После отъезда Пака прошла неделя. Жизнь в центре протекала так же оживленно, как и всегда, – приходили претенденты, ребята готовились к ТОНу, чтобы найти кого-то, кто раскрасит их жизнь новыми красками. Чтобы найти семью, которая превратится в крепкую ограду, защищающую их от невзгод… Иногда я смотрел в сторону главного корпуса. Интересно, что сказал Пак своему отцу? Просил ли тот о прощении? Директор все не возвращался из отпуска.

Чхве задерживалась на работе еще больше, чем прежде, видимо, пытаясь компенсировать отсутствие Пака. Она оставалась в центре даже в выходные, чтобы приглядывать за детьми. С течением времени на ее лице было заметно все меньше и меньше эмоций. Видимо, Чхве превращалась в Пака.

Окт, успешно завершивший второй этап тестирования, с нетерпением ждал третьего.

– У них и правда теплые руки. В первый раз бабушка пришла с сединой, чтобы показать, как она выглядит по-настоящему, а теперь покрасилась – сказала, что хочет выглядеть моложе. Дедушка сказал, что уже начал учиться кататься на виндборде. Друзья отговаривают, говорят, какой виндборд в его возрасте, но он не обращает внимания. Я сказал, чтобы он катался аккуратнее, а дедушка ответил, что все в порядке, потому что надевает защиту. А бабушка спросила, какая еще еда мне нравится – помимо той, что я указал в заметках о себе. Благодаря мне у них появилось больше дел, и им это нравится…

Окт с гордостью рассказывал о своих претендентах, как вдруг заметил мой взгляд:

– Прости, я все о себе да о себе. – Он снова беспокоился понапрасну.

– Если бы кто-то проявлял ко мне столько внимания, я бы не выдержал. Это слишком обременительно!

Стоило мне изобразить дрожь, как Окт уставился на меня, блестя глазами:

– Как такое может быть обременительно? Я рад, что они беспокоятся обо мне. Ян, ты действительно застрял в негативных мыслях!

– А ты застрял в фантазиях!

– Почему это? Я рассказываю о реальных вещах!

Я был рад тому, что рассказы Окта не были выдумкой. По ним ощущалось, насколько мальчишка нравится этим претендентам, а они ему. Правду говорят, что, если хочешь кого-то узнать, нужно потратить много времени и приложить большое количество сил. Наверное, это было самым важным правилом в отношениях родителей и детей.

– Ян, а ты почему не рассказываешь о своих претендентах? Они точно тебе нравятся? Ну же, поделись со мной!

Скоро должен был состояться третий этап тестирования. Супруги все никак не могли прийти – были заняты. Но прислали несколько голограмм. Как и до этого, они не следили за словами, говоря то, что действительно думали.

– Если мы и правда станем семьей, никто не поверит, что ты наш сын. Ты выглядишь совсем иначе. Твоя внешность… как бы это сказать… на запредельном уровне.

– Хочешь сказать, что мы с тобой полный примитив?

Они никогда не узнают, скольких усилий мне стоило сдержать смех и не выплюнуть кофе. Лицо Чхве, которая молча сидела рядом, тоже выглядело крайне забавным.

И да, наконец-то во время третьего этапа я смогу поговорить с ними наедине. Это была практически финальная точка – предстояло определиться, хочу ли я стать частью их семьи или нет. Покинув центр вместе с Ханой и Хэорымом, я приобрету новое имя и буду ходить в обычную школу, а из документов исчезнет клеймо ДН. Возможно, я даже смогу пойти в университет.

– Они ведь тебе точно нравятся? Если все пойдет хорошо, может, ты покинешь центр даже раньше меня.

Будет ли это действительно так? Я не был уверен.

– Кстати, я тут слышал одну историю. – Окт, весело болтавший ногами, резко приподнялся.

– Какую?

– В одном центре для мальчика готовили ТОН, но не показывали голограммы претендентов и ничего о них не рассказывали. Говорили, что нужно просто встретиться. Мальчику это показалось странным, но он решил сходить на тестирование, раз Питы так настаивали. И вот он зашел в переговорную. Претенденты увидели и его и как начали рыдать!

– Только не говори, что…

– Ты что, уже догадался? – Окт снова рухнул на кровать, будто его вдруг покинули все силы.

Мне всегда казалось невероятным, чтобы биологические родители вернулись за ребенком в центр.

– Разве это не странно? – Окт уставился в потолок. – Люди, которые выбросили, пришли, чтобы забрать…

От одной этой мысли голова шла кругом. Мы были «детьми нации», и до появления опекунов о нас заботилось государство. Конечно, где-то жили наши биологические родители, но для нас они были сродни динозаврам – когда-то существовали, а теперь от них не осталось и следа.

– И что же он решил? – спросил я.

– Решил?

– Остался в центре или выбрал биологических родителей?

– Ян, ты вроде умный, но иногда говоришь такие глупые вещи! Конечно, он выбрал второе. Кто захочет остаться в центре при живых родителях? Они тут же вместе уехали.

– И что, даже не проводили ТОН? Они не жили вместе на территории центра? Надеюсь, воспитатели поинтересовались мнением мальчика…

– Родство доказано, они за ним вернулись. Что еще нужно?

– И что, ты смог бы за одно утро решиться жить с людьми, которых не знал четырнадцать лет? Вы не сблизились, не узнали друг друга. Нужно считать их мамой и папой только потому, что у вас общие гены?

– Не знаю, что вообще бы делал в такой ситуации, – задумчиво произнес Окт.

Пускай они твои биологические родители, но вот так в одно мгновение начать жить с людьми, которых не знал больше четырнадцати лет, – это почти то же самое, что искать дорогу в незнакомом городе без смарт-часов и навигатора.

– А как бы ты поступил, Ян?

– Я бы никогда не пошел с ними.

– Скорее всего, твое решение не приняли бы во внимание.

У биологических родителей было право выбора только потому, что они подарили жизнь. Отец и мать могли оставить ребенка себе, а могли отдать в центр ДН. А наше мнение никому не было важно.

Мне вспомнились слова Пака: «Ради себя. Все это ради себя».

Интересно, что он имел в виду? Почему директор так переживал, если сам хотел, чтобы этот человек исчез из мира? Неужели отец, который издевался над тобой, все равно считается отцом? По той лишь причине, что у вас одинаковые гены?

– Я рассказал дедушке и бабушке о тебе. Сказал, что у меня есть один очень вредный и резкий друг-грубиян.

– Ого, как хорошо ты меня знаешь!

Мальчишка показал язык и сказал:

– Но я думаю, что ты им понравишься.

Окт был из тех, кто хотел поделиться всем, что ему небезразлично. И я был благодарен за это. Мне хотелось, чтобы эти люди тоже ценили Окта.

Он снова принялся болтать ногами, тихонько посвистывая. Мальчишка уставился в потолок, будто серьезно о чем-то задумался.

Обычно в переговорной находились четыре человека – ребенок, претенденты и кто-то из Питов. Правда, на моем первом этапе присутствовало двое воспитателей, но в тот раз складывались определенные обстоятельства.

– Заходи.

Я уставился на Окта и его пожилых родителей. Почему я должен присутствовать на его тестировании?

– Садись скорее. – Чхве указала на стул.

Я был крайне озадачен, получив вызов в переговорную. В это время там должен проходить третий этап ТОНа Окта. А зачем пригласили меня? Но в ответ Чхве лишь повторила: «Приходи немедленно».

Я тут же примчался. В переговорной сидел Окт и его будущие родители. Супруги мягко улыбнулись мне.

– Ян, иди скорее сюда. Я попросил Пита позвать тебя. Но это секрет, никому не рассказывай, хорошо?

Я слегка кивнул паре напротив и неловко сел на стул.

– Как наш Окт и сказал, ты действительно очень красивый. Учишься хорошо, еще и много читаешь. Окт говорил, что ты и ему с уроками помогаешь, заботишься как о младшем брате.

На словах «наш Окт» мой сосед засветился от радости.

– Окт мне много о вас рассказывал. Рад встрече! Я думаю, Октом нужно дорожить. Он очень добрый и светлый ребенок. Дарит мне много сил.

Кто-то сказал, что с возрастом на лице проявляются черты характера. Например, у этих людей морщинки около глаз выдавали, насколько часто они улыбались, выступающие на кистях рук костяшки отражали их трудолюбие, а неидеальная, но опрятная одежда – простоту. В том, как они произносили «наш Окт», чувствовалась теплота, они уже считали его своим внуком.

– У меня небольшой бизнес, и некоторые сотрудники – воспитанники центров ДН. Я держу это в секрете, чтобы избежать предвзятого отношения со стороны других. От сотрудников я много слышал об этом месте, и теперь благодаря им мы с женой смогли встретить такого прекрасного мальчика. – Дедушка широко улыбнулся. – Я очень рад, что у Окта такой друг. Слышал, что ты тоже проходишь тестирование с будущими родителями. Не знаю, что они за люди, но надеюсь, будут ценить тебя. Ведь ты такой умный и славный.

– Спасибо вам. – Я кивнул.

– Надеюсь, в скором времени мы увидимся с тобой и твоими родителями за пределами центра.

Я вышел из переговорной, за мной последовала Чхве.

– Вы нарушили два правила, – обратился я к ней. – Первое: в переговорную не допускаются третьи лица.

Чхве с улыбкой скрестила руки на груди и взглядом велела мне продолжать.

– Второе: ребенка и претендентов нельзя оставлять наедине.

– Ты прав, я нарушила все правила.

– Вот Пак вернется, и я все ему расскажу!

Улыбка на губах Чхве померкла.

– Ты был молодцом. Можешь возвращаться к себе.

– А директор…

Чхве снова обернулась ко мне.

– У него все хорошо?

Воспитательница ничего не ответила, только кивнула.

– Он же вернется?

– Разумеется. Совсем скоро.

Пак, будь он здесь, ни за что бы не допустил моего участия в тестировании, даже если бы Окт уговаривал его изо всех сил.

А вдруг случится еще что-то более рискованное? Мысли о Паке заставили сердце сжаться. Когда уже закончится его отпуск? Я посмотрел на закрытую дверь переговорной и направился к траволаторам.