— То-то же,— покровительственно кивнула Таня,— и только попробуй мне не рассказать, что у тебя с ним!

Я тяжело вздохнула и смирилась с судьбой.

— У нас роман,— лаконично призналась я.

— Хорошая курточка,— перебила Татьяна,— итальянская. Чего не снимаешь? Думаешь, украдут? Правильно. Издатели — люди нищие, а куртка эта стоит как четверть моей машины…

— Чего? — Я вытаращила глаза на Татьяну.

— А ничего! «У нас роман»,— передразнила меня Таня.— Нормально давай рассказывай! Что я тебя не знаю, что ли? Приходит ко мне Маруся, мышка моя маленькая. А на ней одежды навскидку на полмиллиона, не меньше.

— Я… я не знала,— растерялась я, оглядывая вещи, которые носила не задумываясь. За последние полтора месяца у меня действительно заметно обновился гардероб при очень пассивном моем участии. Сказочник что-то привозил мне из вещей в красивых фирменных пакетах. Чаще всего мне подходило. Иногда Сказочник оставлял меня дома одну на целый день. А я все время писала и только к вечеру понимала, что весь день пробыла в одиночестве.

— Так что никаких «у нас роман»! Я тебя с ним познакомила около двух месяцев назад. Ты не самый позорный автор нашего издательства, но такое тебе явно не по средствам.— Таня показательно обвела пальцем мою фигуру.— Встречаешься с мужиком несчастных семь недель, и вот так?!

Иногда Танина манера вести диалог балансировала на грани дозволенного. Неподготовленного человека она своей беспардонностью могла деморализовать. Но я уже внутренне собралась и была ко всему готова.

Таня разочарованно хмыкнула, поняв, что взять меня нахрапом не получилось.

— Эх, а когда ты помладше была, получалось,— протянула Таня, меняя тон и возвращаясь к привычной манере общения.— Да что там, еще полгода назад могло получиться!

— Старею,— рассмеялась я.

— Матереешь,— назидательно подняла указательный палец Таня и нарочито жалобно протянула: — Ну хоть что-нибудь расскажи? А то как в глаза коллегам смотреть?.. Засмеют ведь, скажут — хватку теряю.

— Что рассказать? — смирилась я.— Живем мы вместе. Больше, наверное, нечего сказать.

— Уже-е? — протянула Таня.

— Так случайно получилось,— с улыбкой подтвердила я.

Таня потянулась к верхнему ящику стола и отхлебнула из предназначавшейся мне чашки кофе.

— Чтоб у меня хоть раз в жизни что-то такое случайно получилось! — поддела Таня.

— Ох, бойтесь своих желаний, Татьяна Петровна, — отшутилась я.

Вряд ли ей все это понравилось бы. Погребенные заживо, запертые двери, яд в чашке кофе...

Но я уже не была готова променять свой путь на какой-то другой. Однажды узнанное не забыть. В одну реку дважды не войти. Хотя я потихоньку начинала сомневаться, что из правила про реку нет исключений.

Когда Сказочник показался на пороге кабинета моего редактора, я готова была подскочить немедленно. Историей о том, что я все время писала и иногда ходила со своим знаменитым кавалером в рестораны, Татьяна Петровна явно не удовлетворилась. И не иначе как собиралась уже пытать меня.

За спиной Сказочника маячило довольное лицо главного редактора (насколько фактура его лица вообще позволяла выражать подобные эмоции) — видимо, он был удовлетворен подарком и простил опоздание на встречу почти на сутки.

— Нам пора,— позвал меня Сказочник очень мягко. Я тут же облегченно встала и попрощалась с Татьяной.

— Ну, я так понимаю,— протянула она мне в спину,— рукопись можно не читать… Ее уже кое-кто правил до меня.

— Правильно понимаешь,— спокойно ответил Сказочник, приобнимая меня одной рукой за плечи и подталкивая к выходу.

Я вежливо поздоровалась и тут же попрощалась с главным. Он ответил мне, а когда Сказочник отвернулся, подмигнул и исподтишка показал большой палец. Он умудрился проделать это, не изменив радикально выражение лица, на котором застыл вечный скепсис. Когда внедорожник Сказочника плавно пришел в движение и мы начали удаляться от «лимонного дома», я понимала, кто неизбежно возглавит рейтинг местных сплетен на ближайшее время.

— Маленькая… Маша… Сказочник раскрыл правую ладонь и протянул ее мне, я помедлила секунду и вложила в нее свою руку. Он пропустил свои пальцы между моими, мы плотно сомкнули ладони. Было тепло. Было спокойно.

Женские пальцы дрожат, и на них падает горсть черной земли.

Я дернулась и непроизвольно попыталась отнять руку. Но он ее не выпустил.

— Что я могу сделать для тебя теперь, Маша? Прошлого не изменить. Но я хочу облегчить твои мучения. Просто скажи…— Он поднес наши сцепленные замком руки к своему лицу и мягко, не отрывая взгляд от дороги, поцеловал мою кисть.

Я не могла поверить, что собираюсь поднять эту тему.

— Та женщина в алом платье. Алла. Надо ее похоронить по-человечески,— выпалила я на одном дыхании и в ужасе умолкла. Этот ужас получился новым, свежим — ужас нового порядка. Теперь я испугалась не за себя. Это тело теперь принадлежало не только мне. Какого черта я вообще вспомнила про давно сгнивший труп?! Надо было подумать о живых, прежде чем говорить! Глаза моментально наполнились слезами отчаяния.

Сказочник включил поворотник и съехал на обочину. Мы остановились. Он повернулся ко мне. А я боялась посмотреть на него. Оцепенела.

— Тш-ш, моя маленькая, не надо так бояться. Я сделаю то, чего ты хочешь.— Он снова поцеловал мою руку. Потом еще и еще. Цепочка нежных поцелуев покрыла мою дрожащую кисть.— Не волнуйся. Тебе нельзя.

Он был прав. Мне нужно было успокоиться.

— Я постараюсь,— вроде бы сказала я вслух. Но издать звук не получилось. Так я говорила первое время, когда он только украл меня.

— Можно сегодня мы останемся в моей квартире? Я бы что-нибудь приготовила… И в аптеку надо зайти. Вдруг вы с мамой ошибаетесь…— Я шептала короткие фразы. На последней у меня прорезался голос.

— Т-ш-ш,— повторил он,— хорошо.

Внедорожник стоял на обочине еще несколько минут. В салоне, как метроном, раздавались мягкие щелчки — аварийка. Монотонный звук, его поглаживания и поцелуи на моих руках возвращали утраченный баланс.

Никто не мог пробить мой новый защитный кокон. Никто, кроме него. Наконец он потянулся к моему лицу, мягко погладил, а затем приблизил и сам подался ко мне. Поцелуй вышел нежный, глубокий. Сказочник выдыхал свое тепло мне в лицо. Я робко улыбнулась, он снова погладил мою щеку.

Я знала, что он выполнит обещанное.

***

Мама и Сказочник не ошиблись.

Я сидела в своем огромном кухонном кресле, а тест с ярко-голубым крестом в окошке индикатора лежал на подоконнике. Он был похож на бело-голубой маркер с крышкой. Наверное, Сказочник взял самый дорогой из тех, что были в небольшой аптеке в доме напротив. Я в вообще никогда не покупала эти тесты. Не было необходимости. Так что это был первый в моей жизни. И, бесспорно, положительный.

Я гипнотизировала этот странный предмет — знак новой жизни. Он бликовал гладкой белой поверхностью в прямоугольнике яркого утреннего света. Я отхлебнула чай из своей любимой болотно-зеленой кружки, черной внутри. На такой поверхности не видно кругов от чая или кофе. Непонятно, где дно. А главное, непонятно, чем она наполнена. Я прислушалась. В ванной перестала шуметь вода. Сейчас Сказочник должен выйти. Мы до сих пор толком не поговорили.

Вчера мы вместе готовили жареную картошку с грибами — я очень просила именно ее. Он мне уступил. Весь вечер он шутил про моего редактора Таню и других наших общих знакомых в издательстве. Периодически он замолкал, и его зрачки начинали совершать быстрые движения, как будто он пробегает взглядом текст. Но текста перед ним не было.

Может, он думал о том, как выполнить обещание?

Я предпочитала на эту тему не размышлять.

Я запахнула халат поглубже и дотронулась до лица — щеки горели. Наверняка он поймет, что я плакала, пока он был в душе.

А если он спросит, я расскажу. И не раскаюсь, когда наступят последствия. Ведь я плакала специально. Чтобы глаза были блестящими, а нос немного опухшим. Чтобы Сказочник спросил, а я рассказала.

Я позвонила Жене несколько минут назад. Сказала, что у меня будет ребенок. Она молчала. А потом поинтересовалась, серьезно ли я. И неужели я додумалась забеременеть от него. Наверное, она это от неожиданности. И откуда у нее эта нелюбовь к нему? Это же я знала про Аллу и Якова. Она-то этого знать не могла. Возможно, едва назвав мою беременность ошибкой, она тут же собиралась извиниться. Но шанса у нее не было. Я бросила трубку и заблокировала ее номер. Потому что она сразу начала бы перезванивать. А я была не готова ее слушать.

Я впала в безбрежную черную ярость. И с наслаждением прокручивала в голове чьи-то чужие жестокие мысли. А потом я стала плакать. Точнее, давить из себя слезы. Мне хотелось, чтобы он увидел мои заплаканные глаза. И спросил. А я бы ответила.

Я опомнилась в самый последний момент. Он уже открывал дверь ванной. Я подскочила к кухонной раковине и умылась ледяной водой: да что я творю?! А вдруг он бы убил ее или покалечил?!

Ну все, теперь будет непонятно, что у меня с лицом. А я разблокирую ее и позволю извиниться позднее.

— Ты что, маленькая? — Он стоял у меня за спиной. Я склонилась над раковиной. Выдвинула верхний ящик и нащупала чистое полотенце. Это кухонное, но сейчас не важно. Промокнув лицо, я повернулась к Сказочнику.

— Да ерунда,— я махнула рукой,— наверное, на каждый такой эпизод не надо обращать внимания. Их будет еще миллион.

Я неловко улыбнулась. Он стоял напротив. Высокий, крупный, в одном только полотенце. Я шагнула к нему и прижалась к горячей широкой груди. Он обнял меня в ответ. Кажется, он мне поверил.

Глава 23 УДАР СУДЬБЫ

Трасса была свободна, Женя ехала не спеша. Все-таки декабрь. Пылил то ли мелкий дождь, то ли снег. Да и стемнеть должно было скоро.

Этим вечером Костя пригласил Женю к себе домой. Она была рада, ведь они встречались уже полтора месяца. С ним было безумно интересно, он удивлял ее необычными свиданиями, знакомствами с какими-то неизвестными артистами и художниками.

Вот только на ночь никогда не оставался и к себе не звал. А Женя уже считала, что конфетно-букетный период затянулся. Хотя зажигалка с головой медузы так и осталась единственным материальным знаком внимания.

Женька не сомневалась, ему это просто не приходило в голову.

Сзади нее пристроился маленький темно-зеленый спортивный автомобиль. Еще и тонированный. Прыгал по полосам, бил в глаза дальним светом, выписывал синусоиды… Пьяный, что ли?

— Вот же говнюк.— Женька недовольно поморщилась.

Она решила занять крайнюю правую полосу — пусть дурак проедет и развлекается дальше без нее. Ее смартфон завибрировал. Быстрый взгляд. Костик. Сейчас неудобно отвечать. Но ответить так хотелось. Обаяние Костика уже довело ее до исступления.

Если представить, что Сказочник хотя бы наполовину так же действовал на Машу, то осуждать подругу не стоило. И уж точно не стоило говорить ей того, что Женя сказала вчера утром.

Просто она растерялась. И вылила весь негатив на маленькую Машу… Черт, беременную! А теперь подруга была не в сети. Конечно, обижалась. А у Жени на душе скребли кошки.

Телефон все еще звонил. Женя смахнула в сторону и тут же включила динамик. Не стоило отвлекаться от дороги сейчас, когда идиот на спортивной тачке влиял в опасной близости от нее.

— Привет, Костик, я еду тут…

Голос из динамика звучал странно. Незнакомо. Он выделял какие-то слова. Другие произносил низко, они надувались и всплывали грязно-рыжими пузырями. От них поднимался ветер, и вода сверху покрывалась ледяной коркой. Маленькие пустоглазые рыбки прятались под корягами. Только травяные нити волокло подводное течение.

Какая вода? Какие пузыри?! Где дорога?! Где салон ее «доджа»? Где идиот на спортивной тачке?!

Картинка вернулась в самый последний момент.

Слишком поздно.

Не стало вообще никаких звуков. А потом пришел далекий высокий звон. Сила земного притяжения во-локла почему-то вбок, а не вниз. Руль ударил в грудину и сложился. Ремень безопасности остро врезался в грудь, живот и край шеи. Множество коротких обжигающих касаний долетели до лица. А за ними последовала стена ледяного ветра. Внутренности машины почему-то стали текучими. Водительская дверь свернулась дугой и скакнула к Женьке, плотным кольцом охватывая таз. Потом на нее натек весь остальной салон. Это давление было за пределами возможностей любого организма. Щелк. Щелк. Щелк. Трижды раздалось внутри ее тела, и надежные механизмы вылетели из своих осей.

Первым пришел металлический душный запах. А за ним пришли звуки. Сирены. Крики. Шум колес. Все разные, громкие, пронзительные. Позади них всех где-то текла вода.

А потом крыша автомобиля раскрылась, обнажая странно рыжие небеса. Ржавый дождь жалил тугими непрерывными струями, и небо с тремя тусклыми солнцами прыгнуло навстречу.

Глава 24 ПРИВЕТ С ТОГО СВЕТА № 2

Олег, Лизок и их шестилетний сын Женечка сегодня возвращались из традиционного отпуска. Их обоих отпускали на неделю в середине декабря вот уже пять лет. Это всех устраивало. Особенно дальновидных коллег.

На пороге были новогодние праздники — всем хотелось взять отгул именно в эти дни. Олег и Лизок смотрели на это философски: какая разница когда? И зачем быть в этой толпе, если можно сделать все то же самое комфортнее и дешевле?

И вот неделя чешских замков, СПА, прогулок и чревоугодия была позади. Посвежевшее семейство вернулось в квартиру с космической кухней и оленьими рогами в коридоре — пожалуй, лучшее место на земле.

Маленького Женьку тут же посадили в ванну и разрешили за один прием использовать целый флакон шампуня с запахом жвачки, чтоб не мешал разбирать чемоданы и не создавал суету.

— Слушай, странно как-то,— протянула Лизок, копаясь в смартфоне,— наша Евгеньич что-то на дно залегла. Я сначала решила, беспокоить нас не хочет, знает, что мы в отпуске. И как-то не обратила внимания. А тут вот полистала ее страницу в такси, пока Женька уснул.