На бал Генри приехал позже большинства гостей.

Привычку он унаследовал от отца. Старик любил повторять, что пунктуальность украшает наемных работников, а людям их круга позволительно распоряжаться чужим временем. Спорить Генри не собирался, тем более сегодня опоздание играло ему на руку. Пресса у дорожки уже отсняла главные появления вечера и заметно скучала, поэтому приезд обошелся без лишнего внимания.

По лестнице с ним поднималась сестра.

Дома, в Америке, она вела переговоры с крупнейшими рекламодателями и умела осадить половину совета директоров одним спокойным взглядом. В свои сорок выглядела она лет на тридцать, и то при плохом освещении. Природа расщедрилась на всю их породу, но сестра к её подаркам добавила спорт, режим и дисциплину, которой хватило бы на небольшую армию. Тёмно-синее платье без единого украшения, только часы. Среди местных дам, увешанных фамильными коллекциями, подобная простота выделяла её лучше любых бриллиантов.

Внутри зала Генри снял с подноса бокал, скорее чтобы занять руки. Запотевшее стекло приятно холодило пальцы. Он повел сестру вдоль колонн, не ускоряя шага, здороваясь с нужными людьми и отвечая на дежурные вопросы про офис и планы компании. Разговоры шли на автомате, а взгляд между делом прочёсывал зал.

Нашёл он их в стороне от основной толпы.

Карла смеялась и не выпускала локтя своего спутника, что-то негромко ему говорила, и даже с такого расстояния читалось, насколько ей легко. Генри знал её с детства и умел отличать дежурные улыбки от настоящих. Это была настоящей, но легче ему от этого не становилось.

Мальчишку рядом с ней он всерьёз не воспринимал. Громкая фамилия, растущая компания, война со взрослыми людьми. Таким вечно не хватает времени на женщин, а женщины не прощают, когда их откладывают на потом. Достаточно оказаться рядом в правильный момент.

— Видишь мужчину возле Карлы? — Генри не повернул головы.

Сестра без всякой спешки посмотрела в ту же сторону.

— Дэ Фуэго, если верить газетам. Симпатичный.

— Отвлеки его.

Она развернулась к брату всем корпусом, и брови её медленно поползли вверх.

— О боже. — В голосе смешались смех и жалость. — Что за детские шалости, Генри? На что ты вообще надеешься?

— Буду должен.

— Ты и так мне должен. За офис, за переезд и за то, что я согласилась лететь через океан.

— Значит, буду должен дважды. — Генри наконец оторвался от Карлы и посмотрел на сестру. — Или ты сомневаешься в своей красоте?

Приём дешёвый, но на сестре он работает безотказно.

Она смерила брата долгим взглядом, в который уместилось всё, что она думает о взрослых мужчинах с юношескими порывами. Затем вернула свой бокал на проплывавший мимо поднос, сняла с него два полных и улыбнулась.

— Смотри и учись, братец.

И неторопливо двинулась через зал туда, где стоял Виктор.

* * *

Проблема шла к нам через зал и вела с собой подкрепление.

Генри я узнал сразу, а вот женщину в синем платье видел впервые. Высокая, ухоженная, из украшений только тонкие часы. Держалась она свободно и осматривала гостей с вежливым интересом человека, которому здесь ничего не нужно. Благородное спокойствие, которое нарабатывается годами.

— Виктор! — Генри просиял до неприличия дружелюбно. — Рад, что успел вас застать.

Скажите пожалуйста, какие перемены. На премьере он смотрел сквозь меня, а сегодня я внезапно дорос до полноценного диалога. Прогресс налицо, ничего не скажешь.

— Взаимно, — соврал я ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Карла. — Он склонился к её руке. — Ты сегодня затмила всех, и говорю я это с полной ответственностью, мы успели обойти половину зала.

— Только половину? — Карла с улыбкой забрала ладонь.

— Вторая узнает в ближайший час. — Генри повернулся к спутнице. — Позвольте представить, моя сестра Вивиан. Прилетела помочь мне с офисом и заодно посмотреть страну.

— Наслышана о вас, сеньор дэ Фуэго. — Вивиан протянула руку первой.

Рукопожатие у неё оказалось коротким и деловым, вполне американским. Повеяло прохладным парфюмом, ненавязчивым и наверняка дорогим.

— Надеюсь, слышали хорошее.

— Смотря для кого. — Она улыбнулась уголками губ. — Наши аналитики от вашей Виды хватаются за голову. Ещё недавно о вас никто не слышал, а теперь любой отчёт по региону начинается с вашей кривой роста.

Комплимент был профессиональный, с небольшими деталями. Она явно хотел показать, что разбирается в вопросе. Выходит, к нам подошли не случайно.

Дальше разговор раскололся, и произошло это так гладко, что я едва смог это заметить.

Генри перебирал общие с Карлой имена, поместья, где они гостили детьми, чьи-то свадьбы и скандалы. Карла охотно подхватывала, уточняла, ахала над новостями, и с каждой фразой поворачивалась к нему чуть больше.

Вивиан тем временем взялась за меня.

— Вифон мне показали в первые же дни продаж. — Она чуть наклонила голову. — Честно, не ожидала. Подобную эргономику и у нас поискать, а ведь год назад в стране не было ни одного смартфона. Где вы собрали такую команду?

Вопросы у неё оказались правильные. Не ради приличия, а из тех, на которые отвечать приятно, и чего уж, льстили мне, непроизвольно заставляя хвастаться. Про интерфейс, про рекламный кабинет, про то, почему лента затягивает лучше американских аналогов. Я отвечал, она переспрашивала и восхищалась в нужных местах, а между делом понемногу смещалась в сторону. Я, как воспитанный человек, смещался следом.

У колонны до меня дошло, что от Карлы нас отделяет уже метров пять.

Классика переговорных разводок. Раздели пару, работай с каждым по отдельности. В прошлой жизни этим приёмом растаскивали партнёров накануне сделки, чтобы к утру у каждого появилось собственное мнение. Здесь тем же движением растаскивали нас, разве что вместо кабинетов в ход шла светская беседа.

Я оглянулся через плечо.

Генри как раз подводил Карлу к небольшой компании у рояля.

— Карла, позволь познакомить тебя с моими знакомыми, — донеслось до меня. — Они умирают от любопытства с самого твоего появления.

Никакой настороженности в ней и близко не было. Для Карлы он оставался все тем же другом детства, и по её улыбке это легко читалось. Она кивала новым лицам, пожимала протянутые ладони и чувствовала себя в этом кругу как дома. Собственно, так оно и было.

Голоса долетали обрывками, но следующий вопрос я расслышал полностью.

— А помнишь, как мы угнали у твоего отца машину и рванули к водопадам?

— Ещё бы! — Карла рассмеялась в голос. — Я тогда проткнула пятку гвоздём и полдня хромала.

— А я потом месяц был невыездным.

Генри подхватил воспоминание и повёл дальше, от водопадов к каким-то новым историям, и смех Карлы теперь долетал до меня всё чаще.

— … поэтому магазин приложений мы ждём едва ли не сильнее ваших пользователей, — журчала рядом Вивиан. — Расскажете про отбор разработчиков?

Работали брат с сестрой слаженно, в четыре руки, этого у них не отнять. И скорее всего, это бы сработало на большинстве, но не на мне. Наивный Генри думал, что отвлечь молодого парня очаровательной сестрой будет проще простого. Жаль, но эту школу я прошел много лет назад.

На совещаниях прошлой жизни половина полезной информации добывалась именно так: киваешь докладчику, а сам ловишь, о чём шепчутся в дальнем углу переговорки.

С Вивиан навык пригодился в полной мере.

Я хвалил американский рынок, рассуждал про отбор разработчиков в пределах, дозволенных здравым смыслом, вставлял уместные шутки. Собеседницей она была приятной, глупостей не спрашивала, и при иных обстоятельствах разговор доставил бы мне удовольствие.

Сейчас меня куда сильнее занимало происходящее у рояля.

А там шло веселье. Долетали обрывки: чьё-то прозвище, название чьей-то яхты, дружный смех. Генри разошёлся вовсю, жестикулировал, изображал кого-то в лицах, и кружок возле Карлы прирастал публикой. О чём именно он вещал, разобрать не выходило, и это начало раздражать.

Вивиан довольно быстро вычислила, куда утекает моё внимание, и сменила тактику.

Пальцы её невзначай легли мне на предплечье, тёплые даже сквозь ткань пиджака. Голос опустился на полтона, комплименты из профессиональных сделались личными.

— Знаете, вы совсем не похожи на человека про которого я читала в газетах. — Она заглянула мне в глаза снизу вверх, хотя роста ей для этого почти хватало. — Там вы немного взбалмошный юноша, любящий проводить время в фонтанах. А вживую с вами хочется говорить до утра.

— Я польщён.

— Знаете, в вас что-то есть. — Улыбка её обещала примерно всё сразу. — Мужчины, которые умеют слушать, в наше время большая редкость.

Работала она чисто, ни одной фальшивой ноты, и лет тридцать назад, в другом мире, этот номер со мной вполне мог пройти. Беда лишь в том, что внутреннему цинику за пятьдесят подобные чары напоминают презентацию: красиво, дорого, а под слайдами всё равно бюджет и план продаж.

На фразе о мужчинах, умеющих молчать о главном, мне окончательно наскучило.

— Вивиан, вы чудесная собеседница. — Я мягко высвободил предплечье. — Но вынужден просить прощения.

Она моргнула, впервые сбившись со сценария, а я уже шагал к роялю.

Кружок как раз взорвался очередной порцией смеха. Я прошёл сквозь него, буднично поймал руку Карлы и переплел её пальцы со своими.

— Дорогая, у нас ещё планы на вечер.

Карла на секунду приподняла брови, глянула на наши сцепленные ладони, и в серых глазах заплясало что-то очень довольное.

— Совершенно верно, чуть не забыла. — Она одарила общество извиняющейся улыбкой. — Господа, Генри, вечер был чудесный.

Генри держал лицо образцово, разве что история, которую он не успел дорассказать, так и повисла в воздухе вместе с занесённой для жеста рукой.

Мы неспешно двинулись в другую часть зала. Карла чуть сильнее сжала мою ладонь.

Никаких планов на вечер у нас, разумеется, не было. Но Генри об этом знать не полагалось.

Наперерез нам уже двинулся Генуа Родригез, в полном одиночестве. Ни помощников, ни фотографов, хотя весь вечер за ним таскался целый караван из тех и других. Крупный мужчина, чей безукоризненный костюм всё равно выглядел тесноватым. Надежда прогрессивной Валентии, лидер гонки по всем опросам, которые оплачивала его же кампания.

— О! Виктор дэ Фуэго собственной персоной! — Голос у него был поставлен для площадей и в зале звучал раза в полтора громче необходимого. — Генеральный директор знаменитой Виды! Рад видеть, приятно познакомиться.

Он стиснул мою ладонь обеими руками, по-политически, и потряс с чувством. Ладони у него оказались широкие и чуть влажные.

— Взаимно, сеньор Родригез. Приятно встретить лидирующего кандидата лично.

— Лидирующего, верно подмечено! — Он расцвёл и без перехода двинулся к делу. — Тогда не буду ходить кругами. Как вы смотрите на то, чтобы поддержать фаворита гонки? Нам не помешало бы продвижение среди молодёжи, а ваша площадка как раз то, что нужно. Свяжитесь с моим офисом, обсудим детали сотрудничества.

Кино получалось занятное, ведь ответ от Тайрона пятёрка получила ещё на прошлой неделе, чёткий и однозначный. Раз Родригез всё равно подкатил напрямую, выходит, спонсоры его сюда не посылали. Чистой воды личная инициатива, недаром и свой караван он бросил на другом конце зала. Видимо, прикинул, что молодой дэ Фуэго растает от внимания будущего президента и подпишется прямо посреди бала.

Прикинул он в целом логично, вот только ошибся.

— Зачем же связываться с офисом. — Я вернул ему такую же лучезарную и наигранную улыбку. — Каждый пользователь Виды знает, как себя представить. Дерзайте, у нас отличный рекламный кабинет. Заходите, размещайтесь, развивайтесь на общих основаниях.

Родригез прищурился, и радушие на его лице пошло трещинами.

— Я рассчитывал на эксклюзивное сотрудничество.

— Так это не сотрудничество. — Я развёл руками. — Это услуга. При сотрудничестве вы тоже обязаны что-то мне дать. А есть ли у вас что-то соразмерное?

Вопрос я оставил ему на подумать вместе с лёгким поклоном, подхватил Карлу, и мы продолжили путь.

Судя по молчанию за спиной, ответ лидирующий кандидат подбирал долго.

Спешить нам, разумеется, было некуда, и мы двинулись по залу неторопливым шагом.

Карла взяла на себя роль экскурсовода. Кандидатов на этих выборах хватало, и почти все они сегодня стянулись сюда, к кормушке светского внимания. Она вполголоса называла имена, а я честно пытался их запомнить и бросил на середине списка. Отставной министр сельского хозяйства с лицом усталой черепахи. Владелец консервной империи, что шёл в политику явно от скуки. Пламенный защитник рабочих в костюме дороже годовой зарплаты любого из них. Публика подобралась настолько серая, что рядом с ними даже Родригез начинал казаться личностью.

— А вон там Мерседес Салинас, — Карла повела подбородком в сторону дальних столов.

Я посмотрел в указанную сторону. Женщина за сорок, статная, в тёмном платье строгого кроя. Возраст она не прятала и, похоже, ничуть его не стеснялась, отчего выглядела лучше половины молодящихся дам этого зала.

— Погоди. А что, кандидаты-женщины у вас тоже бывают?

— Одна, — Карла пригубила шампанское. — У неё крепкая партия, свой избиратель. Голоса они собирают отлично, только этого не хватает. Все же, во второй тур голосования проходят только двое, у кого больше голосов.

— И она, выходит, вечно третья?

Карла кивнула без всякого сожаления.

— Президентом ей стать никто не позволит, и она это прекрасно понимает. Поэтому под конец гонки, если она скажет своим избирателям, кого поддерживать, это играет решающую роль. Тому, кто и так впереди, или тому, кто больше заплатит. Обычно это один и тот же человек.

Пока Карла объясняла местную арифметику, Салинас повернула голову, и наши взгляды встретились. Смотрела она спокойно, без вызова. Это продлилось дольше, чем мимолетная встреча. Было понятно, что мы говорит о ней.

А через пару минут мы потеряли её из виду. Я повертел головой в поисках тёмного платья, не нашёл и мысленно пожал плечами, забыв е ней.

— Добрый вечер. Не обо мне ли беседуете?

Вопрос прозвучал сбоку, совсем рядом. Низкий тембр, лёгкая хрипотца. Салинас стояла в шаге от нас и держала бокал с чем-то покрепче шампанского.

— Нет, что вы! — Карла среагировала мгновенно и опустила глаза.

— О вас, — среагировал я ещё быстрее.

— Вот и чудесно. — Салинас отсалютовала мне бокалом. — Тогда спрашивайте напрямую всё, что интересно. Нельзя судить книгу по обложке. А то чужими устами обо мне рассказывают массу нелестного. Что я продажная баба, к примеру. Или что приторговываю голосами.

Карла порозовела. Учитывая, что ровно это она мне только что и рассказывала, держалась она ещё неплохо.

Салинас глянула на неё понимающе, и глаза её при этом откровенно смеялись. Потом снова повернулась ко мне.

— Хотя теперь уже не я самый желанный трофей на этом параде тщеславия.

— С чего вы так решили?

— С того, что раньше я считалась ключевым лицом гонки. — Она качнула янтарную жидкость по стенкам. — У меня около пятнадцати процентов. Достаточно сказать моим избирателям, кого мы поддерживаем во втором туре, и чаша весов качнется. А теперь в зале стоите вы. Вида, молодая аудитория, самые труднодоступные голоса в стране. За вами сегодня следят куда пристальнее, чем за мной.

Соображала она быстро, и мне это понравилось. Глаза у неё были умные, цепкие, полная противоположность отрепетированному взгляду Родригеза.

— Вы ведь уже определились, я угадала? — Салинас чуть сбавила тон. — Рукопожатие с дэ Гарро видел весь зал. Много он вам заплатил, если не секрет?

— Не всегда решают деньги.

Она помолчала, изучая моё лицо, и медленно наклонила голову, то ли соглашаясь, то ли запоминая.

— Удачи вам, сеньор дэ Фуэго.

И ушла к другим гостям. Третья она в этой гонке или не третья, а походка у Мерседес Салинас была совсем не проигравшей. Я смотрел ей в спину и в голове проскальзывала какая-то мысль, идея, за которую я пока не мог до конца уцепиться.

К полуночи приём начал выдыхаться, и я позволил себе оглядеть его напоследок уже без натянутой улыбки.

Если отбросить музыку, наряды и шампанское, картина получилась предельно ясная. Толстосумы, чиновники, генералы при полном блеске мундиров. Кто-то в этом зале сегодня заключил союз, кто-то договорился о цене, кто-то пока лишь присматривался к будущему партнёру, кружа возле него третий час. Сделки здесь не подписывают, для бумаг существуют кабинеты. Здесь они только зарождаются, между тостом и десертом, из полунамёков и обмена любезностями. Ярмарка, только вместо скота и зерна торгуют влиянием.

Дэ Гарро я отыскал у дальней стены. Кандидата плотно обступили какие-то промышленники, он внимательно слушал, кивал, изредка вставлял слово, и на меня за весь остаток вечера ни разу не взглянул. Про Виктора дэ Фуэго сеньор реформатор забыл ровно в ту секунду, когда погасли вспышки.

И правильно сделал, между прочим.

Своё я отработал ещё в начале приёма. Рукопожатие перед прессой состоялось, снимки уйдут в утренние выпуски, и завтра вся страна примется гадать, что означает союз молодого дэ Фуэго с главным возмутителем спокойствия. Ради этих секунд меня сюда и звали. Остальные часы шли бесплатным приложением.

На мгновение внутри шевельнулось знакомое чувство. Меня использовали по назначению и отставили, как отработавший своё инструмент.

Я покатал эту мысль и сам же над ней усмехнулся. А чего я, собственно, ждал? Использовать друг друга и есть основа политики, её несущая конструкция. Дэ Гарро попользовался моим именем, я пользовался его трибуной. Обижаться на подобное всё равно что дуться на гравитацию. Вопрос лишь в том, кто извлекает из обмена больше, и по этому пункту я себя обделенным не считал.

— О чём задумался? — Карла тронула меня за рукав.

— Прикидываю, во сколько нам обошёлся сегодняшний вечер.

— И во сколько?

— Пока не решил. Узнаем после выборов.

Мы забрали у распорядителя её накидку и вышли на главную лестницу. После духоты зала ночь встретила блаженной прохладой, пахло остывшим камнем и близким дождем. Внизу уже урчал поданный автомобиль.

Я открыл перед Карлой дверцу, обошёл машину и сел рядом. Она немедленно перебралась ближе и устроила голову у меня на плече.

Дверца захлопнулась, отрезав от нас музыку вместе со всем парадом тщеславия, и машина покатила прочь.

— Будут какие-то пожелания? — поинтересовался Хавьер с переднего сиденья.

Меня посетила идея из разряда тех, что посещают приличных людей исключительно после полуночи.

— Слушай, а давай выпьем. По-человечески, без канапе и тостов за процветание державы.

— Прямо сейчас? — Карла оторвалась от моего плеча.

— Прямо сейчас. Первое попавшееся заведение, какое подвернется.

Я посмотрел на Хавьера, он на водителя. Тот без вопросов кивнул и машина тронулась.

Подвернулось нам нечто с мигающей вывеской, где горела в лучшем случае половина букв. Из приоткрытых дверей на улицу доносилась музыка пополам с гоготом, а в воздухе висел запах жареного лука и чьей-то бурной молодости.

Карла оценила фасад и с сомнением обернулась ко мне.

— Виктор, ты уверен? Давай хотя бы поищем место поприличнее.

— После бала кандидатов самое то, поверь. Лечить подобное нужно противоположным.

Дверь распахнулась шире, и внутри мы увидели, как по залу, вращаясь, пролетел стул.

Я приобнял Карлу за плечи.

— Отличное заведение.

Позади хлопнула дверца машины. Хавьер коротко велел водителю припарковаться, в несколько шагов догнал нас и встал рядом.

— Я пойду с вами.

Я удивлённо оглядел его и не сдержал улыбки.

— Вот уж не знал, что ты тоже хочешь расслабиться.

Судя по каменному выражению, расслабляться Хавьер намеревался сугубо профессионально.

* * *

Утро началось с открытия: у меня болело лицо.

Голова тоже болела, что было ожидаемо и заслуженно, а именно лицо. Скула отзывалась на каждое движение, нижняя губа распухла и саднила. Во рту стояла пустыня Сахара в засушливый сезон.

Я разлепил веки, опознал потолок собственной спальни и на ощупь выудил с тумбочки Вифон.

Первым было сообщение от Карлы: «Хавьер довёз меня до дома, передай ему огромное спасибо. Голова раскалывается. Кажется, я перепила».

Дальше воспоминания обрывались примерно на четвёртом тосте, и восстанавливать вечер пришлось по фотографиям.

Я открыл галерею и мысленно присвистнул.

На первом снимке Карла в ковбойской шляпе отплясывала на барной стойке в компании двух барменш. Снято было снизу, а сбоку в кадр влезла рука Хавьера, то ли страхующая, то ли аплодирующая.

На следующем мы с Карлой позировали в обнимку, вооружённые какими-то кружками, глаза у обоих смотрели в разные стороны. На заднем плане обнаружился Хавьер в мексиканском сомбреро и с суровой физиономией.

Листнул галерею дальше. Петь я, оказывается, тоже успел. Стоял у микрофона с закрытыми глазами, весь в порыве, а ко мне из толпы тянулась чья-то волосатая рука.

Финалом шло селфи Карлы. Сама она дурачилась на переднем плане, показывая язык в камеру, а за её спиной Хавьер размеренно впечатывал кулак в чью-то челюсть. Я приблизил снимок и в нижнем углу разглядел на полу пару ботинок вместе с ногами. Ботинки, вне всяких сомнений, были мои.

Что ж, хотя бы стало понятно, почему болит лицо.