокрая. Как полагаешь, что я обнаружу сейчас, если запущу руку туда, куда тебе хочется?

Я крепко сжала бедра, но не ответила. Мы оба и так знали ответ, и это раздражало меня еще больше.

– Ты не доверяешь мне. – Он заглянул мне в глаза. – Я прикоснусь к тебе лишь тогда, когда ты будешь уверена, что хочешь этого, будешь уверена, что хочешь меня.

Он выпрямился, оставив меня в кровати одну, охваченную похотью и гневом. Затем, повернувшись ко мне спиной, присел на край постели, чтобы натянуть брюки. Он снова бросал меня, бросал в одиночестве, страшно разочарованную, и я не могла этого допустить. Пускай это было неразумно – не могла!

Вскочив, я уронила простыню на пол, пересекла комнату, сгребла со стола новую одежду – я переложила туда вещи вчера перед сном. Ухватилась за подол тонкой ночной сорочки, стащила ее через голову и потянулась за купленной Дейкром рубашкой.

Дейкр за моей спиной шевельнулся, зашелестев простынями. Я чувствовала его напряженный взгляд, прожигающий мне спину, пока я быстро одевалась, пытаясь не обращать внимания на разливающийся по телу жар.

– Что ты делаешь?

– Иду в порт, очевидно. – Я сунула ноги в штаны, куда более мягкие, чем те кожаные.

– Нет. Не идешь, – прорычал Дейкр и встал.

Я заправила рубашку в брюки.

– Если ты идешь, иду и я. – Да, я вела себя неразумно, но это он вынуждал меня. Я злилась и была вся на взводе, я нуждалась в нем – а он отказывался удовлетворять эту нужду.

– Тебе небезопасно покидать комнату, Верена.

– В комнате мне тоже небезопасно. – Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. Боги, он и раньше был таким красавцем?

– Ты не выйдешь из этой комнаты. – Его тон не оставлял места для споров, но я все равно воспротивилась.

– Не делай этого. Не запирай меня, как он. – Я пожалела об этих резких и горьких словах сразу, едва они сорвались с моих губ.

Сузив глаза, он шагнул вперед, снял со спинки стула тонкое покрывало, поднял его, расправил и набросил мне на голову, точно саван. Мягкая ткань накрыла мои волосы и шею.

– Чтобы защитить тебя от палящего солнца. – Краем простыни он прикрыл нижнюю половину моего лица. – Так носят многие моряки.

Я кивнула, хотя руки мои дрожали.

– Верена. – Он произнес мое имя так мягко, что я взглянула на него, отчаянно желая услышать любое продолжение. – Я никогда не прощу тебя, если тебя схватят.

Меня. Не нас.

Это моя безопасность висела на волоске.

Это моя безопасность тяжким грузом легла на плечи Дейкра, когда он, открыв дверь, вывел меня из комнаты.