Бессмысленные комментарии Олег автоматически фильтровал и отбрасывал в дальний ящик своей памяти. Свет стал ярче. Запах — острее, но вместе с тем абсолютно перестал мешать. На столе перед собой он видел каждый отпечаток на стекле, каждую выщербину с облупленным лаком на краю столешницы. Волосы точно хотели встать дыбом. О, за это он и любил свою работу.
— Писательница, говорите? — совершенно спокойно и по-деловому, несмотря на бушующий в крови адреналин, поинтересовался Олег.
— О да. Она со своим кавалером пару месяцев назад собиралась на какую-то вечеринку то ли от Дома книги, то ли от какого-то журнала. Ну там всякие спонсоры вроде должны были быть, издатели... Я думала, мою ягодку этот ее богатенький буратино там сведет с кем-то. Тогда-то мы и поссорились...
Теперь Олега захлестнула настоящая эйфория. Он был готов «рвать уздечку и ускакать в поле». Пока мысль не оформилась в слова и даже не была полностью ясна. Но некое знание уже существовало.
Теперь он должен был просто сделать свою работу.
Глава 28 СМЕНА КАРАУЛА
Мария
Сегодня утром я осталась в постели. Иногда хотелось, и я просто позволяла себе расслабиться. Сказочник принес мне книг — не своих и не моих, просто хороших. И сообщил, что сегодня у меня выходной. Можно подумать, все остальные дни я проводила, собирая хлопок... В любом случае я была ему благодарна. Я даже позволила себе не мучить организм в попытках выдавить из непослушного разума начало нового романа.
Двадцать пять страниц (или одну главу) спустя я отложила книгу в уютной синей обложке с изображением женщины в красном и задумалась. О бокалах, которые упали так вовремя, переключили на себя внимание моего (возможно, воображаемого) преследователя. Через несколько минут напряженных раздумий я остановилась на такой версии: вешая бокалы, я видела, что крепление плохое. Или повесила их косо. Они предсказуемо свалились. А то, что я попросила Аллочку, которая существует только в моих фантазиях, их уронить, я додумала уже позже. После того как услышала звон. Я же иногда пишу сцены в романах в обратном порядке. По сути, я сделала то же самое.
Бросила короткий взгляд на даму на обложке. Тот же оттенок платья, помады и шляпки, что и у Аллочки в последний день.
— Да нет же.— Алла полулежала рядом со мной поверх покрывала цвета карамели. На той половине кровати, на которой всегда спал Сказочник.— Просто ты обращаешь внимание на этот цвет. Причем началось это не с меня. А с детского кольца твоей мертвой подруги Олеськи! С тем же успехом ты могла заострять внимание на автомобилях определенной модели. Скажем, на «ягуарах»...
Аллочка настойчиво подняла указательный палец. Меня вполне устраивало то, что теперь она приходила ко мне свежей и имела вид, почти как у живого человека. Неизвестно, как бы я реагировала на запах лежалого мяса с учетом моей беременности.
— Почему на «ягуарах?» — спокойно поинтересовалась я. Сама не уловила тот момент, когда разговоры с воображаемыми собеседниками стали для меня чем-то в порядке вещей. Интересно, Сказочник, который сейчас работает на первом этаже, слышит меня? На-верняка...
— А потому,— пояснила Аллочка, почесывая привычным жестом ямочку на подбородке,— что в гараже твоего любимого нелюдя стоит темно-зеленый «ягуар». Безобразно тонированный. И позавчера ты заметила, что у него краска на боку стерта. А сверху наложения белой краски. Ведь автомобилей, конечно, полно. Но ты подумала про Женькин «додж» — белую машину Снежной королевы. А до этого, еще несколько дней назад, никаких белых царапин на ягуаре не было. А Сказочник все это время от тебя не отходил. Вот такая математика...
— То есть я решила, что Костик брал машину и?..
— И пошла к нему выяснять,— подхватила Алла,— но вся серьезность ситуации стала доходить до тебя с некоторой задержкой. Только когда ты увидела кружку в зеленый горох, в которой он подал тебе кофе.
—Ты что-то больно умная стала,— буркнула я, отчасти злясь на себя саму за глупый поступок, и потянула карамельный плед повыше.
— Я происхождение твоего подсознания,— спокойно согласилась Аллочка,— просто аватар, который ты выбрала. У настоящей Аллы и умственные способности были иные, и голос другой. У меня те черты, которыми ты меня наделяешь. Некоторые детали о настоящей Алле ты просто начинаешь забывать. А многого ты о ней и вовсе не знала.
В целом я была с ней согласна. Вряд ли с настоящей Аллой я заболталась бы настолько, чтобы не заметить в дверном проеме Сказочника. А вот с плодом своего воображения — сколько угодно. И теперь человек, который изменил мою жизнь, стоял, расслабленно опершись на дверной косяк и сложив руки на груди. Всетаки этот светлый спортивный костюм сидел на нем шикарно.
— Ты ничего не хочешь мне сказать, моя маленькая?
— Я слышу голоса,— спокойно призналась я, невинно пожимая плечами. Мимикой я как бы пыталась донести до него мысль: «Ну что ж теперь поделаешь?»
— И давно? — Сказочник подошел ближе и присел на край кровати. Поднял мою сине-красную книгу и отложил на прикроватный столик. Накрыл своими руками мои.
— Давно,— я задумалась, вспоминая,— в первый раз это было ночью, после того как я пыталась от тебя сбежать.
— Прости,— он поднес мои руки к своим губам и коротко поцеловал,— это моя вина. Я раскачал твой разум...
— Что уж теперь,— тихо ответила я, особо не вникая, что он под этим подразумевает. Стресс, которому меня подверг? Или он сделал что-то еще? — Я привыкла к ним. Но надо будет как-нибудь сделать томографию головы. Вдруг там опухоль или гематома... Ну, от того камня.
К моему удивлению, Сказочник выглядел подавленным.
— Ты стала мне очень дорога, Маша. Действительно дорога. Так что я хочу дать тебе выбор...
«Лучше поздно, чем никогда»,— с сарказмом прокомментировал в голове голос Аллы, которую я перестала видеть, как только заметила присутствие Сказочника.
— Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Но еще я хочу, чтобы ты жила комфортно и безопасно. Так что...
«Он собирается нас отпустить...» — услышала я громкий шепот Олеськи.
***
«Так и вышло, ничего себе»,— Алла развалилась на заднем сиденье его внедорожника, скрестив руки на груди. Я видела ее в отражении карманного зеркальца. После моего признания Сказочник не стал уточнять, почему я так долго смотрюсь в него, причем явно мимо своего отражения, судя по углу, под которым держу зеркало. А я, в свою очередь, перестала таиться от него.
— Тебе будет лучше в городе. Какое-то время,— заговорил он, как только мы выехали за ворота. Складывалось впечатление, что мы продолжаем прерванный разговор. Но ни о чем таком мы не говорили.
Он большую часть времени молча собирал мои вещи, а я слонялась за ним по дому медленно и бестолково.
Так что утро в постели с книжкой плавно перетекло в дорогу домой. К моим вещам и моим стенам.
«Ну вот... вырвалась из лап маньяка, молодец,— продолжала юродствовать с заднего сиденья эфирная Аллочка,— тебе это стойло всего лишь двух месяцев жизни и одной яйцеклетки...»
— Ну хватит,— оборвала я Аллу вслух.
Сказочник никак не отреагировал. Только бросил на меня взгляд и вновь стал смотреть на дорогу. Я звучно захлопнула круглое зеркальце, украшенное аппликацией из неизвестных мне полудрагоценных камней зеленого и рыжего цветов.
«Ну вот еще».— Алла подалась вперед и втиснулась между мной и Сказочником. В меня обвинительно уткнулся тонкий палец. Алла коснулась меня красным ногтем. Я удивленно уставилась на нее: слуховые и зрительные галлюцинации — это еще ладно. Но теперь я ощутила ее прикосновение!
«Ты жутко закомплексованная маленькая дурочка,— протянула капризно Алла.— Ты как к нему относишься, а? Вот к этому монстру?» — Алла выразительно кивнула на Сказочника.
—Нормально,— тихо ответила я. Понимала, как это выглядит со стороны, но остановиться уже не могла. Самой хотелось узнать, какие ко мне претензии у собственного подсознания.
«А я тебе поясню,— продолжила Алла,— ты любишь этого мудака. Ты его полюбила, еще не зная лично. Сразу и безусловно. Как родители любят детей, и наоборот. Едва только впервые прочитала написанные им строчки. Ты полюбила себя в нем!»
Я отрицательно покачала головой.
«Ты со мной споришь? — возмутилась Аллочка.— Редкому человеку везет так, как тебе. Ты слышишь голос, который прямо транслирует намерения твоей души, или подсознания, или называй как хочешь».
Я внимательно посмотрела на нее.
«Да, он оказался так себе человеком. На троечку. Но ты была готова. Не из-за Игоря Масонова. Ты и раньше знала, что он с гнильцой. Ты эту дрянь безусловно приняла как худшее в себе. В своей матери, в своем отце. Когда вы с ними ссорились, тебе же никогда не приходило в голову пойти поискать каких-нибудь других родителей. Вот и его ты никогда и никем не могла бы заменить. Его дефект соответствует твоему дефекту... Ты с первой строчки это почувствовала, но не осознала».
Алла пропала. Вместо нее пришла другая. На коробку передач бодро закапала речная вода с Олескиных волос.
«Тебе неловко. Боишься, что будут осуждать, особенно Женька. Думаешь, что должна заменить меня для нее. Но ты — не я. Даже если ты и виновата в том, что меня больше нет... Не стоит отказываться от будущего, к которому ты шла столько лет. Даже если будет больно. И все вокруг будут с тобой не согласны»,— зазвенел девичий голосок Олеськи.
— Почему вы говорите мне это сейчас?
«Будущее, к которому ты шла по головам и через сделки с совестью… Рискуя собой и близкими людьми… Это будущее в опасности,— ответило мне Женькино избитое фиолетово-черное лицо. Женька почему-то сидела на водительском кресле. На месте Сказочника. — Решайся. Проснись!!!»
— Я хочу, чтобы ты остался там со мной,— произнесла я севшим голосом.— В городе мне и правда будет спокойнее и…
Видения развеялись. Я недоуменно огляделась. Машина стояла на обочине. Место рядом со мной пустовало. Дверь — нараспашку. Судя по температуре в салоне и налетевшему снегу, внедорожник стоял так уже какое-то время.
— Привет, малышка.— На водительское кресло, промакивая рукавом дубленки разбитую нижнюю губу, забрался Костя. Нос у него тоже был разбит. Все лицо — в ярко-алых потеках.
Он с размаху захлопнул дверь. Щелкнула блокировка.
— Мы с тобой не договорили,— продолжил Костик, шмыгая носом,— ты как-то очень уж быстро ушла.
—Где он? — ровным тоном спросила я. Отчаяно сжимала в руке зеркальце, надеясь, что боль в ладони окончательно отрезвит мой разум.
— Что, так прикепела душой? — состроил издевa-тельскую гримасу Костик,— уже и не так плохо сидеть в золотой клетке и питаться павшей в муках мертвечиной?
Я не совсем поняла насчет мертвечины, но Костя так злобно выплюнул эту фразу, что сомневаться не приходилось: тут что-то личное. Какая-то история, которую мне так и не рассказали.
— Он меня не держал,— осторожно ответила я.— Так что с ним?
— Ох ты ж, какая прелесть,— продолжал кривляться Костик,— живой, не бойся, Манечка. Уж я не допустил бы, чтобы он сдох и шоу не досмотрел. Теперь я ему сполна верну должок. Теперь он узнает, как это — быть на моем месте. Может, и тебя в скульптуру закатать и перед домом ему поставить?! Только ты будешь драконом, а не медузой-Горгoной.
Костик истерически захохотал. Машина вильнула на скользкой дороге, но выровнялась.
***
Начало этой трудовой смены Олег мог бы назвать удачным только с очень большой натяжкой. Заступая на дежурство в пятнадцать ноль-ноль, он искренне надеялся, что текущие дела коллеги утрясли. Олег планировал только дежурить.
Но сегодня все шло не по плану.
Во-первых, недавняя история с гнилыми трупами в лесополосе оказалась ровно тем, чего он опасался. Генетическую экспертизу сделали очень быстро. Так что он пришел на работу как раз вовремя, чтобы оказаться свидетелем истерики давешней потерпевшей. Толстая тетка с фиолетовыми ногтями оказалась матерью женщины, труп которой лежал в областном бюро судебно-медицинской экспертизы. Той самой, с металлической пластиной в черепе.
—Уже час орет,— доверительно сообщил Димон, протягивая Олегу стакан капучино из автомата.— Ты вчера выходной был. Я с ней поговорил. Ну она вчера орала. Сегодня опять пришла орать. Уже под твою дверь. С восьми утра сидит...
Опер и следователь старались вести себя как можно тише. Отсюда, с лестничного пятачка, они видели сквозь матовое стекло служебной двери весь коридор и скандальную тетку перед кабинетом. А она их — нет. Конечно, пойти туда Олегу все равно придется. Но сначала кофе.
Друзья спустились на один лестничный пролет вниз и присели на ободранный подоконник. Конкретно эта часть здания не знала ремонта уже лет двадцать.
— Димон, ты прости, что так с отпуском вышло...— начал Олег.
Собственно, это не была вина Олега. Решение было принято выше и вообще не его ведомством, однако он чувствовал себя виноватым. Димона отозвали из отпуска через каких-то три дня после его начала «в связи с производственной необходимостью». Так бывает, особенно на такой работе, как у них.
— Да я ничего особо не планировал, бары, рыбалка, дома потюленить…— опер пожал плечами,— так что не парься. Мне все равно когда. Я же не семейный...
— Ну ты даешь, рыбалка?!
Он только махнул рукой, признавая, что идея сомнительная.
— Тетка жжет конечно,— сменил тему Димон,— дурная... Не, горе, я все понимаю. Но неадеквата всегда издалека видно...
— Это да,— подтвердил Олег, прихлебывая из кар-тонного стаканчика почти остывший кофе. Идти в свой кабинет очень уж не хотелось...
В кармане завибрировало. Олег с энтузиазмом, усиленным нежеланием идти на свое рабочее место, ответил на вызов. Краем глаза увидел, кто звонит, но осознал до конца, только когда услышал голоса.
У Женькиной подруги Машки были телефоны всей их компании. Но они как обменялись ими при знакомстве в университетские времена, так и не пользовались. Олег не помнил, чтобы Маша ему вообще звонила. Он и записал ее так: «Маша (Женькина мелкая)». Чтоб точно не перепутать с миллионом Марий по работе, спорт-залу, ЖЭКу и так далее. Он не стал здороваться. Все та же профессиональная чуйка заставила его сразу же подобрать и слушать внимательно. Молча. Динамик — на максимум. И Димон, сидевший напротив него на подоконнике, непроизвольно принял аналогичную позу. Из телефона звучал мужской голос. Все всяких сомнений, Олег его знал. Это был Костик, новый молодой человек Жени, он же гражданин Селезнеев. Тот самый родственник Сказочника. Костик, Женя, Олег и Лизок даже как-то вместе поели суши в баре. И парень этот был патологически мил. Настолько, что Олег решил держаться от него подальше. И вот теперь его голос звучал из динамика.