– Получается, ты просто издевался над Питами? Дошел до последнего этапа и решил все бросить? Тогда зачем взял это? Быстро рассказывай! – кричал Окт, указывая на портрет, висящий на стене.

Кажется, после того, как я принес подарок от своих претендентов, атмосфера в комнате сильно изменилась. На задней стороне портрета действительно были написаны контактные данные Ханы и Хэорыма – наш с ними общий секрет.

– Окт, не тараторь так!

– Они что, допустили ошибку? Сказали тебе что-то странное?

Мальчишка продолжал сыпать вопросами и выглядел ужасно встревоженным.

– Я уже объяснил все Питу. Прекращай, я очень устал.

– Представляю, в какое замешательство приведет их твой отказ. Ты же просто соврал им!

– Нет, они…

Я хотел продолжить, но не стал. Окт угрюмо взглянул на портрет.

– И ни капли на тебя не похоже.

Это был первый подарок, полученный от претендентов. Доказательство нашего обещания друг другу стать друзьями.

– Ты никогда так не улыбаешься. И вообще похож на сердитого ежа! – продолжал недовольно ворчать Окт.

– Сейчас этот еж заколет тебя своими колючками…

Я резко встал и подошел к Окту. Тот яростно засопел:

– И что? Ударишь меня? Вперед! А я расскажу воспитателям о насильственных действиях с твоей стороны!

– Отлично! Раз ты такой ябеда, может, действительно разок тебе врезать?

– Но ведь ты и правда колючий и грубый!

За несколько месяцев Окт стал еще упрямее. Видимо, переживал, что скоро он начнет новую жизнь в другом месте с незнакомыми людьми. Там не будет Питов, сдувающих с него пылинки, и меня, постоянно ворчащего на него, там тоже не будет. Окт стоял на пороге новой жизни.

Я шутливо взъерошил его волосы:

– Зачем ты мне соврал?

Окт поднял на меня взгляд и надул губы:

– Когда это я врал тебе?

– Ты же вроде говорил, что твои будущие родители – хорошие люди…

Окт широко распахнул глаза:

– Чего это вдруг ты о них заговорил? А т-ты что-то слышал? Пит мне ничего не говорила!

Он так сильно удивился, что даже начал заикаться. Хотя неудивительно, эти два человека сейчас для него важнее всего.

– Ты сказал, что они очень хорошие.

Окт сглотнул, а я продолжил:

– А оказалось, что не такие уж они и хорошие… А просто… просто замечательные!

– Как же ты бесишь! Ненавижу тебя!

Окт принялся со злостью лупить меня по руке. Кулаки у него стали куда жестче.

– Эй, я доложу Питам! Скажу, что ты применил ко мне насилие! – наигранно возмутился я.

– Ты меня напугал! У меня чуть сердце не остановилось!

– Окт…

Мальчишка обиженно уставился на меня.

– Никто в мире не может быть идеальным. Допустим, эти люди захотят, чтобы ты всегда был милым и веселым. Ты сможешь?

Окт покачал головой.

– Не требуй от них того, что сам сделать не в силах. Разумеется, может сложиться ситуация, в которой ваши мнения не совпадут. Не нужно искать в них лишь хорошее. И сам не пытайся показывать только свои достоинства. Иначе вам всем будет очень тяжело.

– Знаю. Пит сказала мне то же самое.

Нельзя надеяться, что каждый день в году будет стоять ясная погода. Без туч, ветра и дождя не выживет ни одно растение и наш мир просто превратится в пустыню. На первом же ТОНе Окт встретился с хорошими людьми – и это было редкой удачей. Мальчишка не знал, что такое разочарование в претендентах, не знал, что они не всегда правдивы. Но однажды он узнает, что не все идет так, как задумано тобой, поскольку общество неидеально. Но мне очень хотелось, чтобы и в таком неидеальном мире Окт нашел свое счастье.

– Ты говорил, что у них есть сын.

Окт кивнул.

– Наверное, живя с родителями, он с рождения привык к тому, что многое можно получить просто так, без каких-то усилий…

Открыл глаза – на столе тебя уже ждет завтрак, открыл шкаф – а там уже аккуратно сложена чистая одежда, висит отглаженная форма, заходишь поздним вечером домой – тебя окутывает аромат еды. Даже будучи взрослым, этот человек уверен, что родители, словно воспитатели центра, всегда будут рядом.

– Всегда будь благодарен. Не только ты хочешь любви, но и они тоже.

– Именно поэтому у тебя столько проблем. – Окт цокнул. – Ты слишком много переживаешь. Как ты вообще сможешь найти себе родителей?

Связь между претендентами и воспитанниками центра, встретившимися во время ТОНа, возникает спустя три-четыре встречи и после совместного проживания в течение месяца. За такой короткий промежуток времени одни становятся родителями, другие – детьми этих родителей. Новая семья возникает благодаря невидимым узам. Возможно, воспитанники центра ждут не самых лучших и прекрасных родителей, а тех, с кем получится установить эту связь, которая, словно таинственная нить или пуповина, будет соединять нас.

– Ян, тебе ведь скоро восемнадцать. Если ты не найдешь родителей…

Я приложил палец к губам.

– Никогда не знаешь, что будет. Может, завтра я встречу тех, с кем свяжу свою судьбу.

– Ян, ты ведь мог стать таким хорошим сыном, почему ты до сих пор здесь?

– Теперь понимаешь, почему все системы в комнате управляются моим голосом? Я просто знал, что ты покинешь центр намного раньше меня.

Лицо Окта помрачнело, и казалось, что он вот-вот разрыдается.

– Ян, Ян, больше всего я буду скучать по тебе…

Во внешнем мире можно было бы спокойно сказать: «Да ладно тебе, мы еще увидимся», но те, кто вырос в центре, никогда так не говорили. Встретиться после окончания центра крайне сложно. Для этого нужно приложить много усилий. Мы даже не могли связаться по Сети – наши смарт-часы отличались от тех, что использовались во внешнем мире. Они были подключены к локальной сети центра, и как только воспитанники покидали ДН, часы становились бесполезны, так что их сдавали перед уходом. Дети, начинавшие жизнь с чистого листа, больше не хотели иметь ничего общего с местом, где росли прежде.

– Можно подумать, ты уже завтра уезжаешь. Осталось еще несколько обязательных процедур. А вдруг что-то случится за это время? К тому же ты всегда можешь вернуться, как Ной.

– Как же ты бесишь!

– Раз уж я так тебя бешу, то уезжай поскорее во внешний мир, где сможешь встретить новых людей, поехать куда угодно и увидеть новые места. И я надеюсь, что никто в этом мире не будет притеснять тебя.

Глаза Окта заблестели, но он решительно сжал губы.

– Хватит устраивать мне эмоциональные горки, – глухо пробормотал мальчишка.

– Надеюсь, у тебя будет хорошая жизнь и ты забудешь и меня, и это место.

От мысли о том, что скоро нам придется расстаться, в горле будто застрял горячий ком… Нет, я должен улыбаться. Какой смысл грустить?

Свет в комнате вдруг резко потух. В темноте можно было различить, как Окт утирает слезы. Учебная эвакуация началась как нельзя кстати. В коридоре завыла сирена, стали слышны голоса воспитанников, выбегающих из комнат.

– Ну как же надоели эти постоянные учения!

– В этом году осталась еще парочка. Давай, иди за мной и будь аккуратнее, в коридоре ничего не видно, не упади, как в прошлый раз.

Я включил фонарик на смарт-часах, и Окт последовал за мной. Каждые три месяца, когда включалась пожарная тревога, коридоры жилого корпуса заполнял специальный газ, похожий на дым. Структурой он напоминал туман, поэтому с дыханием проблем не возникало, но видимость была отвратительной. И для того, чтобы выбраться из здания, приходилось полагаться на свет от фонарика и красные сигнальные лампы. А потом весь вечер Питы занимались тем, что разбирали наши действия, указывая на необходимость более быстрой эвакуации.

Всей толпой мы двигались к актовому залу. Кто-то из ребят смотрел фильмы с экранов смарт-часов, другие играли, третьи уплетали сладости. Скучные учения были похожи на пытку. Но если мы хотели, чтобы они поскорее закончились, то нужно было как можно быстрее покинуть жилой корпус и подойти к назначенному месту в определенное время, не потеряв никого по дороге. Только тогда Питы заканчивали учебную эвакуацию.

Сквозь густой дым до меня долетело знакомое ворчание. Это точно был Ной. Я потянул Окта за собой и подошел вплотную к высокой фигуре.

– Ной…

Он завопил, испугавшись моей руки, появившейся из ниоткуда.

– Это я, Ян 301.

– Тебя что, Питы попросили присмотреть за тем, кто доставляет много проблем?

Хорошо, что он хотя бы признавал свое ужасное поведение. Но несмотря на это, никаких попыток изменить свою жизнь Ной не предпринимал.

– Не хочешь снова меня ударить? Немного черники, и я в твоем распоряжении.

Не знаю, понадобится ли мне снова попасть в комнату раскаяния. Но если вдруг такое произойдет, сразу попрошу у него помощи.

– Просто забудь. Давай, не отвлекайся, внимательно смотри под ноги и иди вперед.

Воспитанники аккуратной цепочкой спускались вниз по лестнице. Если учесть, сколько раз мы отрабатывали эвакуацию, у всех в памяти отпечаталось, как правильно покидать здание. Мы отрабатывали действия не только на случай пожара, но еще и землетрясения, наводнения и даже автомобильной аварии. Как только включалась сирена, тело автоматически знало, что нужно делать.

Мы добрались до актового зала, и Питы тут же устроили перекличку. Когда выяснилось, что двух человек не хватает, по толпе прокатился разочарованный вздох. Опять какие-то шутники мутят воду! Раз отсутствовало сразу двое, Питы не отпустят нас по комнатам вовремя…

Воспитатели связались с кем-то по смарт-часам, а затем доложили Хвану. Он спокойно кивнул. Видимо, местоположение отсутствующих было выяснено.

– Если не брать в расчет двух воспитанников, находящихся в больничном крыле, то все в сборе. Однако хотелось бы отметить, что по сравнению с прошлым разом вы пришли на пять минут позже. Вы ведь понимаете, что этого времени достаточно, чтобы огонь распространился по всему зданию? Сегодня вас меньше, чем в прошлый раз, многие покинули центр с новыми родителями, так почему же потребовалось больше времени на эвакуацию?

Нас так просто не отпустят – Хван взял в руки микрофон, а это значило, что он сейчас будет читать нам лекцию о безопасности. Питы ведь тоже были подростками и прекрасно понимали, какое поведение взрослых нас больше всего раздражало. Почему же они все время повторяли одно и то же, будто выпили воды из реки забвения? Неужели когда я стану взрослым, то тоже буду так себя вести? Нет уж, надо будет тщательно следить за собой.

– Хван прямо робот, по двести раз повторяет одно и то же, – хмыкнул Ной.

– Как же скучно, я сейчас просто усну, – пробурчал Окт.

Двери актового зала вдруг распахнулись, и все воспитанники одновременно посмотрели туда. В зал вошел директор центра ДН Пак.

– Пит!

Окт бросился к нему, но я вовремя успел схватить его за шиворот.

– Эй, ты чего?! А ну отпусти!

Я не стал бы мешать Окту, если бы не знал о том, что случилось у директора. Правда, мне удалось остановить только своего соседа, а вот другие мальчишки уже полностью облепили Пака. Нет, понятно, что они рады его видеть, но вдруг директор был не в духе и не хотел, чтобы его обнимали? Но глядя на Пака, прижимающего к себе ребят, я ощутил облегчение. Подойдя к нему, я принялся отцеплять обнимающих его мальчишек:

– Ведете себя как маленькие. А ну, отпустите директора! Хватит к нему липнуть! Он только приехал, наверное, устал, а вы ему прохода не даете. Потом с ним поздороваетесь.

– Все нормально, Ян 301…

На лице директора, как и всегда, не отражалось никаких эмоций. Но выглядел он более расслабленным, чем когда-либо прежде. Кажется, эта поездка прошла без трудностей…

– У вас все хорошо?

Губы Пака изогнулись в неуверенной улыбке:

– Да, долго меня не было…

– Хорошо, что вы вернулись.

Я посмотрел на Чхве, стоявшую на сцене. Все остальные воспитатели подошли поприветствовать директора, только она одна застыла на месте. Но даже на расстоянии я заметил улыбку, замершую у нее на губах, и прочитал по взгляду: «Я рада, что ты вернулся».

Суровая зима была в самом разгаре. Когда холода пройдут, наступит весна и перед глазами раскинется настоящий зеленый лес, а не голограмма.