Я крепче стиснул Верену, впиваясь пальцами в ее кожу, пытаясь отдышаться. От жара наших тел воздух словно лоснился, а сердце ее бешено колотилось о мою грудь в такт со стуком моего собственного сердца.

Каждое ее движение, каждое сопротивление напряженного тела рождало во мне бурю.

Гнев, клокочущий между нами, был почти осязаем, но вовсе не гнев волновал меня.

Страх. Страх, исказивший ее черты – вот что рвало мою душу в клочья. Страх, постоянное напоминание о наших врагах, и о том, что мы сами – враги друг другу.

Я слышал страх в ее хриплом дыхании, чувствовал страх в биении ее пульса, в дрожи прижавшегося ко мне тела, и мне хотелось оттолкнуть этот страх, разорвать невидимую дымку, грозящую задушить нас обоих.

Далекий треск ломающихся веток заставил меня напрячься. Сердце заколотилось еще быстрее. Я застыл, затаив дыхание, надеясь, что неподвижность укроет нас.

Глаза Верены расширились от страха, когда я наконец опустил ее на землю. Она открыла рот, чтобы заговорить, а может, закричать на меня, но я прижал палец к ее губам и покачал головой.

Мы оба застыли, прислушиваясь к приближающимся шагам. Сердца наши стучали в унисон.

На миг наши взгляды встретились, и время остановилось. Мне хотелось утонуть в ней, хотелось молить о прощении, но времени не было. Не сейчас.

И не когда ее расширенные зрачки мечутся из стороны в сторону, ища путь к спасению, хотя оба мы знали, что спасения нет.

Я отвел взгляд от Верены, озирая лес.

– Держись рядом, – прошептал я едва слышно.

Она не ответила, глядя на меня с решимостью и страхом, зеркалом отражающими мои собственные чувства.

Шаги звучали все громче, и сердце билось так, что я удивлялся, как оно еще не проломило ребра. Глубоко вдохнув, я взял Верену за руку и потянул ее глубже в чащу. Кривые ветви окружили нас запутанным лабиринтом.

Бедро болело ужасно, но я не выдергивал засевший в плоти кинжал. Если мы сейчас остановимся, я могу истечь кровью прежде, чем затяну рану. Нужно продолжать двигаться, и неважно, какие муки причиняет мне каждый шаг.

Я вел Верену через мрачный густой лес. Деревья стояли почти вплотную друг к другу, заполняя пространство, но шаги продолжали преследовать нас, неуклонно приближаясь.

Я не знал, чьи это люди, ее отца или моего, но меня это и не волновало. Ни тем, ни другим я не дам добраться до нас.

– Сюда! – Крик вспорол воздух слишком близко, заставив нас действовать.

Я крепче стиснул руку Верены и увлек ее на землю. Мы оба шлепнулись в мягкую грязь. Навалившись на принцессу всем телом, заслоняя ее, я приподнял голову, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь кусты.

Гулкие шаги солдат тревожили лесную подстилку, листья и ветки хрустели под тяжелыми сапогами. Наше дыхание казалось мне слишком громким, и стук наших сердец заглушал все остальные звуки.

Тело Верены судорожно билось подо мной. Я крепко обнял принцессу, прижал губы к ее уху, пытаясь унять ее дрожь.

– Все в порядке, – прошептал я. – Просто дыши. Я не позволю им прикоснуться к тебе.

Чуть отстранившись, я посмотрел ей в глаза, ища хоть какой-то признак того, что она поверила мне. Что она мне доверяет.

Но видел я только страх и сомнения.

Страх и сомнения – вот все, что я дал ей.

Однако она не отвела взгляд. Целую вечность мы смотрели друг другу в глаза, напряженно вслушиваясь в удаляющиеся – теперь – шаги солдат.

Тяжело – и облегченно – вздохнув, я отпустил Верену и сполз с нее. Потом помог ей подняться, хотя ноги ее дрожали.

Руки ее переплелись с моими, и от тепла ее прикосновения энергия разлилась по всему моему телу.

С запада донесся одинокий крик. Шаги удалялись, но я не отпустил ее. Так, рука об руку, мы и двинулись дальше, на юг.

Когда шаги совсем затихли, я замедлил шаг, оглянулся и нахмурился, увидев боль на лице старающейся поспевать за мной Верены.

– Мне надо отдышаться, – выдавила она, выдернула руку из моей руки и согнулась, отдуваясь, опираясь на собственные бедра.

– Дай посмотрю. – Я сел перед ней на корточки, потянулся к ее поврежденной ноге, но Верена с силой оттолкнула меня.

– Я же сказала, не трогай меня, – прорычала она, попятившись. Грудь ее быстро-быстро поднималась и опускалась.

Я стиснул зубы, сдерживая кипучую досаду.

– Нам нужно найти место, где можно отдохнуть. – Голос мой звучал спокойно и ровно. Я очень старался не выдать своих эмоций. – И где я мог бы исцелить тебя.

Но она отступила еще на шаг. Гнев и боль искажали ее лицо.

– Не нужно тебе ничего делать, – выплюнула она и агрессивно кивнула на лес. – А если и нужно, то только уйти.

– Я никуда не уйду, – твердо заявил я.

Горький, полный боли смешок сорвался с ее губ.

– Какого черта? Разве не ты трахнул меня, а потом не вышвырнул прочь, как предательницу?

Слова ее резали как ножи, но я продолжал смотреть прямо в ее горящие глаза – и видел в них боль, боль и обиду, которую причинил я.

– Верена. – Я потянулся к ней, моля, чтобы меня выслушали.

Но она, вздрогнув, уклонилась, словно боясь обжечься. Решимость и гнев полыхали в ее глазах. Мое присутствие причиняло ей боль.

– Не называй меня так, – голос ее так и сочился ядом.

– Не называть тебя по имени? – Я усмехнулся, чувствуя, как в груди закипает гнев. Я не хотел злиться на нее, но мне казалось, что я пытаюсь поймать пламя, изменчивое и непредсказуемое.

И не мог сдержаться, хотя и знал, что был с ней куда более жесток, чем она со мной.

– По имени, которое ты использовал против меня? Да, не называть.

Я боролся с желанием накинуться на нее, выплеснуть свой гнев и страх, отплатить ей за все, но я не контролировал ничего, когда дело касалось ее.

– Ты предпочитаешь имя, которым обманывала меня снова и снова? – Сердце мое сжалось при воспоминании о ее предательстве.

– У меня не было выбора, – процедила она сквозь стиснутые зубы, сжав кулаки.

– Ты тоже не оставила мне выбора, – возразил я, чувствуя, как дрожит мой голос от всего, что осталось невысказанным. – Чего ты от меня ожидала? Мой отец узнал, кто ты на самом деле, и потребовал…

Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от мыслей об отце.

– Мне плевать на тебя и твоего отца. – Ярость исказила лицо Верены, глаза ее сузились, наполнившись нескрываемой ненавистью. – И чего же он потребовал от тебя, Дейкр?

От моего имени, слетевшего с ее губ, меня пробрал озноб.

– Он что, приказал своему сыну, своему преемнику, трахнуть потерянную принцессу и вышвырнуть ее прочь из того единственного места, где она наконец почувствовала себя в безопасности?

– Верена.

Нет, она не собиралась меня слушать.

Она оглянулась туда, откуда мы пришли.

– Я хочу вернуться к Эйрану.

Волна раскаленной добела ярости накрыла меня при звуке этого имени. Руки сами собой сжались в кулаки, я заскрипел зубами, но все равно заставлял себя сдерживаться.

Я предал ее, причинил ей боль, однако Эйран поступил много хуже.

– Только через мой труп.

– А при чем тут ты? – Резкие, ядовитые слова хлестнули меня, и я, глухо зарычав, шагнул к ней.

Но она не отпрянула. Она вызывающе встретилась со мной взглядом, и в глазах ее полыхал тот же огонь, что и в моих.

– Держись от меня подальше, – предупредила она тихо.

– Не забывай, мы оба предали друг друга.

Кажется, дух борьбы покидал нас обоих. В голосе ее звучала такая боль, что мне захотелось рухнуть перед ней на колени, несмотря на все, что она сделала. Несмотря на все, что сделали мы оба.

– Тогда почему ты здесь? – Пламя в ее глазах померкло. Она вглядывалась в мое лицо. – Почему, Дейкр? Не думай, что я не знаю о твоих планах. Если хочешь получить королевство – бери, пожалуйста. Для этого я тебе не нужна.

– Думаешь, я здесь поэтому? – Голос мой прозвучал едва слышно.

Она уставилась на меня. Лицо ее было непроницаемо.

– Я думаю, что Эйран нашел меня, чтобы помочь мне бежать, но ты? – Она покачала головой, но взгляд ее не дрогнул. – Ты такая же пешка в игре своего отца, как и я – своего. Разница в том, что я пешкой быть не хочу.

Каждый удар сердца отдавался в ушах барабанным боем. Я тонул в ее словах, задыхался под весом их правды. И глубокий вдох не успокоил меня, наоборот, словно только усилил удушье.

– Я здесь не из-за отца.

– Я не верю тебе.

В ее словах, в ее взгляде не было обмана. Если она когда-то и доверяла мне, я все разрушил.

– Мое отец хочет использовать тебя, чтобы выманить короля, – произнося это, я чувствовал себя предателем. Я предавал свою кровь, предавал все восстание, но, хотя боль и раздирала мне грудь, я не жалел об этом. – Они планируют обменять тебя на резервы силы.

– Что? – Никогда еще я не видел в глазах Верены столько страха. – Он не отдаст резервы. Ни за меня, ни за что иное.

– Я подслушал разговор отца с Ридом. Если король не отдаст силу, они пытками вытянут из тебя информацию, а потом будут отрезать от тебя по куску и посылать их твоему отцу, пока он не смягчится.

– Я не знаю, где резервы. Мой отец, он…

Паника. Я чувствовал на языке вкус ее паники – так, словно ужас пропитал сам воздух, которым мы дышали.

– Послушай меня. – Я потянулся к ее руке, но она отпрянула, не давая к себе прикоснуться, и коротко оглянулась, так что я невольно почувствовал прилив ревности. – Я не позволю, чтобы это с тобой случилось.

Верена вновь оглянулась. Мне была ненавистна сама мысль, что она ищет его.

– Отец отправил Эйрана найти тебя. – Я стиснул зубы. Слова мои были пронизаны горечью. – Они собирались встретить его у Южного моря и забрать тебя.

Верена пронзила меня взглядом, пытаясь понять, сколько правды в моих словах.

– Но королем они планируют сделать тебя?

– Я не хочу этого. – Признание отдавало желчью. Это изначально был план отца, я знал об этом плане с самого детства и не возражал против него – пока не встретил ее. Теперь все по-другому. Я стал другим. – Больше нет.

– Я не верю тебе, – повторила она, качнув головой, и опять попятилась.

– Позволь мне исцелить тебя, – взмолился я, указав на ее лодыжку. – Можешь не доверять мне, но позволь по крайней мере исцелить.

– Мой кинжал в твоей ноге, – констатировала она очевидное, и тут же, словно по ее приказу, меня скрутила боль.

– С ногой я разберусь после того, как позабочусь о тебе, – пообещал я, твердо намеренный облегчить ее муки.

Прищурившись, она сурово посмотрела мне в глаза.

– Как долго ты следишь за мной?

Я сглотнул подступивший к горлу комок.

– Достаточно долго, чтобы понимать, что тебе нужна моя помощь.

В глазах ее мелькнула надежда – и тут же угасла, растеклась по ледяной стене недоверия.

– Чего ты от меня хочешь? – резко спросила она.

– Я хочу исцелить тебя, а потом вывести из этого королевства, – честно ответил я. Только эти истины имели сейчас для меня значение.

Она отступила на шаг, настороженно озирая лес, и вновь встретилась со мной взглядом.

– Я никогда больше не поверю тебе.

– Хорошо, – кивнул я. – Не верь никому, Верена.