***

Женя никому не разрешала садиться за руль своего «доджа». Но сейчас сделала для Олега исключение.

Он вел уверенно и спокойно. А Женька, разнерв-ничавшись, уже расчесала себе предплечья намани-кюренными ноготками. Нет, не до крови. Но до этого оставалось недолго.

— Да хватит тебе, Жень,— не выдержал Олег. Они выехали на трассу.

— В его доме живет какой-то другой мужик,— будто в прострации повторила себе под нос Женя уже в четвертый раз,— какой-то мужик...

—Жень, проснись, а?!— Олега начинало нервировать поведение подруги. Он совершенно иначе представлял себе сегодняшний выходной.

— Прости-прости,— уже более осознанно прогово-рилa Женька,— я просто уверена, что этот алкаш видел Машу. Он мне практически в лоб об этом сказал.

Скорее всего, специально. То ли помочь хотел, но почему-то не мог, то ли что... Так все натянуто было. Он почти вытолкал меня за дверь.

Женьку не покидало ощущение, что у нее есть все фрагменты пазла. Нужно только дать фактам какое-то время повариться в голове. И когда она расслабится, картинка тут же соберется. Расслабиться, как назло, не получалось. Женя все сильнее себя накручивала.

В общем, вела себя непрофессионально. «Именно поэтому,— размышляла Женька,— родственники не лечат родственников, имеют право против них не свидетельствовать и так далее. Когда речь заходит о не- безразличном тебе человеке, мозги если и не отрубаются, то существенно снижают эффективность своей работы».

Итак, что у нее было?

Первое: Константин назвал ее Маней и выглядел при этом вполне вменяемым. И даже как бы сделал глазами эдакое «ну ты ж понимаешь». Нарочито вы-пучил глаза и снова прищурился. Как ребенок.

Второе: пьяного он, скорее всего, просто изображал. Актер, у которого нет «Оскара», блин! В реальной жизни алкаши так стремительно не трезвеют.

Третье: Константин очень похож на Сказочника. Цитирую Машу в похожих ситуациях, «в темноте можно перепутать». Значит, он родственники, и адрес был правильный.

И четвертое... Четвертое точно было. Но Женя никак не могла сформулировать. Он сказал ей что-то еще.

Она дотронулась пальцами до висков и легонько прижала.

— Олег, а у тебя тут водичка есть?

Приятель бросил на Женьку быстрый, слегка испуганный взгляд. И снова сосредоточился на дороге. Движение было достаточно оживленным. Многозначительно пялиться на Женьку не было никакой возможности.

— Так это,— очень осторожно начал Олег,— Евгений... Это твоя машина. Я не знаю, что тут есть...

Женя хлопнула себя ладонью по лбу и шумно выдохнула. Вот это, конечно, вообще. Фиаско, иначе не сказать.

— Да,— забормотала Женька себе под нос, медленно убирая руку от лица,— была у меня тут в бардачке... Чекушка. Тьфу, какая чекушка. Маленькая бутылочка, в общем.

Женя полезла в бардачок, зашуршав бумагами, ламинированным пропусками и прочими мелочами. Естественно, бутылочка обнаружилась на самом дне. Малюсенькая. На двести миллилитров.

— Малявка,— произнесла Женя, уставившись на бутылку,— он сказал, что при наличии выбора тоже предпочитает малявок. Ты понимаешь, Олег?! — Женя непроизвольно стала говорить громче.— Он видел их вдвоем! Он!..

Женя неожиданно шумно расплакалась. Олег не видел подругу такой... нет, не никогда. Один раз видел ее в натуральной истерике. Восемь лет назад. С тех пор они, собственно, и дружили.

Вот сейчас было ровно то же самое.

Он включил аварийку и аккуратно съехал на обочину.

Глава 10 Я СНОВА ВИЖУ МЕРТВЕЦОВ

Мария

В одиночестве, в темноте осенней ночи, слушая невнятный, не имеющий ко мне отношения гром за окном и удары плетей дождя по крыше, я тупо смотрела в потолок своей комнаты. Сказочник только коснулся губами моего лба на прощанье и ушел.

Этим вечером мы навестили Костика. Все это должно было меня напугать. Но я чувствовала вместо страха необъяснимый интерес. Азарт. Как будто мне сдают карты по одной, и я смотрю, чем же мне предстоит играть с Дьяволом.

Костик — это кто? Валет? Или Джокер? Меня не вводила в заблуждение ангельская внешность этого безобидного домашнего алкоголика. Я допускала любой вариант развития событий.

А Алла кто? Дама? Нет. Мелкая карта без лица, ушедшая в расход. Совсем как когда-то ушла Олеська. Я не боялась Аллу. Она плод моего воображения. Но увидеть труп в комнате, в которой спишь,— приключение не из приятных. А она, как назло, была очень убедительным видением. Не менее реальным, чем я сама или Сказочник.

Самое неприятное — мясной запах. Такой изнуряющий и навязчивый. От него становилось холодно под коленями и немел корень языка. Никакого сладкова-тог оттенка, как написано в куче книг.

Я ужасно хотела спать. Глаза просто ломило, но уснуть не могла. В темном углу меня ждала она.

Мне очень жаль, что с ней так вышло. И очень жаль, что так вышло с Олесей. Но что теперь?!

Я перекатилась на бок и тихонько беспомощно всхлипнула в подушку.

«Пожалуйста, Аллочка, я не виновата... Дай мне по-спать...»

Сама не знаю, как я себя так накрутила и как Алла стала источником проблемы.

— Почему не спишь?

Дверь тихонько приоткрылась. Из коридора во мрак моей спальни ворвался матово-оранжевый конус ночной подсветки, изрезанный его тенью. На пороге стоял Сказочник. В светло-серых спортивных штанах и футболке. Одежда была достаточно свободной, но его сильное тело угадывалось во всех подробностях. Он был, что называется, атлетического телосложения, но совсем не поджарый. Типичная комплекция боксера.

Он распахнул дверь шире и сделал шаг к моей кровати. Запах мяса исчез.

— В чем дело, маленькая моя?

Я не собиралась, честно, но снова всхлипнула, уткнувшись носом в подушку. На Сказочника я больше не смотрела. Пусть думает, что хочет. Рассказывать, что вижу мертвецов, я не планировала.

Он сделал еще шаг, сел, а затем откинул край одеяла и расположился рядом со мной. Место позволяло, кровать была достаточно широкой.

— Иди сюда, маленькая. Не бойся, я ничего с тобой не сделаю... — Он заставил меня оторваться от подушки, подтянул ближе и приобнял. Управляя моими дви­жениями, он добился, чтобы я положила голову ему на грудь.

Я прислушалась к своим ощущениям. Мясной запах не возвращался. Я чувствовала себя такой устав­шей... Сделала глубокий вдох, запах его кожи вызвал одиночное мышечное сокращение где-то там, внизу... В это было трудно поверить, но я испытывала к нему влечение. Совсем небольшое. Но испытывала, несмотря ни на что.

Я уже не анализировала свои действия. Положила руки на его грудь. Он накрыл их сверху, заключая меня в объятия.

Мои тяжелые веки склеились моментально, как два магнита. Я уснула резко, как будто потеряла сознание.

***

Я проснулась одна. И испытала легкий укол разочарования. А следом — чувство вины за это разочарование. Я не должна хотеть видеть монстра рядом с собой, это вроде бы ясно. Но, с другой стороны, выходит, мои старания не прошли даром: я в силах убедить себя, что привязана к нему. У меня получилось.

Или все было проще, и он никогда не переставал мне нравиться? А значит, я тоже чудовище. Просто в его тени это не так очевидно. Что, если я всегда была такой? Я ведь полюбила его книги с детства. Рыбак рыбака, как говорится?

С первого этажа пахло кофе, корицей и какой-то выпечкой. Скорее всего, он разогрел полуфабрикат. Я слабо представляла, чтобы Сказочник что-то испек. Хотя я ведь ничего толком о нем не знала.

Женя часто поднимала меня на смех за то, что я не хотела знать его биографию. Я не знала ни про жен, ни про детей до того, как Татьяна мне рассказала. Я не знала, что он любит. Умеет ли готовить. А зря. Теперь бы мне все это очень пригодилось.

Хотя я и так подстраивалась под его желания и интересы буквально на ходу. Он говорил со мной на одном языке. У нас с ним были похожие жесты, мимика и походка. Фальшь в таких деталях могла стоить мне жизни. Я спустилась к нему не спеша и только после того, как привела себя в порядок.

— Извини, что не дождался твоего пробуждения, маленькая.— Сказочник мягко улыбнулся. Глаза его оставались холодны.

— Ничего страшного.— Я осторожно села на диван перед кофейным столиком. Он обошел его и присел рядом.

— Если бы я, проснувшись, остался рядом хотя бы на минуту, то вряд ли смог бы себя побороть,— дружелюбно вел Сказочник светскую беседу.— Как ты хороша, малышка! В тебе есть...

Глаза его заволокло на секунду туманом, и он закончил неожиданным выражением:

— Соль земли.

Я не могла объяснить, какие именно эмоции оно у меня вызывало. Абсолютно точно тревогу, стремительно перерастающую в настоящую панику, а через нее — в животный ужас.

— Ты побледнела, маленькая... Это соль земли. Из-под лица твоего.

Я посмотрела ему в глаза. Неподвижные, как у слепого. Не нуждающиеся в моргании страшные глаза рептилии.

— Прости, малышка.— Он улыбнулся.

Выражение его лица изменилось не сразу. Лишь секунд через пятнадцать оно стало снова человеческим.

— Испугалась?

Все это время я сидела, глубоко вдохнув и задержав дыхание. А теперь стала медленно, порциями выдыхать. Чтобы было незаметно, что не дышала. А то ведь он мог понять, в какой ужас привел меня одной-единственной фразой.

Мне этого не хотелось. А еще я не сразу вспомнила, откуда знаю эти слова. Соль земли из-под лица твоего. А когда вспомнила, что это рассказ Масонова... то есть Сказочника, меня затошнило: перед глазами промелькнул жуткий сюжет. Только главной героиней я представила себя.

«А ты боялась, когда я стояла в темном углу,— прозвучал в голове голос Аллы,— вот кого стоит бояться. Того, кто спал в твоей постели».

Сказочник уже смотрел на меня выжидающе. Я слишком долго молчала. Открыла рот, но язык издать не получилось. И руки дрожали. Скорее всего, я сильно побледнела.

—Извини, маленькая, я не подумал, что ты это так буквально...— И после паузы добавил: — Примешь на свой счет.

Он накрыл горячей ладонью мою обескровленную ледяную кисть, поднес к губам, джунл на нее и начал медленно растирать, покрывая короткими поцелуями. А я хотела кричать и плакать. Но крик задохнулся в моей груди. Как будто ее придавили камнем. Или за-сыпали землей.

Нет, так мы далеко не уедем. Я собрала все свои внутренние силы и задала ему вопрос:

— Зачем ты их убил? Неужели нельзя было договориться по-человечески? — на удивление, голос не дрожал. Сказочник ослабил хватку и позволил моим рукам выскользнуть из его ладоней.

— Почему нет? — просто ответил он. — Я предложил Якову решение. Но оно его не устроило.

— Разве за это убивают? — не унималась я. Хотя инстинкт самосохранения и призывал меня прекратить дразнить зверя.

— Это решение ничем не лучше и не хуже другого. Я мог сделать это почти без последствий. Мне это было легко... Нам пока рано это обсуждать, малышка. Ты сейчас не поймешь. Или поймешь неправильно. Но если я в тебе не ошибусь...

Он замолчал. Его ровный тон не предполагал, что он умолкнет на полуслове. И тем не менее он поднялся, и я осталась на диване одна.

— Завтракай,— передо мной с легким звоном опустилась белая тонкая чашка с черным кофе, и следом тарелка с большим ароматным круассаном,— а потом пойдем прогуляемся. До обеда у меня будут дела, после обеда поедем к тебе.

— Хорошо,— просто ответила я, отстраненно уди-вившись своему нежданному спокойствию.

От паники до апатии за несколько секунд. Страх с необъяснимой примесью влечения. Интересно, сколько я смогу выдерживать такие эмоциональные качели?

***

Река шумела. Небо хотело слиться с водой. Тяжелые тучи врастали в быстрые волны. Водяная пыль долетала до моего лица.

Я сидела на резной деревянной скамейке. Достаточно близко к воде, чтобы начать коченеть от холода. Если бы не его руки, которые обдавали меня жаром через тонкую ткань свитера.

Сказочник стоял позади меня, и его ладони грели мои плечи. Он то впивался в меня горячими пальцами, то ослаблял хват. Можно было немного запрокинуть голову и прижаться, утопнуть в тепле его тела. Но я старалась лишний раз до него не дотрагиваться. Хватит и моих плеч. Или они уже не-мои?

Я поняла, что боюсь даже не его. Боюсь того, что он делает со мной. Того, что вытаскивает на свет божий. Он говорил уже давно. Я дремала наяву. То спускалась с воображаемой лестницы. То закрывалась в воображаемый пузырь...

Иногда он напоминал мне выдыхать и выдыхать.

Что ж. По крайней мере, я больше не хотела ни кричать, ни плакать.

—Ну все-все, моя маленькая.— Сказочник убрал руки. Сразу стало холодно. Он легонько похлопал меня по щеке.

Я окончательно пришла в себя. А он по-прежнему стоял у меня за спиной.

Только в сером небе появилась солнечная пролле- шина. Так светло стало — где-то внутри. Я была в шаге от счастья. В шаге от смерти. В шаге от утраты земного притяжения.

Тепло за спиной переместилось — вдоль позвоночника тут же прошел холодок. Сказочник сел рядом, взял меня за талию и пересадил к себе на колени. Запахнул полы своего пальто так, что я оказалась в коконе.

Спиной к его груди. К ухающему в идеально ровном ритме звериному сердцу. Драконьему.

Он выдыхал мне в шею, и я покрывалась колкими мурашками.

— Придет время, и я дам тебе выбор, малышка. Сейчас ты к нему не готова. Ты можешь совершить не- нужную ошибку. Будут лишние жертвы... Ты ведь этого не хочешь, маленькая?

«Нет»,— хотела сказать я, но звука не получилось.

Еле-еле дернула головой. Кажется, он меня понял.

— Я должен ненадолго уехать.— Сказочник обнял меня. Я вдруг почувствовала себя голой.

— Я бы взял тебя с собой,— тихонько выдыхал он мне в самое ухо, обдавая все тем же чуть заметным ароматом сгоревших трав и карамели,— но еще рано, маленькая. Побудешь пока дома.

«Да».

Я медленно кивнула.

Может, прошло полчаса, а может, два.

Он оставил меня сидеть на диване в гостиной. Мои ноги заботливо обнимало карамельного цвета покрывало. Я провела по волнистому мягкому ворсу ладонью. Как будто погладила носик жеребенка. Почувствовала, как в уголках рта зарождается улыбка.