Глаза Верены наконец закрылись, дыхание стало ровным и медленным. Она заснула. Больше часа ушло на споры о выборе подходящего места для ночлега и на ее упрямые настояния, чтобы я отдыхал один, но я видел изнеможение на ее лице.

Луна висела низко, заливая нас серебристым сиянием. Свет просачивался сквозь лесной полог, дирижируя завораживающей пляской теней. Верена спала, и я невольно любовался изящным изгибом ее шеи в мягком лунном зареве.

Несмотря на то, что она требовала, чтобы я держался как можно дальше от нее, меня неудержимо тянуло к ней. Желание, чтобы она была рядом, терзало меня, и пусть я знал, что недостоин этого, мне невыносимо хотелось вновь ощутить, как ее кожа прижимается к моей.

Взгляд мой скользнул по теснящимся друг к другу деревьям, потом опять остановился на Верене. Грудь ее плавно поднималась и опускалась, веки слабо трепетали. Она выглядела расслабленной, и это так резко контрастировало с той неуемной энергией, что исходила от нее, когда она бодрствовала. Но в этот миг, залитая лунным светом, она казалась безмятежной и довольной, как спящая нимфа, устроившаяся среди могучих корней.

Я выпрямился, разминая усталые мышцы, и вновь окинул взглядом неподвижную чащу. Никаких признаков того, что за нами кто-то следит, не было, но я не мог избавиться от тревоги, лежащей на плечах тяжелым плащом.

Я вспомнил того солдата, схватившего ее, и в душе полыхнула раскаленная добела ярость. Он прикоснулся к ней, причинил ей боль. Он вдыхал ее запах – так, словно она принадлежала ему. Мало было просто метнуть кинжал, пронзив ему глотку. Если бы не ее безопасность, о, что бы я с ним сделал…

При одной мысли о том, что кто-то может поднять на нее руку, мне хотелось перебить всю королевскую армию. Эта мысль наполняла меня яростной жаждой мщения. Я не пощадил бы и никого из восставших, если бы они посмели тронуть ее хоть пальцем. Восстание было моим домом, повстанцы – моим народом, но мой гнев не ведал границ, когда дело касалось ее.

Осторожными шагами я обошел по периметру место, где она спала, глядя по сторонам в поисках возможной угрозы, и только убедившись, что опасности нет, позволил себе приблизиться к ней. Верена лежала, свернувшись калачиком, подложив под щеку ладонь. Выбившиеся из косы пряди падали на ее лицо. Нос и подбородок девушки украшали пятна грязи, но даже грязь придавала ей очарования.

Я присел рядом. Разделяли нас считаные дюймы. Вытянул ноги, еще раз оглядел окрестности – и остановил взор на Верене. Следил ли я за каждым ее движением и до того, как она ушла? Сейчас, когда она спала, я буквально одержим ею: тем, как поднимается и опускается ее грудь, как едва заметно подергиваются крылья ее носа. Каждый ее вздох снова и снова доказывал, что она жива. Воздух, которым она дышала, поддерживал жизнь и во мне.

Я перевел взгляд на лес. Высящиеся вокруг деревья создавали ощущение безопасности, уединения. Разум отчаянно метался, пытаясь придумать какой-нибудь план. Я знал, что должен доставить ее до границы, к южному побережью, посадить на корабль. Денег у меня более чем достаточно, чтобы обеспечить проезд, но я остро осознавал, какие опасности грозят нам со всех сторон.

Моряки не славятся гостеприимством в отношении беглянок, стремящихся уплыть куда глаза глядят, и уж точно не загорятся желанием принять наследницу, скрывшуюся от жестокого отца. От короля. Но, даже если мне придется запихнуть ее в трюм и отправить как груз, я сделаю это без колебаний.

Ни за что не позволю ей вернуться – ни к ее отцу, ни к моему. От одной мысли об этом меня пробирает озноб. Если она вновь окажется в их власти, ее ждет смерть – а то и что-то похуже.

Это жестокое королевство не было к ней милостиво, и я молился богам, чтобы то место, где она окажется потом, приняло ее более благосклонно. Я пытался представить, кем она станет там, какую жизнь проведет в землях, не тронутых ее отцом.

Влюбится ли она в какого-нибудь рыбака, что живет в хижине на продуваемом всеми ветрами берегу, чьи мозолистые руки будут ласкать ее так, словно она – самое дорогое, что есть на свете? Будет ли рожать ему детей с носами, усыпанными веснушками цвета корицы, и такими же, как у нее, синими глазами?

Я ненавидел эту мысль с всепоглощающей, жгучей, первобытной страстью. Стоило лишь представить, что она найдет утешение в чужих объятиях, что ее смех будет звенеть в чужих ушах, а ее руки станут баюкать чужих – не моих! – детей, и сердце мое разрывали когти ревности и скорби.

Никогда раньше меня не посещали подобные мысли в отношении кого-то еще, никогда я не смел мечтать ни о чем, что выходило бы за рамки моей реальности. Но с ней все было по-другому. Она собиралась покинуть королевство, уплыть на корабле, чьи паруса, поймав ветер, унесут ее от меня, а я останусь стоять как вкопанный, глядя, как исчезает ее силуэт на горизонте.

В этот момент я позволил разуму погрузиться в мечты о том, как могло бы все повернуться, если бы я поднялся на корабль вместе с ней.

Протянув руку, я осторожно убрал прядь волос с ее умиротворенного лица. Верена шевельнулась во сне, и я замер, касаясь кончиками пальцев ее мягкой щеки, по одной из тех веснушек, о которых размышлял недавно. Тихий вздох сорвался с ее губ, и она неосознанно прильнула к моей руке.

Она спала, совершенно не подозревая, что мои пальцы ласкают ее кожу. И все же нутро мое скрутилось узлом, когда я смотрел на нее.

– Дейкр, – прошептала она так тихо, что я задался вопросом, не вообразил ли я себе это. Неужто я так вымотался, так ошалел от недосыпания, что одного звука моего имени, слетевшего с ее губ, оказалось достаточно, чтобы толкнуть меня на грань безумия?

– Я здесь, – пробормотал я и провел костяшками пальцев по изгибу ее скулы, щеки, подбородка.

Взгляд задержался на ее губах, сочных, мягких губах; всеми фибрами души, каждой клеточкой тела я желал разбудить ее – и целовать, целовать, пока мы не растворимся друг в друге.

Мне хотелось наслаждаться каждым мгновением, проведенным с ней, – чем я по глупости пренебрег в первый раз. Я был так поглощен своим гневом и мыслями о том, что меня предали, что не видел ничего кроме этого. Но сейчас, сидя рядом с ней, глядя, как она спит, трудно думать о чем-то, кроме нее.

Я был полным идиотом, а она… она – совсем другое дело. Она слишком хороша для меня, слишком хороша для этого королевства, для этого мира.

– Мне холодно, – пробормотала она сонно, не открывая глаз, и, едва шевельнувшись, придвинулась.

Не колеблясь, я привлек ее к себе. Она свернулась рядом, примостив голову мне на колени, а ноги ее переплелись с моими в поисках тепла.

Повсюду, там, где ее тело соприкасалось с моим, кожу жгло, словно по ней пробегали крохотные искры. Но я жаждал ее прикосновений, а в голове вертелись мысли о затеянной Эйраном игре, о том, как он убедил принцессу довериться ему, а сам только и делал, что предавал ее.

Но сейчас, когда она искала утешения в моем присутствии, на меня снизошел покой. Ее близость целительным бальзамом успокаивала мое мятущееся сердце, унимала бушующую во мне бурю эмоций.

Я прислонился затылком к грубой коре дерева за моей спиной, дерева, чьи узловатые корни, ставшие нам пристанищем, уходили глубоко в землю. Над головой мерцали созвездия, каждое то ли обещало что-то, то ли предостерегало. Бескрайнюю черноту неба усеивали бриллианты звезд, и не было им конца. И я невольно подумал о том, что увидит она, когда доберется до другого королевства.

Какие звезды будут сиять ей? Те же или другие? Будут ли они насмехаться надо мной своим неизменным блеском, дразня тем, что она больше не со мной?

– Верена, – разнеслось по густой чаще тихое эхо, и я застыл, лихорадочно озирая заросли в поисках источника звука.

– Верена, – упрямо вибрировало в воздухе ее имя, с каждой секундой звуча все ближе. Натянутые нервы грозили лопнуть, сердце бешено колотилось, холодный ком страха ворочался в животе. Это голос Эйрана – глубокий, знакомый, пронизанный такой настойчивостью, что по спине моей поползли мурашки.

Проклятье.

Я положил руку на плечо Верены и осторожно встряхнул, пытаясь не напугать, когда она очнется. Веки ее распахнулись, взгляд, еще сонный, рассеянный, встретился с моим.

– Вставай. Кто-то идет, – прошептал я.

Ужас вспышкой молнии в темноте пробежал по ее лицу.

Она опустила взгляд, осознала, что спала, прижимаясь ко мне, и поспешно вскочила.

Я последовал ее примеру, чувствуя, как холодный воздух кусает кожу, не согреваемую больше ею, и инстинктивно выхватил кинжал. Лезвие хищно сверкнуло в мягком лунном свете.

– Верена, это Эйран, – снова раздался голос Эйрана.

Смесь удивления и неуверенности отразилась на лице Верены, и волна беспокойства захлестнула меня. Неужели она предпочтет его мне?

– Нам нужно спрятаться, – тихо и настойчиво прошептал я, сжимая ее руку. Пальцы девушки были мягкими и податливыми, она не сопротивлялась, но и не отвечала на мое прикосновение.

– Верена, – позвал он снова, на сей раз опасно близко.

– Верена, нам нужно укрыться, немедленно, – повторил я под грохот колотящегося сердца.

Мысль о необходимости прятаться от него распаляла во мне досаду. Во рту стоял горький привкус злости и страха. Но прежде всего меня заботила безопасность Верены.

А она мешкала, и ее расширенные глаза были полны сомнения, а потом он вновь выкрикнул ее имя, всего в нескольких шагах от нас, и хруст листвы под его тяжелыми сапогами становился все громче.

– Проклятье, – выдохнул я сквозь стиснутые зубы и притянул ее ближе. – Тебе нужно бежать. На юг, как можно быстрее. Не останавливайся, ни за что. И не возвращайся, что бы ни услышала.

Я вытащил из кармана монеты и сунул ей. Она в замешательстве уставилась на них, а я аккуратно согнул ее пальцы, заставив сжать деньги в кулаке.

– Этого хватит, чтобы купить место на любом корабле, – процедил я, отчаянно пытаясь сдержать эмоции. У меня не было времени думать о худшем, о том, что я, возможно, никогда больше ее не увижу. – Не останавливайся, пока не доберешься до пристани. Пообещай все первому же капитану, которого увидишь.

Я быстро оглянулся, убеждаясь, что мы все еще одни, потом вновь повернулся к ней.

– Я постараюсь найти тебя там, но не жди меня.

Она не ответила. Страх и решимость отражались на ее лице. Отпустив ее руку, я скользнул в тени.

– Дейкр, – прошептала она мне вслед, и отчаяние, вложенное в это одно-единственное слово, сломило меня.

– Беги, Верена.

И я рванулся прочь, пока не совершил какую-нибудь глупость, не сделал что-то, чего жаждало мое сердце, но что не защитило бы ее.

Так что я оставил ее позади и бежал, пока наконец не показался Эйран.

Я выступил из теней, и он удивленно вытаращил глаза при виде меня.

– Ищешь кого-то? – Сунув руки в карманы, я небрежно прислонился к дереву, глядя на него.

– Дейкр, – резко выдохнул он с горечью и недоверием. Он понятия не имел, что Верена была со мной. Не знал, что именно я убил солдата, чтобы спасти ее, и именно я увел ее от него.

От меня не укрылись ни его дикий взгляд, ни потрепанная, превратившаяся в грязные лохмотья одежда, но Эйран, кажется, не был ранен. С отчаянием он посмотрел мне в глаза.

– Я ищу Верену, – сказал он, и голос его слегка дрогнул.

– Как и все королевство, – небрежно ответил я. – И как, успешно?

– Ну ты и сволочь, – вспылил он. – Она с тобой?

После секунды лихорадочных размышлений о том, что же ему сказать, я заявил честно:

– Нет, она не со мной. Ты ее видел?

Эйран помолчал, на лице его отражалась боль – он думал, стоит ли говорить мне правду, и, к моему удивлению, решил, что стоит:

– Она была со мной несколько дней. Мы попали в засаду, устроенную людьми короля… И я не знаю, забрали ли они ее.

Голос его дрожал на грани паники, и это поразило меня. Правда ли он боялся того, что может случиться с Вереной, или же, не сумев удержать ее, страшился гнева моего отца?

– Однако ты продолжаешь идти на юг, а не на север, куда ее могли отвести, – заметил я с досадой, резко и язвительно.

В глазах Эйрана, как он ни старался укрыться под маской бесстрастия, мелькнула неуверенность.

– Как я сказал, я не знаю, забрали они ее или ей удалось бежать. По нашему плану она должна была бежать.

– Что, вы с ней уже строите планы? – Голос мой так и сочился сарказмом. Я скрестил ноги, услышав, как тихо скрипнула кожа ботинок. Бедро все еще ныло после ранения. Я не смог исцелиться полностью после того, как потратил столько магии на Верену. Магия не дается даром, и теперь я расплачивался.

Нарочито медленно я вытащил из потертых кожаных ножен кинжал, тускло блеснувший в лунном свете, и ковырнул кончиком бритвенно-острого лезвия под ногтем, вычищая скопившуюся грязь. Тихий скрежет заполнил напряженную тишину. Едва уловимая, но недвусмысленная угроза повисла в воздухе.

– Я делаю то, что должен был сделать ты. Забочусь о наших людях, – прорычал Эйран глухо и яростно.

– И при чем же тут Верена? – Я вызывающе прищурился.

– Если бы ты послушал своего отца и привел ее к нему, когда он просил, вместо того чтобы делать одни боги знают что, мы бы не оказались в этом дерьме. – В глазах Эйрана сверкнуло обвинение.

– Ты хотел сказать – вместо того, чтобы трахать ее. – Сердце мое застучало быстрее, когда я увидел, как лицо его исказил гнев. Я понял, что зашел слишком далеко. Верена будет в ярости, когда узнает, что я сказал, но сейчас меня это не волновало. – Именно это делали мы с Вереной, когда мой отец хотел использовать ее как пешку в своей игре. Трахались. – Я подался вперед, встречая его бешеный взгляд. – Я трахал ее до тех пор, пока мое имя не стало срываться с ее губ тихими всхлипами.

– О, этот звук мне хорошо знаком. – Ухмылка придавала Эйрану безумный вид. Чуть наклонив голову, он внимательно наблюдал за мной. – Но, когда я его слышал, это было не твое имя.

– Ты, гребаный… – Я ринулся к нему, но застыл как вкопанный, когда в воздухе громыхнул гулкий голос:

– Мальчики. – Хруст листьев и веток под тяжелыми сапогами нарушил лесную тишину, извещая о прибытии моего отца. Он появился из-за деревьев в сопровождении Рида и Эдлера. Мышцы мои напряглись, зубы сжались. – Думаю, этого более чем достаточно, а? – властно провозгласил он.

Отец величественно остановился передо мной. Лицо его было сурово, взгляд – пронзителен и непреклонен. Но я не отступил, я расправил плечи и встретил этот его взгляд.

– Рад снова видеть тебя, сын, – сказал он с фальшивой теплотой. – Мы думали, ты потерялся.

– Нет. – Я вызывающе мотнул головой. – Я делаю именно то, что ты от меня хотел. Пытаюсь найти наследницу.

В глазах отца промелькнуло раздражение. Потом он перевел взгляд на стоящего поблизости Эйрана.

– Этим занимался он. – Отец указал на Эйрана. – Наследница была у него в руках, он должен был встретить нас на южной границе и передать ее, но все отчего-то пошло наперекосяк.

Теперь отец смотрел на меня – пристально, слишком пристально, и я понимал, что он видит меня насквозь.

– Эйран сказал мне, что не мог сдерживать людей короля достаточно долго, чтобы сбежать с наследницей, – небрежно бросил я, ничем не выдавая кипящей во мне злости, хотя всеми фибрами души мне хотелось врезать кулаком в самодовольную физиономию Эйрана. Жажда насилия пульсировала в моих жилах, сдерживаемая лишь тонким покровом цивилизованности. Этот гад кропотливо завоевывал ее доверие, плел сложную сеть лжи и фальшивых обещаний, и хотя я уже давно осознавал его предательство, это суровое напоминание разожгло во мне убийственную ярость.

– Странно, не правда ли? – Отец наклонил голову, внимательно глядя на меня. – Эйран способен убить всех солдат, встреченных им на пути, – но не смог удержать одну девушку.

– Думаешь, она ушла добровольно? – Голос мой слегка дрогнул, но я попытался, чтобы он прозвучал уверенно.

– С кем-то еще, да, – холодно ответил отец. – Только я сомневаюсь, что это был кто-то из людей короля.

Он медленно двинулся ко мне, и взгляд его становился все острее, все холоднее. Узел в животе болезненно затянулся, скрутился свернувшейся змеей. Невысказанные обвинения прожигали меня насквозь раскаленными добела клеймами. Ладони вспотели, сделавшись липкими и скользкими, сердце бешено стучало в груди, колотясь о грудную клетку, словно умоляя меня бежать.

Проклятье.

– Она у тебя, Дейкр? – требовательно спросил отец, и от низкого рокота его голоса мурашки побежали по моей спине. Тяжесть отцовского взгляда подавляла, каждое его слово пробирало до самых костей. Глаза его были как осколки льда; холодные, расчетливые, они ловили и оценивали каждое мое движение.

Я пытался сохранить невозмутимый вид, но дрожание рук выдавало меня.

– Я уже сказал Эйрану, что нет.

Но отцовские глаза сузились еще больше. В каждой черточке его лица читалось подозрение.

– Тогда почему ты покинул лагерь посреди ночи?

– Я ищу наследницу. – Скрестив на груди руки, я смотрел на отца, готовясь к бою – если дойдет до этого.

– Ты сказал, что она сбежала, там, в Энвейлориане, но, похоже, это не вся правда, а? – Он остановился, изучая меня. Я буквально видел, как крутятся шестеренки в его мозгу, пытаясь разгадать каждый мой шаг, пытаясь увидеть, не скрываю ли я от него что-то. – Ты утверждал, что она сбежала, но решил покинуть лагерь в одиночестве, потому что был уверен, что девчонка разыщет тебя, если ты будешь один.

– Я не… – Я покачал головой, но отец перебил меня.

– Она делилась с тобой какими-нибудь своими секретами, пока ты, забыв о том, чему должен быть предан, погружался в нее? – Голос его был холоден и резок.

– Я не знаю никаких ее секретов, – честно ответил я. – У нее не было причин доверять их мне.

Отец не поверил; это ясно читалось на его лице. Повернувшись к Эйрану, он приказал:

– Найди ее.

Эйран сделал шаг, будто собираясь пройти мимо меня, но я решительно встал на его пути.

– Со мной это не сработает, – тихо прорычал я, еле сдерживая кипящий гнев.

В глазах отца вспыхнули искры ярости.

– Прошу прощения?

– Я не позволю тебе причинить ей вред.

– Думаешь, меня волнуют твои позволения? Речь идет о королевстве, мальчик. А ты, потеряв ее в первый раз, поставил нас в позицию слабости. – Голос его сочился презрением. – Прочь с дороги.

Глаза отца превратились в узкие щелочки, но я не мог заставить себя отступить.

– Я подслушал ваш с Ридом разговор. – Я кивнул на отца Эйрана. – Ты правда считаешь, что короля можно выманить на нее? Правда думаешь, что он откажется от резервов, накапливая которые, обескровил все королевство?

– Я считаю, что наследница изначально не имела никакого отношения к нашему восстанию, пока ты не привел ее к нам. – Он посуровел. – Зачем, Дейкр?

– Я нашел ее под дворцом, в темнице, там же, куда швырнули твою дочь. – Мысленно я вернулся в тот день. Верена выглядела такой маленькой, такой сломленной…

Но она никогда не была хрупкой.

– Меня учили защищать наших людей, помнишь? А на ее руке была метка восстания.

– Это странно, не так ли? – Он скрестил руки на груди, сверля меня взглядом. – Каким образом наследница короля оказалась в темнице? Почему у нее была метка?

У меня защемило в груди, как будто каждым словом я предавал Верену. Но она не была нашим врагом; она – не ее отец.

– А ты никогда не думал, что Верена вовсе не предательница, какой ты ее считаешь?

Ответ его был резок и гневен:

– Что я думаю, так это что мой сын – дурак.

– Ты не причинишь ей вреда.

Отец фыркнул, отметая мои слова.

– Что я буду делать с наследницей, а чего не буду – не твое дело.

– Ты хочешь, чтобы я стал следующим королем, когда ты захватишь это королевство, но не мое дело, что ты с ней сделаешь? – Качнув головой, я покосился на Эйрана. Тот стоял как вкопанный, весь на взводе, только и ожидая распоряжений моего отца.

Лицо отца превратилось в маску ярости. Он двинулся ко мне, и каждый его шаг глухо отдавался в густом лесу.

– Тебе повезет, если ты доберешься до конца, сохранив жизнь, – прорычал он. – Повинуйся моим приказам, иначе не оберешься последствий.

– Я не стану помогать вам искать ее. – Сердце бешено колотилось в груди, каждым своим толчком напоминая о том, что ждет меня впереди. Время словно замедлило бег. Каждая капля пота, скатывающаяся по моему лбу, говорила о мучительной панике, щупальцами обвившей все мое существо.

Но я готов был принять любые последствия, ожидающие меня с тех пор, как она убежала.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора, – угрожающе прорычал отец. – Взять его.

Его люди двинулись ко мне. Эйран тоже, но я ждал нападения. Если отец думает, что я сдамся без сопротивления, он ошибается.

Сердце оглушительно стучало, адреналин разливался по венам. Я был готов к драке.

Они стояли передо мной – люди, которые должны были стать моими людьми, и собирались взять меня в плен.

Я был его сыном, но его больше заботило то, что я не отдал ему дочь короля.

Не сдвинувшись с места, я стоял, сжав кулаки, сверля отца взглядом.

– Ты трус, отец. – Голос мой все-таки дрогнул от переполнявших его эмоций. – Ты готов пожертвовать всем, включая собственного сына, чтобы сохранить свою власть. Ты ничем не лучше короля, которого презираешь.

Лицо отца исказилось от гнева, он замахнулся, собираясь меня ударить, но один из его людей удержал его. Эйран, воспользовавшись тем, что я отвлекся, ринулся на меня, вонзил плечо мне в живот – и вышиб из меня дух.

Задыхаясь, я рухнул на землю, а Эйран навалился сверху, не давая возможности вдохнуть, и неуклюже стукнул меня в челюсть.

Глухой стук разнесся по лесу, а лицо мое опалила боль. Крякнув, я перекатился, пытаясь вырваться из его хватки.

– Ты дурак, – прошипел мне в ухо Эйран. – Ты бросаешь все, ради чего мы трудились, из-за девки.

Не успело последнее слово сорваться с его губ, я дернул локтем, ударив его в висок.

Эйран отшатнулся, потирая голову, и я, воспользовавшись выпавшим мне шансом, оттолкнул его и вскочил на ноги так быстро, как только мог.

Эйран все еще выглядел оглушенным, а вот его отец – нет. Удар застиг меня врасплох, и прежде, чем я успел оправиться, Эдлер схватил меня за руку.

Я задергался, пытаясь вырваться из его железной хватки. Голова кружилась, зрение мутилось, я жадно ловил ртом воздух и слышал только собственное неровное дыхание – симфонию схватки в безмятежном лесу.

Все мои мышцы напряглись в ожидании следующего удара, но обрушился на меня не удар, а слова отца.

– Ты разочаровал меня, Дейкр.

Я вскинул на него глаза – с вызовом.

Отец Эйрана поймал вторую мою руку. Пальцы его впились в плоть, причиняя боль, и все мои сопротивления оставались тщетными.

Объединив усилия, Рид и Эдлер оттащили меня назад и толкнули к дереву, со страшной силой ударив спиной о ствол.

Суровое лицо отца нависло надо мной. Глаза его потемнели от гнева, ноздри раздувались. Я успел заметить, как вздулись вены на его шее, как напряглись мышцы предплечья. Потом его кулак тараном врезался мне в живот, и тело взорвалось болью, а воздух вырвался изо рта со сдавленным свистом.

Я согнулся пополам, пытаясь перевести дыхание. В глазах мутилось от подступивших слез. Руки Рида легли мне на плечи и распрямили меня – так, чтобы я снова смотрел в глаза отцу.

– Думаешь, что способен бросить мне вызов, мальчишка? – прорычал отец. – Ты забыл свое место.

Я не ответил ему. Может, он и был прав, может, я забыл свое место, но я не мог заставить себя сожалеть об этом.

Кулак снова воткнулся мне в живот, сильнее прежнего, и я, как ни старался, не находил в себе силы – только изнеможение.

С каждым ударом мое тело конвульсивно содрогалось от боли. Отцовский кулак казался мне сейчас олицетворением поглощавшей его жадности.

– Убрать его, – громыхнул отцовский голос, раздробив напряженную тишину.

Меня подхватили за руки и потащили вперед.

Пульсирующая волна силы вырвалась из глубин моего существа, сотрясая пространство вокруг. Моей силы. Нет. Ее силы.

Выражение самодовольного триумфа на отцовском лице сменилось ошеломленным удивлением, когда незримая сила ударила его в грудь. Отлетев назад, он ударился оземь.

А Эйран изумленно выпучил глаза, когда из теней выступила Верена, омытая просачивающимся сквозь листву лунным светом. С напряженным лицом, стиснув зубы, она отозвала поток энергии.

– Отпустите его, – велела она, и я невольно содрогнулся от одного звука ее голоса.

– Так-так-так, неужто это принцесса? – усмехнулся отец, ладонью вытирая кровь с разбитой губы. – А мой сын был так непреклонен, утверждая, что не видел тебя.

Пронзительный взгляд Верены, сейчас, кажется, способный воспламенить целый мир, не дрогнул. Злость ее была осязаема, она исходила от девушки волнами, грозящими поглотить все вокруг.

– Похоже, он пошел в своего отца. – Держа руки по швам, растопырив пальцы, она готова была вновь высвободить свою силу. Воздух тихо гудел, переполненный энергией, заряженный ее гневом. – А ты лжец, только и всего.

Отец самодовольно ухмыльнулся, переводя взгляд с меня на Верену, словно наслаждаясь сотворенным хаосом.

– Похоже, ты тоже пошла в своих родителей. Я пару раз встречался с твоей матерью. Хорошей шлюхой она была для короля. Приятно видеть, что ты поддерживаешь семейную традицию.

Глаза Верены полыхнули неистовой яростью, и поток энергии пронзил меня насквозь, точно копье, обжигая вены, воспламеняя каждый нерв, каждую клеточку тела, запредельно обостряя все чувства. Державшие меня мужчины с мучительным криком разжали руки, словно я горел огнем. Рид, глядя на свои дрожащие пальцы, в страхе отшатнулся.

А отец поднялся на ноги, прижимая руку к груди, словно пытаясь сдержать бушующий внутри него ад.

Поздно. Грубая сила рвалась из меня, моля, чтобы ей дали волю. Я чувствовал рядом Верену, ее магия гудела и потрескивала в полной гармонии с моей.

Что же это такое?

– Ты ничем не лучше моего отца, – обращаясь к нему, она все еще смотрела прямо на меня, и глаза ее горели яростью, способной соперничать с самим солнцем. – Ты хочешь свергнуть короля, чтобы заменить его другим, таким же безжалостным.

Казалось, земля под нашими ногами дрожит от тяжести ее голоса.

Отец рассмеялся, холодно и зло.

– Однако ты спряталась от него в моем городе. – Он ткнул себя в грудь. – Ты искала у нас убежища, а теперь проклинаешь нас? – Отец с ненавистью зыркнул на нее, потом на меня, стоящего рядом. – Ты проклинаешь моего сына?

Глаза Верены сузились, она шагнула вперед, окруженная хаотичными потоками магии. Темные пряди энергии плясали в воздухе, пугая своей мерцающей красотой.

Ноги сами собой последовали за ней, повторяя каждый ее шаг. Застыв за ее спиной, я коснулся кончиками пальцев ее шеи, безмолвно выражая солидарность, и почувствовал исходящее от нее напряжение. Расправив плечи, Верена выпрямилась. Сейчас она была невероятно величественна.

– Что ты со мной сделаешь? – резко спросила она, и голос ее разнесся между деревьями. – Ты отправил за мной Эйрана, чтобы он завоевал мое доверие – и предал его. Сколько еще людей ты послал в этот темный лес – и ради чего?

Эйран потупился, стиснув зубы.

– Ради блага королевства, – опасно усмехнулся отец. – И тебя мы используем во благо королевства.

– Никто ее не использует, – не удержал я сорвавшиеся с губ слова.

– И кто же, по-твоему, меня остановит? – Отец посмотрел мне в глаза. В нем, как в зеркале, отражалось то, чем я должен был стать. Слова его, отягощенные ядом и обвинением, повисли в воздухе.

Верена непокорно вскинула руки, словно собираясь доказать, что именно она остановит его. Я чувствовал ее силу, исходящую от меня, переплетающуюся с моей. Магия струилась по венам, наполняя меня энергией, которой так мне не хватало.

Мои руки тоже инстинктивно поднялись, повторяя ее движения, и я позволил силе вырваться из кончиков пальцев, и она выплеснулась вместе с черным дымом, какого я никогда раньше не видел, и врезалась в четверых мужчин, отбросив их назад.

Эдлер с глухим стуком врезался в ближайшее дерево – и тело его сползло на землю, обмякшее и безжизненное. Глаза мужчины стали тусклыми, пустыми.

Я убил его.

Взглянув на отца, я сжал руку Верены. Если раньше он считал меня предателем, то теперь я стал много хуже.

Теперь я стал их врагом.

Сын восстания – я выбрал ее.

Я убил одного из них – ради нее.

– Нужно уходить, – шепнул я ей.

Кивнув, она тоже крепко стиснула мою руку, и мы, развернувшись, побежали прочь, пока никто из упавших не поднялся.