Робот-помощник поставил на стол две чашки кофе. Чхве пододвинула стул поближе и села. За окном разливался закат, из-за двери было слышно, как робот-помощник убирает коридор. Говорили, что семейный робот работает почти бесшумно, но тот, что принадлежал центру, был большим, с огромным мотором, который и издавал кучу звуков. Чхве взяла чашку и бросила на меня взгляд. Кабинет наполнился ароматом кофе.

– Сама хотела тебя пригласить. – Она улыбнулась и поставила чашку обратно.

Я молча смотрел на круглый белый стол. Заявка на беседу исходила от меня, но с чего начать? Мне лишь хотелось сказать, что Пак ни в чем не виноват, но слова отчего-то не находились. Оба воспитателя, разумеется, думали, что их ссору никто не слышал. Неужели Чхве так уверена в том, что директор гонится за рейтингом и поэтому убедил меня встретиться со странными претендентами? Мне не хотелось, чтобы она думала о Паке плохо, он ведь не виноват. Учитывая давление со стороны головного центра, директор практически ничего не может сделать. Пак и так показал свои истинные чувства, когда стоял напротив меня, изо всех сил сжав кулаки, – он чувствовал себя виноватым. Но директор мог не открываться мне, я и так знал, что у него на душе.

– Вы, наверное, слышали, что у меня скоро тестирование претендентов.

Чхве кивнула и опустила взгляд на чашку.

– Интересно, почему люди не хотят иметь больше детей?

Мой вопрос привел ее в недоумение. От глотка кофе все внутри начало неприятно жечь. Я задал непростой вопрос, но ответ на него был.

– Давным-давно в аграрном обществе, когда люди вспахивали поля и сами собирали урожай, семьи были большие. Они были надеждой человечества. Как думаете почему?

Чхве внимательно слушала, пытаясь понять, куда я клоню.

– Тогда дети были рабочей силой. Профессий насчитывалось не так много. Так что в хозяйстве нужны были своего рода роботы-помощники. Девочки помогали матерям по дому, ухаживали за младшими детьми. Мальчики работали в поле и в лесу. Чем больше было детей, тем больше становилась площадь обрабатываемой земли. Чтобы сохранить приобретенное богатство, полученное за счет урожая, нужны были большие семьи.

А потом в одночасье мир перевернулся.

– Наступила эпоха, когда разнообразные знания стали приобретаться в процессе обучения в школах. Люди стали заводить одного-двух детей, чтобы воспитать их самым достойным образом. Раньше не было финансовой возможности обеспечить большое количество детей, а когда семьи стали меньше, то и возможностей стало больше.

И тут наступило время демографического спада, когда рождаемость стали насильно стимулировать.

– Иногда я думаю…. Если принимать в расчет всю эту информацию о генах, то мои родители, наверное, имеют схожий с моим характер. Наверное, перед тем как родить ребенка, они думали о том, какое влияние он окажет на их жизнь. А потом решили, что ребенок и не нужен. Конечно, я не знаю, что у них были за отношения, может, ничего и не обсуждалось. А теперь они начисто забыли о моем существовании.

Я унаследовал ершистый характер. Если бы мы жили вместе, наверное, было бы непросто. Высказав все, я почувствовал, как внутри стало намного легче, и широко улыбнулся. Да уж… Жить с колючкой-сыном тоже не очень-то весело.

Чхве молча думала над моими словами, взглядом спрашивая, что я хотел всем этим сказать.

– Дети – это существа, рожденные из потребности родителей. Точно как и претенденты, которые хотят усыновить нас из потребности, – пояснил я.

– Ян, ты думаешь, родители заводят детей только по этой причине?

– А что еще? Вы намекаете на любовь? – Я заглянул в темные глаза Чхве. – Ну, давайте, приведите пример.

Воспитательница выглядела растерянно.

– Родители заботятся о тебе, не щадя себя… Все делают ради ребенка…

– То есть и контроль, и агрессия тоже ради детей?

Конечно, я не знал, о чем говорю. У нас в центрах были строгие правила и контроль, но если ты не нарушал их, если не причинял вреда другим детям и не вел себя агрессивно, то воспитатели особо и не давили.

– Может, нужно быть честными и признаться, что это все ради них самих, а не ради ребенка?

Чхве ничего не ответила, продолжая внимательно слушать.

– Если вы спросите, каких родителей я хочу, отвечу прямо – тех, кто открыто говорит о своих чувствах. Я ненавижу тех, кто пытается казаться лучше, чем есть. Именно поэтому я с большим нетерпением жду нового тестирования. Вдруг эти претенденты такие же, как я.

– Директор очень беспокоится о тебе.

«А вы беспокоитесь о нем», – хотел ответить я, но промолчал. Наверное, моя совесть не позволила сознаться, что я знаю об их разговоре.

– А еще он верит в тебя.

Я промолчал.

– И, кажется, теперь понимаю почему.

Я вышел из кабинета, и мимо проехали роботы-помощники. Интересно, сколько их всего в центре? Несколько штук? А уместно ли употреблять слово «штука» по отношению к ним? Они ведь похожи на людей. Интересно, а во внешнем мире о нас, детях из центров, думают как о людях или как о штуках? Какие-то глупые вопросы лезут в голову… Видов роботов-помощников насчитывалось несметное количество, с разными функциями, чтобы каждый выбрал подходящего именно для себя. В точности так, как дети в центрах выбирают родителей. А может ли вообще что-то или кто-то подходить тебе идеально?

Когда я сошел с траволатора, то увидел Пака. Никогда раньше он не ждал меня один. Обычно директор находился в переговорной вместе с претендентами. Что заставило его выйти в коридор и наматывать круги в ожидании? Я подошел к нему.

– Ян 301, – начал он.

Я кивнул.

– Слушай меня внимательно.

Никогда не видел, чтобы Пак так волновался. Его состояние передалось и мне.

– Что я всегда требовал во время тестирования?

– Вести себя вежливо по отношению к претендентам.

Питы всегда говорили об уважительном отношении к другому человеку. Самое главное правило ТОНа – даже если тебе не понравились претенденты, никогда этого не показывай. Нужно было внимательно относиться к своим словам, запрещались короткие, бездушные ответы. Также возбранялось рассказывать что-то, если тебя об этом не спрашивали. И даже если претенденты нравились, то о следующей встрече ты должен был сказать сначала Питу. Лично договариваться о встрече было нельзя.

Правила возникали в голове одно за другим. Пак тяжело вздохнул и продолжил:

– Ян…

Я взглянул в его темно-карие глаза.

– Сегодня можешь не быть вежливым. Если вдруг в середине разговора ты захочешь уйти, уходи. Не хочешь отвечать – не отвечай. Обо всем остальном я позабочусь. Ты меня понял?

Если хочешь найти хороших родителей, нужно сначала стать хорошим ребенком. Доброта и вежливость ценились больше, чем хорошие оценки. Питы всегда первым делом отслеживали агрессию и хамство. Никому не прощались издевательства над другими. Эгоистичное поведение тоже было поводом для предупреждения. Если ты собирался стать частью семьи, то должен был научиться заботе о других людях и тому, как их понимать. Поэтому никто из детей центров ДН не показывал недовольства по отношению к претендентам. Во время тестирования нужно было скрывать любые эмоции: и симпатию, и антипатию. Претенденты окружали нас чрезмерными улыбками, мы же должны были вести себя вежливо и подчеркнуто дружелюбно. Но как только тестирование заканчивалось, мы давали честную оценку. Если ребенок выражал разочарование, донести вежливый отказ до претендентов становилось уже задачей Пита.

Если вдруг сегодня во время ТОНа я нарушу правила, выйду из переговорной и поставлю претендентов в неловкое положение, это сразу же станет известно в головном центре – трансляция тестирования всегда ведется в режиме реального времени. Если руководство головного офиса сочтет это недопустимым, то на Пака, как на директора центра, скорее всего, будет наложено дисциплинарное взыскание за ненадлежащее воспитание подопечных.

– Ян, ты меня услышал?

– Да.

Пак кивнул и сжал мое плечо большой бледной ладонью.

Когда двери переговорной открылись, первой, кого я увидел, была Чхве. Еще ни разу на тестировании не присутствовали два воспитателя одновременно. Я подошел к паре, которую видел на голограмме в кабинете Пака.

– Здравствуйте.

Супруги посмотрели на меня.

– При… Привет! – Мужчина неловко улыбнулся.

Смотрелся он довольно небрежно: рваные джинсы, разлохмаченные волосы… Кроссовки выглядели поношенными, а от самого мужчины сильно пахло масляными красками. Женщина была одета просто, как и тогда на голограмме, словно только что вышла из дома, – футболка с растянутым воротом, шорты и кроссовки, волосы завязаны в хвост, на лице ни грамма косметики. Это было чем-то новеньким – все претенденты до этого выглядели по высшему разряду, все как один были одеты в костюмы с иголочки. Я вспомнил слова Пака: «Не нужно следовать правилам в присутствии тех, кто сам этим правилам не следует». Но я не чувствовал от них ни капли пренебрежения.

Первой заговорила женщина:

– Я Со Хана. А это Ли Хэорым.

– Меня зовут Ян 301.

Супруги удивленно переглянулись, будто хотели понять, что означает мое имя. Неужели они пришли сюда, ничего не зная о центрах ДН? Почувствовав чей-то взгляд, я повернул голову и столкнулся глазами с Паком. «Тебе не обязательно объяснять», – читалось у него на лице.

Я вновь повернулся к супружеской паре и улыбнулся.

– Мое имя показывает, что я попал в центр в январе. Мальчики, которые стали частью ДН в этом месяце, носят имя Ян, девочки – Яна. А цифра 301 – мой личный номер.

– Прямо как номер на удостоверении личности, – пробормотал мужчина.

– Да, очень похоже, – так же тихо ответила его жена.

Они выглядели опечаленными тем, что здесь мы ассоциировались с определенной цифрой – точно так же, как и они во внешнем мире. Эти люди были единственными, кто нашел сходство между моим персональным номером и номером их удостоверения личности.

Женщина перевела взгляд на Чхве, будто спрашивая, что делать дальше.

– Давайте присядем для начала.

Супруги, следуя совету воспитательницы, неуклюже примостились на стульях. Когда я выдвинул свой, ко мне подошла Чхве и села сбоку. Сегодня, в отличие от других тестирований, Пак находился поодаль – стоял в углу переговорной и не отрывал взгляда от претендентов. Я догадался, почему директор решил посадить рядом со мной именно Чхве.

«Если вы поймете, что все идет не так, как нужно, прекращайте тестирование».

Пак, конечно, был хладнокровным, но иногда умение принимать быстрые решения было куда важнее спокойствия. Именно поэтому сегодня главной стала Чхве – человек гибкий и честный в своих чувствах.

– Что будете пить?

Мужчина взглянул на жену, и она задумалась. Он заказал газировку и сок, но не спросил, что буду пить я. Чхве тяжело вздохнула и окинула взглядом пару, сидящую напротив. Вскоре появился робот-помощник и поставил на стол сок, газировку, кофе и в последнюю очередь воду со льдом. Ее заказала Чхве.

– Вот это робот! Просто огромный!

– Интересно, сколько он стоит? Дорогой, наверное…

Даже когда помощник уехал из переговорной, супруги продолжили увлеченно его обсуждать. Кажется, они совсем не замечали меня, сидящего прямо напротив. Чхве громко прочистила горло, намекая, что им следует прекратить. Женщина виновато улыбнулась:

– Прошу прощения. Так о чем будем говорить?

Уголки губ Чхве, приподнятые в улыбке, слегка дернулись. Эти люди что, совсем не знают, как проходит тестирование? Неужели им ничего не объяснили? Они ведь должны показать ребенку, что из себя представляют.

Воспитательница наградила пару холодным взглядом и, выдавив улыбку, сказала:

– Для начала коротко представьтесь. Можете также рассказать, что привело вас в центр ДН, это значительно упростит нашу беседу.

Супруги снова обменялись взглядами. Видимо, они действительно не готовились к тестированию. Теперь мне стало понятно, почему Пак чувствовал себя виноватым передо мной и почему Чхве так на него злилась.

– Я работала редактором в одном издательстве, а Хэорым – графическим дизайнером. Несмотря на то что сейчас можно найти все что угодно благодаря смарт-часам, до сих пор есть люди, которые предпочитают бумажные книги. Есть и те, кто собирает их как произведения искусства. Именно ради таких людей мы и работали.

– Надо было тогда запустить серию классики. А ты была против этого, – с досадой отметил мужчина.

Жена бросила на него косой взгляд.

– Я не хотела следовать трендам.

– Как будто мы собирались им следовать. Мы бы нашли…

– Ну уж нет, мы все равно были бы как стадо!

– Ну и что, все бы и так с удовольствием читали наши книги.

Супруги увлеклись спором, и Чхве громко кашлянула. Мне кажется, сегодня ей еще не раз придется так сделать. Женщина виновато ткнула мужа локтем в бок.

– А год назад мы уволились.

– Почему? – спросил я.

Мужчина смутился и неловко провел рукой по волосам.

– Хана хотела писать собственные тексты, а я хотел рисовать собственные картины.

– Разумеется, мы поступили опрометчиво, когда оба решили уйти.

– Никогда не видел своего отца в таком гневе… – неловко пробормотал мужчина.

– А зачем вы пришли в центр ДН? – спросил я.

Лед в стакане, который крепко сжимала Чхве, громко стукнулся о стекло. Женщина бросила быстрый взгляд на воспитательницу, а мужчина не мог скрыть своей растерянности.

– Если мы усыновим ребенка из центра ДН…

– Первый этап тестирования нужен лишь для знакомства, и он часто заканчивается после того, как ребенок и претенденты увидели друг друга. Думаю, что на сегодня достаточно, предлагаю закончить нашу встречу. Ответить на вопрос вы сможете на следующем этапе, после того, как подготовитесь, – решительно произнесла Чхве и поднялась с места.

Никогда раньше первый этап тестирования не прерывали таким образом. У нас было слишком мало времени. Я разочарованно посмотрел на Чхве. Супруги тоже поднялись с мест, и переговорную наполнила странная, необычная атмосфера.

– Мы совсем не готовились, бумаги собрали как попало, да и голограмму записывали второпях. И совсем не ожидали, что нас выберут. Как вам сказать… Я бы хотела подготовиться, но всякий раз думала о матери. Смогла бы я ее протестировать? Что бы я чувствовала в этот момент? Эти мысли не давали мне спать. Ты, наверное, тоже об этом думал, да, дорогой?

– Да, только не о матери, а об отце, – согласился мужчина.

– В любом случае была рада познакомиться с тобой, Ян 301.

Женщина не стала протягивать мне руку, и не потому, что знала о правиле первого тестирования – никакого физического контакта. Видимо, она решила, что мне будет некомфортно.

– Я тоже был рад встрече. Оказывается, центр совсем не то, что о нем говорят люди. Здесь намного лучше, чем я думал.

– До свидания, – попрощался я.

После моих слов тут же открылась задняя дверь и появился робот-помощник, который должен был сопроводить претендентов до выхода. Как только дверь закрылась, Чхве схватила стакан и разом осушила его.

– Никогда больше… Таких ненормальных… – Чхве сжала губы.

Пак стоял рядом, лицо его было непроницаемо.

– Ты молодец, – процедил он.

– Когда назначим следующий этап?

От этого, казалось бы, обычного вопроса оба воспитателя застыли на месте.

– И почему вы не спрашиваете про баллы?

Чхве и Пак пораженно молчали.

– Я даю им восемьдесят пять.

– Ян, прости, но сейчас не время для шуток.

– А вы когда-нибудь видели, чтобы я шутил во время выставления оценки?

– Ян… – строго произнесла Чхве, всем видом показывая, что не намерена больше спорить.

– Назначьте следующий этап. И спасибо за сегодня.

Попрощавшись, я покинул переговорную. Как можно скорее я встал на траволатор, делая вид, что совсем не слышу голос окликающей меня Чхве. Внезапно мне захотелось прогуляться с этими людьми наедине, без сопровождения Питов. Если скажу воспитателям об этом, как они отреагируют? Как-то само собой стало весело.

Я играл через смарт-часы, когда в дверь комнаты внезапно позвонили.

– Кажется, кто-то пришел, – проговорил Окт.

– Включить охранную систему.

Дверь тут же стала прозрачной.

– Это один из Питов! – сообщил Окт.

– Открыть дверь.

В комнату, неловко улыбаясь, вошел Пак. Разумеется, воспитатели, отвечавшие за все процессы в центре, порой наведывались в жилой корпус без предупреждения. Чаще всего для того, чтобы решить какую-то проблему или выслушать пожелания воспитанников. Но они редко приходили в столь поздний час. Я выключил смарт-часы и поднялся с кровати. Пак подошел к Окту, который вежливо склонил голову, приветствуя воспитателя.

– Окт 505, на следующей неделе первый этап тестирования. Все детали расскажу тебе завтра.

Окт восторженно посмотрел на директора:

– Скажите, что делать? Я так волнуюсь!

– Было бы из-за чего, – буркнул я.

– Тебе-то какое дело? – проворчал Окт.

Пак аккуратно погладил мальчишку по голове.

– Не стоит переживать, они хорошие люди. Просто будь собой.

Редко бывало так, чтобы самые первые претенденты становились твоими родителями. Как редка была и улыбка на лице Пака. Но ведь и директор иногда улыбается, он же человек. Может, первые претенденты действительно станут родителями Окта?

– Вы пришли только из-за… – Окт неловко замолчал, заметив взгляд Пака.

– Еще хотел посмотреть, как вы тут живете.

Пак оглядел небольшое пространство: две кровати, два стола и два шкафа – вот и вся комната. Другие мальчишки клеили на стены фотографии любимых звезд, но нам с Октом такое было неинтересно. Уборкой и стиркой занимались роботы-помощники, поэтому комната сияла чистотой и оттого выглядела какой-то необжитой.

Взгляд Пака упал на потрепанный томик, лежавший на столе.

– Что за книга? – спросил он, взяв его в руки.

Несколько дней назад я взял ее в библиотеке. Большинство ребят читали электронные книги, а я предпочитал бумажные. Мне нравился запах старых книг. Да и перелистывать странички одну за другой было приятно. Мне нравился звук, который издавали книги, когда достаешь их с полок, и, конечно же, особенный запах, присущий только им. Какими бы развитыми ни были технологии, бумажные книги никогда не исчезнут.

– Роман. Называется «Завоеватель Арон», – пояснил я.

В глазах Пака вспыхнуло любопытство.

– В одной стае обезьян был сильный самец Арон. Он убил вожака и сам стал королем. И как только Арон получил власть, первым делом он расправился с детьми предыдущего вожака. Разумеется, ведь он боялся, что эти дети вырастут, обретут силу и свергнут его. Как думаете, что случилось потом?

Пак пожал плечами.

– Через несколько лет Дункан, который смог спастись от Арона, точно так же убил его, а затем и его детей. – Я горько усмехнулся. – Конечно же, один из них выживает – слабый самец по имени Эдгар.

Пак кивнул, показывая, что внимательно слушает.

– Вы не думаете, что даже после того, как Дункан станет владыкой племени, он всю жизнь будет бояться слабого маленького Эдгара?

Неважно, как быстро ты захватил власть, неважно, убил ли ты детей предыдущего вожака и выгнал всех, кто представлял угрозу. Твоя победа никогда не будет вечной.

– Ведь Эдгар может вернуться и забрать его жизнь.

Пак молчал какое-то время. Затем посмотрел на меня, и его взгляд вдруг стал расфокусированным, будто директор погрузился в глубины своей памяти. Если бы я не окликнул его, возможно, он бы так и стоял на месте, словно застывшая восковая фигура.

– Пит.

Пак вздрогнул, будто человек, пробудившийся от глубокого сна:

– Занимательная книга…

Взгляд директора так и остался пустым. Его оцепенение передалось и мне, и только громкий писк смарт-часов Окта привел меня в чувство.

– Юн написал, что хочет встретиться.

Кажется, мой сосед почувствовал напряжение, висящее в воздухе. Он вообще был очень внимательным к таким вещам, понял, что Пак пришел, чтобы поговорить со мной о чем-то важном.

– Я могу ненадолго выйти? – спросил Окт.

Пит кивнул, и мой сосед тут же покинул комнату. Мы остались с директором одни, и я решил, что пора переходить к делу:

– Можете говорить.

Пак, рассматривающий книгу, поднял на меня взгляд.

– Ты ведь знаешь, что я хочу сказать?

Естественно. Я догадался с того самого момента, когда увидел Пака на пороге комнаты.

– Они совсем не готовы.

Голос директора, как всегда, звучал низко и спокойно, но в нем чувствовалось сожаление. Я подошел к нему.

– А все остальные были готовы?

Мне хотелось понять, что имел в виду Пак. Что вообще значило стать родителями? Готовность встретиться с будущим ребенком? Если люди готовились к этому, то, значит, они станут хорошими родителями? Конечно, я понимал, о чем беспокоится Пак, встреча с новой семьей – дело непростое.

– Остальные узнавали о центре? О том, как здесь воспитывают детей? Искали информацию о том, какие бумаги необходимы для заявки на тестирование, как правильно снять голограмму, как получить самые высокие баллы на всех проверках, на каких условиях можно попасть сюда и как нас здесь готовят к тестированиям?

На самом деле обо всем этом я мало что знал. Только Питы владели подробной информацией о том, как именно можно стать претендентами. Я знал лишь, что будущие родители не должны иметь судимостей и обязаны предоставить подходящие условия проживания, а также пройти ряд проверок в центре.

– Разве претенденты не напоминают тех, кто прочитал книги о том, как стать хорошим родителем, и решил, что теперь точно может завести ребенка?

Пит ничего не ответил.

– Ни один родитель в мире не может быть полностью готов к появлению ребенка. Отношения родителей и детей складываются на протяжении всей жизни.

Я вспомнил разговор с Октом. Видимо, мой сосед сильно на меня повлиял.

– И наша задача состоит в том, чтобы эти отношения развивались в лучшую сторону, – ответил, наконец, Пак.

Понятно, что переживания директора не были беспочвенны. Совершенно неясно, как такие неподготовленные претенденты могли вообще получить разрешение головного центра на посещение. К тому же родители, прочитавшие хоть одну книгу о детях, были все же лучше, чем те, кто не прочитал ни одной. Ведь это показывало их заинтересованность в том, чтобы как можно лучше воспитать ребенка. Но иногда такая подготовленность оборачивалась трагедией – родители не хотели видеть его таким, каков он есть на самом деле, а пытались сделать из него то, что хотели сами.

– Пит, мы ведь не маленькие дети. Вы и сами знаете, почему нам разрешено выбирать маму и папу именно с тринадцати лет. Именно в этом возрасте мы можем понять, правы или нет люди, которые называют себя нашими родителями. Разве не этому вы нас учили?

Иногда родители оказывались слабее, иногда ломались. Они врали или сильно ошибались, как, например, бывшие родители Ноя. И в такие моменты именно мы должны были указать им правильный путь, подставить свое плечо. Этому и учили нас воспитатели.

– Я не хочу себе родителей, одетых в костюмы с иголочки, с заготовленными речами. Я хочу тех, кто скажет: «Может, поговорим о чем-нибудь другом?»

Я ничего не знал о тех претендентах, с которыми встречался пару дней назад. Мы поговорили всего несколько минут. Но с самого начала у меня возникло странное чувство, будто эти люди смогут понять меня.

– А у вас никогда не было такого, что вы просто понимали – это хорошие люди?

Пак не ответил.

– Только мы можем решать, выбирать нам родителей или нет.

– Верно.

– Тогда, пожалуйста, назначьте второй этап тестирования.

Пак погрузился в раздумья, но затем кивнул.

– Если ты так этого хочешь – хорошо. Я уважаю твое решение. А теперь отдыхай, уже слишком поздно.

– Пит.

Директор снова повернулся ко мне.

– Вы выглядите расстроенным. Это из-за меня?

Не думаю, что дело было в усталости. Даже когда Пак много работал, в его взгляде скользила искра. А теперь его глаза выглядели пустыми, а лицо было бледным.

– Если бы ты оказался на месте Эдгара, героя твоего романа, как бы поступил? Точно так же, как и предыдущие обезьяны, – достиг бы зрелости и убил вожака?

Услышав вопрос Пака, я вдруг осознал, почему автор назвал последнего выжившего героя Эдгаром.

– Его имя означает что-то вроде «кующий свое счастье». Если он умен, то не будет жить в страхе, как Арон и Дункан, не будет мстить. Счастье в его собственных руках.

Улыбка осветила лицо Пака. Из коридора раздался громкий голос Окта. Кажется, он рассказывал о своем первом ТОНе. Я вдруг представил, как мальчишка рыбачит вместе с отцом.