Взрыв, высадивший окно в зале суда, заставил вспыхнуть портьеры. Пламя поползло по стенам жирным черным дымом, превращая душное помещение в охваченный паникой склеп. Под потолком с надрывным писком сработала пожарная сигнализация. Огонь от взрыва после выстрела экспериментальной пушки напористо пожирал поверхности, плевав на брызги. Он с шипением вгрызался в лакированное дерево трибун и остатки штор, заполняя зал удушливым белым паром.

Горе-защитник Петрович полностью потерял человеческий облик — скуля и задыхаясь, он ползал на четвереньках среди разлетевшихся судебных бланков, судорожно пытаясь нащупать на паркете свои разбитые очки. Недалеко от него, под дубовой трибуной свидетелей, трусливо сжался Кристиан. От его недавнего надменности не осталось и следа: роскошный мундир покрылся грязным налетом, а благородное лицо исказила гримаса чисто животного, жалкого страха перед близкой смертью. Прокурор Волконский и вовсе застыл посреди зала столбом, тупо и беспомощно глядя на свою окровавленную ладонь, которую глубоко посекло осколками.

Судья пытался перекричать гул разгорающегося пламени и сирену, чтобы организовать эвакуацию, но путь к спасению стремительно отрезали языки огня, которые пытались погасить гвардейцы Елизаветы при помощи огнетушителей. Густые струи белой пены накрывали пылающие шторы и лакированные панели у дверей. Огонь на секунду сбивался, а затем с новой силой вгрызался в дерево, сводя все усилия профессионалов к нулю.

Ника спешно подбежала к Ивану:

— Токарев! Живой?! Надо выбираться!

Она крепко подхватила его под руку, помогая подняться. Следом за ней из облака дыма вынырнул Гриша. Уральский богатырь, чьи глаза бешено полыхали неоновым светом, даже не подумал искать ключи. Он просто разорвал цепи, сковывавшие руки и ноги Токарева.

В паре метров от них Филипп, пытался привести в себя пошатнувшуюся Елизавету. Романова тяжело дышала, её темно-синий бархатный шлейф намок и тлел у самого подола. Иван подскочил к ней, подставляя плечо и помогая устоять на ногах. Пальцы крепко сжали ткань его тюремной робы. Иван почувствовал благодарный импульс в своей голове. Как если бы ему кто-то кратко кивнул, но этот образ в его мысли направила Лиза.

Оглядев бушующий вокруг ад, Иван зацепился взглядом за Родиона и Дилару. Мозг механика, привыкший искать решение внутри безвыходных системных сбоев, выдал безумное решение.

— Родион! — во всю глотку закричал Иван, перекрывая вой пожарной тревоги. — Ты крутой проводник! Ты можешь забрать эту энергию?!

Долгоруков резко обернулся, его лицо было испачкано сажей.

— Нет! — яростно крикнул он в ответ. — Я хорошо работаю только в плюс! Нарастить, выплеснуть — да! Поглотить не смогу!

В голове Ивана щелкнул последний тумблер. Он вспомнил лекцию Шереметьевой, разность потенциалов и потухшую свечу. Его взгляд переместился на замершую в панике княжну Юсупову.

— Дилара! Сделай как на лекции! Потуши свечку! — заорал он.

Она застыла в абсолютном недоумении. Простолюдин, выскочка Токарев прямо сейчас обращался к ней по имени посреди горящего здания. Но острый ум Дилары перекрыл сословные предрассудки, заставив понять: Токарев говорит разумные вещи. Родион быстро оценил расклад и утвердительно кивнул:

— Токарев говорит дело, это может сработать.

В памяти Дилары вспыхнул сухой голос профессора Марии Шереметьевой: «Расслабьте плечи. Энергия идет не из затылка. Из солнечного сплетения».

Княжна глубоко вдохнула, мысленно потянувшись к собственному внутреннему источнику. Сейчас нужно было превратить себя в абсолютную пустоту, в ледяной вакуум. Она развела дрожащие пальцы, направляя ладони куполом прямо на бушующий эпицентр пожара, и попыталась нащупать его невидимый волновой контур. Вибрация яростного, чужого тепла ударила по ее ментальным барьерам с силой океанского прибоя. Огонь сопротивлялся, он был живым, хаотичным и голодным. И он не желал покоряться.

— Сбросить давление… — сквозь зубы прошептала Дилара, повторяя слова Токарева, которые он так вальяжно бросил на лекции. — Создать разность потенциалов.

— Покажи этой козе Шереметьевой, кто тут красотка! Давай, Дилара, ты сможешь!!! — изо всех сил подбодрил её Иван.

Эти внезапные, искренние слова поддержки от парня, словно расправили за спиной Дилары крылья. Вся ее уязвленная гордость, вся злость и страх переплавились в чистую концентрацию.

Она расслабила плечи, открывая шлюзы своей энергосистемы, и вместо того, чтобы выталкивать Чистую Силу наружу, изо всей силы потянула ее в себя. Пространство между ее ладонями и ревущим пламенем деформировалось. Дилара почувствовала, как по ее венам, начиная от кончиков пальцев и уходя вверх к груди, побежал обжигающий холод. Это было больно. Собственный энергоконтур княжны трещал по швам, захлебываясь от колоссального объема всасываемой энергии, но она держала цель, не позволяя потоку рассеяться.

Ядовито-оранжевое пламя перед ней вдруг неестественно дернулось, словно наткнулось на невидимую преграду. Оно больше не продвигалось вперед. Сантиметр за сантиметром ревущие языки огня начали бледнеть, терять силу и послушно втягиваться в невидимую воронку, созданную волей Юсуповой.

— Супер! Ты крутая! Забери всё себе! Всё твоё по праву! — продолжал заводить её Токарев.

Глаза Дилары вспыхнули ослепительным лазурным светом. Издав гневный крик, княжна резко потянула руки на себя. Бушующий пожар, пожиравший дерево и портьеры, со свистом сжался, отдавая свою энергию её ментальному полю, и погас, оставив после себя лишь облако холодного пара и покрытые инеем стены. Температура в зале мгновенно упала ниже нуля.

Освобожденные от огненного капкана люди спешно ломанулись к выходам. В наступившем хаосе никто не смотрел под ноги — лаковые туфли и форменные ботинки с часто застучали по полу.

Дилара покачнулась. Внутренний энергоцентр, перенасыщенный эффектом обратного поглощения, отозвался режущей болью под ребрами.

Родион среагировал, подставив ей плечо. Перекинув её обмякшую руку через свою шею, он тихо прохрипел:

— Уходим.

И в этот самый момент с улицы донесся громыхающий механический рёв:

— СНЕ-ГУ-РОЧ-КА!

* * *

Ворон сильнее сжал железную лапу, перехватывая тело Акселя.

— Если ты сейчас же не выйдешь, я спалю его к чертям! Я не шучу!!! — искажённый голос механомонстра прорезал округу.

Ответа не последовало. Лишь пожарная сирена продолжала монотонно надрываться где-то в недрах полуразрушенного судебного здания.

Акустические датчики механомонстра зафиксировали внезапный шорох.

Из-за обломков рухнувшей арки, вышла Агата. Девушка двигалась с трудом, еле переставляя ноги.

Ворон издал торжествующий смешок, который динамики превратили в скрежещущий рокот. Жертва шла в капкан. Больше не заботясь о заложнике, Степан брезгливо отшвырнул бессознательное тело Акселя в сторону — парень безвольной куклой отлетел на газон.

Сотрясая землю многотонным весом и утробно тарахтя генератором, «Титан» развернулся и пошел навстречу беззащитной княжне.

— Не бойся, — прохрипел Ворон, активируя вольфрамовые тесаки под кистями. — Это будет быстро.

Агата замерла посреди серого переулка. Понимая, что бежать некуда, она просто зажмурилась, прижав дрожащие кулачки к груди. Багровый механо-монстр уже навис над ней, заслоняя тусклое осеннее небо. Ворон решительно занес лапу для одного сокрушительного удара.

Резкий выпад. Стальные когти с визгом рассекли воздух. Но своей цели они не достигли.

Бронированная лапа «Титана» ударила о преграду. Наперерез чудовищу, прямо из клубов пара, выскочил Гриша. Богатырь принял страшный удар Ворона в жесткий блок своими предплечьями. Сталь звякнула о затвердевшие словно камень мышцы биоманта. Глаза Гриши яростно полыхали неоновым светом, а вены на «бычьей» шее вздулись до предела. Демидов, издав утробный рык, всем телом рванул вперед и мощно толкнул «Титана» в грудную пластину, прямо по выжженному символу Прометея.

Металлоконструкция заскрежетала, гидравлика в коленях жалобно взвизгнула, и багровая махина, тяжело перебирая опорами, сделала несколько размашистых шагов назад, теряя баланс.

— Беги! — яростно рявкнул Демидов, даже не оборачиваясь к девушке.

Агата распахнула глаза. Оцепенение спало, и, сориентировавшись, она поспешила к бессознательному брату, упав рядом с ним на колени.

— Опять ты! — проревел Ворон, и этот металлический рык из динамиков брони перерос в оглушительный свист, когда он до упора вдавил гашетки огнемётов. Сопла изрыгнули сплошной вал жидкого химического пламени. Напалм накрыл Демидова с головой, скрывая уральского великана в бушующем оранжево-красном коконе. Температура в переулке подскочила так, что за секунду поплыл и запузырился асфальт.

Крик богатыря поглотил пожар. Пламя не просто жгло — оно пожирало воздух, заставляя легкие гореть изнутри. Мундир обуглился и осыпался пеплом в первые же секунды, оставив Демидова обнаженным по пояс, лицом к лицу со слепой яростью химического огня. Кожа покрылась черной коркой копоти, под которой лопались и сочились сукровицей кошмарные ожоги, несовместимые с жизнью. Грише было больно. Адски, невыносимо больно. Каждая клетка его тела кричала, умирая в этом термическом аду, а сознание балансировало на грани тёмного небытия.

И в этой агонии, на самом дне гаснущего разума, зашевелилось то, что он так долго и отчаянно пытался в себе усыпить. Чудовищная, первобытная сила, которой он всегда панически боялся. Сила, способная перекраивать саму плоть, превращая человека в безжалостное оружие. Раньше он сдерживал её, запирал на замок, боясь потерять себя. Но сейчас, среди рёва огня и скрежета механического чудовища, Демидова осенило: этот зверь внутри — не проклятие. Это он сам.

Гриша перестал бороться со своей природой. Он распахнул настежь ржавые затворы и выпустил внутренний огонь, позволяя ему слиться с внешним пламенем.

Что-то внутри него бесповоротно изменилось. Словно глубоко под ребрами щелкнул колоссальный тумблер. В ту же секунду лазурный свет в его глазах перестал просто мерцать — он вспыхнул яростным, слепящим сиянием, пробивающим завесу копоти.

Вокруг Демидова соткалось плотное, пульсирующее биополе, со свистом раздвигающее языки напалма. На глазах у ошеломленного Ворона обугленная кожа великана начала стремительно, с влажным шипением стягиваться. Клетки регенерировали с такой безумной скоростью, что ожоги исчезали, оставляя после себя монолитные, бугристые мышцы, чистые от ран и отливающие в сполохах пожара благородной бронзой. Гриша медленно расправил широкие плечи, словно сбрасывал невидимые оковы. Огонь больше не властвовал над ним. Теперь огонь служил для него декорацией.

Демидов ломанулся на Ворона, вырываясь из пламени, словно восставший из преисподней голем. Своими почерневшими кулаками он начал яростно молотить по броне «Титана», выбивая из неё снопы искр и оставляя глубокие вмятины на композитных листах, когда удавалось пробить кинетическое поле.

— Ты… просто… большой… смартфон!!! — орал Гриша, вкладывая в каждый хук всю мощь своей биомантии.

* * *

В зале суда шла спешная эвакуация. Охрана выводила людей через чёрный ход.

Командир отряда гвардии Елизаветы, майор Рощин, припал на колено у пролома, оперативно оценивая периметр через тактический визор карабина.

— Неизвестная цель вступила в бой с Демидовым! — крикнул он, перекрывая грохот с улицы. — В соседнем здании на крыше снайпер! Ведёт координацию! Нужно срочно увести княжну! Ваше Высочество, уходим!

Лиза понимала — если не убрать снайпера, он расстреляет Гришу, не оставив ему и малейшего шанса.

— Приказываю! — её голос, усиленный даром, прозвучал как удар набата. — Следовать за мной и уничтожить снайпера!

— Мы не можем так рисковать, Ваше Высочество! — возразил Рощин, пытаясь увлечь её за собой к выходу. — Нужно немедленно двигаться в безопасное место!

— Вы либо идете со мной и защищаете меня, либо я вас тут всех на месте вырублю!!! — непререкаемым, царским тоном прокричала она, и запустила ментальный импульс в пространство. Гвардейцы невольно качнулись назад.

Лиза не блефовала.

Рощин мысленно выругался, но понял, что с самонадеянной княжной спорить бесполезно: «Моя задача защитить её, и если княжна решила сунуться в пекло, что ж… Было бы проще, не будь она менталистом.»

Рощин перестроил тактический план в голове, и коротко кивнул:

— Командуйте, княжна.

Ивана упрямо потащила за собой Ника. Парень даже не успел возразить, провожая взглядом Лизу.

Пытаясь пробиться сквозь толпу испуганных людей к чёрному ходу, Ника путалась в пышных кружевах фрейлины, но хватку не ослабляла ни на секунду. Слова сыпались из неё сплошным потоком:

— Токарев, едрить твои шестеренки, быстрее! — причитала она, испуганно озираясь. — Ты вообще соображаешь, что происходит?! Жесть! Скорей, Ваня, надо уходить, пока…

Иван шёл на автомате, и голос Ники долетал до него словно сквозь толщу воды. В голове набатом стучала только одна мысль.

Там, снаружи, Гриша один на один принимал страшные удары механического чудовища. А Лиза прямо сейчас шла под пули.

Иван замер. Напор бегущей толпы попытался захватить его с собой, но им стало очевидно, что это препятствие в коридоре проще обойти.

— Ника, стой, — хрипло выдохнул он. — Я не побегу.

— Ты сдурел?! — лицо Ники полыхнуло возмущением. — Там стрельба! Хрень огромная! Куда ты собрался?!

— Я не могу их оставить, — Иван качнул головой, упрямо сжимая кулаки. — Гриша, Лиза. Они же друзья.

— Вот именно, Токарев! — Ника почти перешла на крик, яростно взмахнув веером. — Мы все пришли сюда, чтобы вытащить тебя! Не время геройствовать, не сейчас! Уходим!

— Ника, — Иван перехватил её за плечи, заставляя замолчать и посмотреть ему в глаза. Голос механика прозвучал тихо, но в нём звенела та самая твёрдость, которую невозможно сломать. — Я так не могу. Я их не брошу.

Ника застыла. Несколько секунд она угрюмо смотрела на него, а затем её плечи обречённо опали. Она тяжело вздохнула и сердито буркнула:

— Ладно. Чёрта с два ты послушаешься, я так и знала.

Она торопливо запустила руку в сумочку. Когда её пальцы разжались, на ладони Ивана тускло блеснуло кольцо.

Это был перстень из тёмного титанового сплава, выполненный в эстетичном, обтекаемом стиле. В самом его центре, намертво зажатый четырьмя матовыми зубцами, глубоким лазурным огнем сиял безупречно ограненный кристалл. Вдоль шлифованного ободка змеились тончайшие, как капилляры, неоново-голубые проводящие дорожки. Изделие выглядело как шедевр высшего инженерного искусства.

— Надень, — скомандовала Ника. — Это совсем другой уровень, Токарев. Я использовала новый дорогой лазер, который мне Демидов подогнал. И материалы взяла самые лучшие, какие только смогла достать. Понял?

Иван посмотрел на перстень, чувствуя, как внутри разливается волна, да что там волна, цунами восхищения её талантом.

— Браво, Ника! — воскликнул он. — Ты лучшая!

Не давая ей опомниться, Иван благодарно чмокнул её в щеку. А в следующий миг уже развернулся и побежал обратно — вверх по лестнице.

Ника так и осталась стоять посреди пустеющего коридора. Слой пудры не мог скрыть, как её щеки залил густой, жаркий румянец. Она растерянно моргнула, неуклюже замахав веером и тихо проронила вслед уходящему парню:

— Ну и дурак же ты, Токарев…

* * *

К кирпичной пятиэтажке, на крыше которой залег вражеский снайпер, гвардейцы продвигались короткими перебежками. Зная примерный сектор обзора снайпера, майор Рощин вёл Лизу через слепые зоны: петляя дворами и прижимаясь к стенам. Двигались в обход, молча и на пределе скорости.

Когда отряд ворвался в узкий проход между строительными бытовками у самого подножия здания, Лиза резко вскинула руку, заставляя гвардейцев замереть на месте. Ее глаза сияли лазурным светом. Лиза не просто видела — она физически ощущала чужие разумы, сочащиеся агрессией и адреналином. Позиции «Прометея» снаружи были для неё как на ладони.

Развернутый на максимум ментальный радар позволял физически ощущать чужие разумы — они горели на внутренней карте её сознания как пульсирующие пятна. Снайпер сидел на самой крыше недостроенной высотки. Его разум был холодным и острым, словно игла. Лиза чувствовала, как сквозь оптический прицел он неотрывно выцеливал бьющегося в переулке Демидова.

Но крыша была далеко. Она никак не могла на него повлиять. И прямо сейчас смертельную угрозу представляли другие.

— Пятеро, — предупредила Лиза своих бойцов. — В строительных бытовках справа от въезда. Еще пятеро заняли второй этаж, сектор на два часа, окна угловых секций.

Гвардейцы приняли данные без лишних слов. Тройка конвоя синхронно сместилась, меняя укрытия и беря указанные точки на прицел. Рощин припал на одно колено, аккуратно выглядывая из-за угла и вскидывая карабин.

— Сможете их тихо вырубить? — спросил он, оценив диспозицию.

— Высокий шанс осечки, кто-нибудь может закричать. Но могу отвлечь, — поддержала идею Лиза, вспомнив свой ночной побег. — Я попробую дотянуться, исказить их восприятие. Смещу фокус. Они будут смотреть прямо на нас, но видеть лишь пустой забор секунд десять.

Рощин уже открыл рот, чтобы отдать команду к стремительному рывку, когда сверху — со стороны здания — раздался гортанный крик наёмника:

— У забора! Движение!

Чужие разумы, до этого покоившиеся в засаде, мгновенно вспыхнули. Эффект неожиданности был потерян.

Мир вокруг в одно мгновение взорвался оглушительным грохотом. Со стороны бытовок яростно ударили автоматы. Двое гвардейцев, шедших первыми, залегли за бетонными блоками и открыли ответный огонь.

— Держать фланг! — рявкнул Рощин, выдавая длинную очередь по оконным проемам второго этажа, заставляя вражеских стрелков пригнуть головы.

Рука майора бесцеремонно толкнула Лизу назад, укрывая за массивной бетонной опорой. Автоматный гул закладывал уши, в нос ударила едкая пороховая гарь. Бархат княжеского платья мгновенно покрылся грязными разводами от бетонной пыли.

Елизавета глубоко вздохнула и закрыла глаза, полностью отсекая от себя звуки физического мира. Она сфокусировала волю и потянулась ментальным щупальцем к бытовкам. Разумы пятерых боевиков там горели хаотичным огнём адреналина. Лиза вычленила самого слабого — молодого парня, чья боевая решимость прямо сейчас стремительно проигрывала животному страху перед имперскими карабинами. Великая княжна обхватила его сознание невидимыми тисками и безжалостно сжала.

«Вокруг враги. Сзади тебя враг», — прошептал её леденящий голос в самые глубины его мозга, в щепки ломая чужую волю одним коротким импульсом.

Наёмник дёрнулся, безумно оскалился и, резко развернув ствол своего АК, в упор выпустил весь рожок в спину стоявшего рядом командира.

— Какого черта?! — истошно закричал кто-то внутри вагона.

Воспользовавшись неразберихой, двое бойцов Рощина сорвались со своих позиций. Они двигались безупречно, по-фронтовому: пока один подавлял амбразуры короткой очередью, второй на полной скорости менял позицию. Спустя десять секунд синий прямоугольник строительных бытовок полностью перестал подавать признаки сопротивления.

Но со второго этажа здания продолжали бить плотно и агрессивно. Рикошетящие пули с противным визгом крошили бетон прямо над головой Лизы, осыпая ее прическу.

— Прижали! — прохрипел гвардеец справа, уходя в укрытие и на ходу вбивая новый магазин в приемник карабина. — Ваше Высочество, нам нужно окно! Мы не высунемся!

Лиза тяжело выдохнула, вытирая выступивший на лбу пот. Не время деликатности. Собрав всю свою ментальную мощь в один концентрированный кулак, Великая княжна яростно толкнула его вперед — прямо по второму этажу. Сработал опыт преодоления барьеров казематов Тайной Канцелярии.

Ментальный таран прошил фасад здания. Трое боевиков на втором этаже мгновенно обмякли и рухнули на бетонное перекрытие без сознания. Еще двое отшатнулись назад, выронив оружие и с диким криком схватившись за головы, которые буквально разрывало от невыносимой мигрени.

— Работаем! — взревел Рощин, мгновенно реагируя на уязвимость врага.

Его люди синхронно задрали стволы карабинови скосили оставшихся двоих наёмников.

— Вперёд! Бегом! — скомандовал майор, на ходу перезаряжая оружие.

Они сорвались с мест единой группой. Гвардейцы конвоя рванули первыми, обеспечивая огневой заслон. Рощин замыкал строй. Он непрерывно контролировал сектора, держа палец на спуске и лично следя за тем, чтобы Великая княжна благополучно преодолела опасную дистанцию.

Эти несчастные десять метров до входа в здание показались Лизе целой верстой. Сердце бешено билось где-то в самом горле, изодранная ткань платья облепила ноги, мешая каждому движению.

Она почти добежала. Лиза уже занесла ногу над бордюром, когда каблук изящной туфли попал в щель между плитами старой брусчатки.

Мир резко накренился. Лиза потеряла равновесие и неуклюже рухнула боком поперек узкой проезжей части. Асфальт жёстко ударил плечо, выбивая остатки воздуха из легких. Ткань платья с треском разошлась по шву до самого бедра.

— Княжна!.. — Рощин рванулся к ней, но его выкрик утонул в захлебывающемся реве мотора.

Из-за угла стройки вылетел автомобиль. Двигатель нёс машину по узкому проезду на бешеной, самоубийственной скорости — прямо на распластанную на асфальте Елизавету. Секунды сжались в миллидоли. На то, чтобы опомниться или оттащить княжну, времени физически не оставалось.

Гвардейцы конвоя среагировали. Две карабинные очереди прошили лобовое стекло. Убитый водитель рухнул на руль, колесо заклинило, и летящая машина, зацепив бордюрный камень, с жутким грохотом перевернулась. Тонна деформированного железа, бешено кувыркаясь и разбрасывая вокруг себя фонтаны искр и битого стекла, по инерции понеслась на Лизу и заслонившего её Рощина.

Бум!

Воздух перед ними оглушительно лопнул, заложив уши.

В эту ничтожную долю секунды между летящим снарядом и девушкой живым щитом вырос Иван.

Правая рука выбросилась вперед. На пальце яростно ожил титановый перстень. Неоновые капилляры на ободке мгновенно налились ослепительным лазурным светом, а зажатый в матовых клеммах кристалл выдал такой мощный диэлектрический гул, что он перекрыл рёв перевернувшейся машины.

Удар кинетического поля о деформированный капот отозвался прямо в подкорке мозга Ивана. Но вместо привычного, грубого толчка «от себя», сквозь монотонный звенящий хаос боя в его сознание пробилась чуждая, кристально чистая мелодия из нескольких нот. Будто сама структура артефакта, созданного гением Ники, вежливо продиктовала новое решение: не просто отмахнуться от угрозы, а подчинить её траекторию, поймать её в капкан.

Иван оскалился. Перехватывая инерцию многотонной махины, он резко довернул кисть, закручивая ментальный вектор на удержание. Захват!

Внутри всё обожгло жидким пламенем. Мышцы предплечья свело дикой судорогой, из носа заструилась горячая кровь, а в глазах на секунду полыхнула тёмная пелена от запредельного перенапряжения. Кольцо на пальце раскалилось, но Токарев упрямо держал этот чудовищный вес, мысленно упираясь ногами в самую ось мироздания. У него уже был почти смертельный опыт удержания падающей люстры на балу, и эта визжащая груда хлама, несмотря на всю свою ярость, уступила его воле.

Иван выдержал. Сорвав голос на хриплый рык, он рванул руку вверх и в сторону, буквально перекидывая кувыркающийся автомобиль через себя и замершую за спиной Лизу.

Изуродованный остов машины описал тяжелую дугу над их головами и с оглушительным скрежетом рухнул на противоположную сторону проезда, окончательно превращаясь в дымящееся месиво из металла и брызг битого стекла.

Иван сделал шаткий шаг к распластанной на асфальте Елизавете. В голове всё ещё звучала та странная мелодия перстня, а изо рта вырвалось рваное, сиплое дыхание. В этот миг для него перестали существовать и сословные барьеры Империи, и жгучая боль, и сочащаяся из носа кровь. Осталась только она — бледная, посреди пыли и осколков. Он рванулся вперед и протянул к ней руки:

— Ты как? Не ранена? — хрипло, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла, спросил он.

Тяжелая ладонь майора Рощина впечаталась Ивану в грудь, бесцеремонно отталкивая его. Ослабевшие ноги Токарева чуть не подкосились на брусчатке.

— Назад! — процедил Рощин. Голос офицера походил на лязг затвора, а в сузившихся зрачках полыхнула угроза. — Руки убрал от Её Высочества! Отошел, я сказал!

Елизавета нахмурилась. В её глазах, еще секунду назад полных шока, промелькнула обжигающая вспышка раздражения, направленная прямо на майора. Но вековая аристократическая выучка взяла верх: Романова прекрасно понимала, что гвардия обязана следовать уставу при любых обстоятельствах, и нарушать протокол на глазах у бойцов конвоя — недопустимо.

Подавив раздражение, княжна оперлась на предложенную руку Рощина.

— Всё в порядке, майор, этот человек пойдёт с нами, — натужно проговорила Лиза через сбившееся дыхание, поднимаясь на ноги. Рощин лишь кратко кивнул, приняв очередной приказ.

Гулкий звук выстрела снайпера с крыши здания напомнил, что у них мало времени, и с угрозой нужно разобраться как можно скорее.

— Внутрь! Живо! — взревел Рощин, буквально заталкивая Лизу спиной в узкий дверной проем.

Иван, подгоняемый новой вспышкой адреналина, рванул следом.