Тьма внизу казалась осязаемой. Она заглатывала узкие лучи фонариков. Свет растворялся уже в нескольких метрах, оставляя вокруг смутные очертания шахты и редкие отблески на стальных опорах. Лестница держалась на рельсах, вбитых в скальную породу стен. Глухой лязг закрытого люка оставил отряд наедине с тяжелым эхом собственных движений.

Элара стояла на краю последней уцелевшей ступени и смотрела в пустоту. Винтовая лестница была ровно срезанной, на сверхпрочном сплаве остался оплавленный след.

— Кто-то же постарался, — произнес Холстер, посветив вниз. — Дальше пути нет. Ни ступеней, ни дна не видно.

— Путь есть всегда, — спокойно возразил Нико Барри.

Лейтенант снял с плеч большой рейдовый ранец, расстегнул клапан и достал две бухты тонкого троса, карабины из молекулярного полимера, компактную лебедку и несколько магнитных анкеров.

Элара до этого не обращала внимания на снаряжение штурмовиков, которым они пользовались при подъеме из водохранилища и при спуске в долину с обрыва, где высота была почти двести метров. Но хватит ли длины тросов здесь? И те же самые это тросы или нет?

— Делать нечего, надо спускаться, — сказал он, заметив ее взгляд. — На двести пятьдесят метров хватит. Дальше придется импровизировать.

— Ты знал, что мы упремся в пропасть, Барри? — спросила Брунна.

Капрал тяжело опиралась на щит, на краях которого темнели следы копоти. Генератор все еще тихо гудел, остывая после перегрузки.

— Нужно быть готовым ко всему, — ответил Нико. — Арни, Роми, закрепите анкеры. Пойдем в две нитки. Я иду первым вместе с Норой. Потом отделение Холстера, после этого спускайте Джейка и Доктора, потом остальные. Капитан Дэйн, вы с Сестрами замыкаете? Последними пойдут Сабрина и Роми.

— Да, — ответила Элара. — Начинайте.

Она еще раз посмотрела на тросы.

Снаряжение очень качественное, даже слишком, для обычного комплекта штурмового отряда. У лебедки независимое питание, карабины с системой тройной фиксации; тросы, хотя и тонкие, но явно рассчитаны на повышенную нагрузку.

Элара заставила себя отвести взгляд. Сейчас у нее не было никакого желания рассматривать каждую вещь как улику. Она подумала, что спуск в любом случае не будет простым.

Так и оказалось, когда очередь дошла до нее.

— На этом уровне никого, — сообщил Нико в общем канале. — Ровная поверхность. Метка двести тридцать два метра. Ждем остальных.

После недавнего боя тело Элары стало тяжелым, будто внутрь доспехов залили свинец. Мышцы горели. Пальцы рук плохо слушались. Она висела на тросе, медленно стравливая его через карабин и постоянно контролируя оружие на случай внезапного нападения из темноты.

Дна не было видно долго. Каких-то двести метров, но в этой странной тьме казалось, что колодец бесконечный.

Воздух изменился. Исчезли запахи кислоты, пепла и разогретого металла. На смену им пришел сухой стерильный холод, резко воняющий старой синтетикой. Так пахнет в помещении, которое на протяжении столетий держали закрытым.

Но хуже холода и вони была пульсация в голове.

Нейроинтерфейс ее «Медузы» больше не подавал отдельные импульсы. Он пел. Непрерывный цифровой резонанс бился в такт пульсу. С каждым метром сигнал становился чище и настойчивее. Элара чувствовала, как архитектура древнего искина пытается синхронизироваться с ее нервной системой. В визоре вспыхивали зеленые строки кода, не имеющие отношения к тактической информации. Они исчезали, появлялись снова, складывались в схемы, которым в человеческой логике нет места. Элара принудительно моргала, возвращая изображение шахты.

Когда Элара спустилась, фонари разведчиков уже ощупывали пространство в тридцати метрах в стороне. Сразу за коротким техническим тоннелем отряд вышел в широкий и длинный зал с идеально ровным полом из черного материала, поглощающего свет. Стены уходили вверх гладкими монолитами, лишенными стыков и швов. Где-то в двадцати метрах над головой угадывался потолок с поперечными балками. Впереди, в пятидесяти метрах, между двух рядов идеально цилиндрических колонн Элара увидела контуры двойных врат с синеватой точечной подсветкой.

Мойра подошла к ним чуть раньше и водила терминалом из стороны в сторону.

— Сканеры молчат. Плотная экранировка. Радиоволны отражаются или сразу гаснут. Тепловой фон тоже не читается, — Мойра подняла взгляд. — Тепла нет. Вообще. Это как если бы мы смотрели не на металл, а на изображение металла.

— Так и есть. Ворота нарисованы, — согласилась Элара.

— Что бы это могло значить? — спросила Лия.

— Да кто ж их разберет, этих Древних, — ответила Брунна.

— Сидели тут на дне подземелья. На поверхность не выйти, там война, радиация, — предположила Мойра. — Вот от нечего делать и нарисовали.

— А я вижу настоящие, — сказала Сабрина. Она стояла в стороне, прижавшись к колонне. В коллиматоре ее пистолет-пулемета отразился тусклый свет. — На девять часов. Мы тут не первые.

Над темным нагромождением металла в конце короткой, метров пятнадцать, анфилады, идущей налево, выделялся древний продолговатый плафон дневного света. Единственная лампа дрожала и мигала, как при перепаде напряжения.

— К бою! — рефлекторно скомандовал Нико.

Штурмовики вскинули оружие. Несколько стволов одновременно повернулись ко вторым воротам.

Но это было лишним.

Те, кто лежал у створок, уже перестали быть угрозой.

Элара обошла Сабрину. Брунна двинулась рядом и приготовилась активировать щит.

На черном полу веером лежали тела. Двадцать тел.

Сестры остановилась. Они узнали доспехи. Черный цвет брони из засекреченного материала, серебряные вставки на наплечниках, герб с изображением пылающей молнии. Закрытые шлемы с узкими визорами-щелями.

Это были не десантники аэрокосмических сил, как показалось издали. Перед ними лежал взвод Реликварного Приказа, элитного подразделения Инквизиции, которое подчиняется непосредственно Высшему Совету Синода.

— Ох! Святая Хильда… — выдохнула Лия. Она остановилась рядом и в ее голосе проявился страх, не связанный с боем. — Это же реликварии. Бессмертные стражи. Как они…

— Бессмертные они только в сказках, которые сами о себе рассказывают, — сказала Брунна. — Как видишь, внутри этой навороченной брони такие же бренные мешки с костями…

Элара опустилась на колено возле ближнего тела.

Доспех выглядел целым. На нем не было ни плазменных пробоин, ни следов кислотных ожогов, ни рваных следов когтей. Шлем оставался закрытым. В руках боец держал тяжелый плазмомет.

Мойра подсела рядом и подключила диагностический щуп к сервисному порту на шее мертвеца. Несколько секунд терминал молчал.

— Аккумуляторы брони разряжены, — сказала сержант. — Системы жизнеобеспечения отключились. Логи сохранились частично.

Она нахмурилась, просматривая данные.

— Все это очень дерьмово, — произнес Холстер.

— Внутренний таймер зафиксировал клиническую смерть примерно четыре месяца назад, — сообщила Мойра.

— Четыре месяца?! — переспросила Брунна.

Нико осматривал остальные тела, но не касался их, только водил фонарем вокруг, по полу и по оружию.

— Боекомплект почти полный, — сказал он. — Следов боя нет. Хотя они стреляли, но не по противнику.

Луч скользнул по пепельно-черной поверхности створок. Там проступали едва заметные подпалины.

— Пытались прожечь ворота, — сказал Холстер.

— И не смогли, — добавил Арни.

Элара взглянула на плазмомет, который лежал рядом со вторым телом. На конце ствола были характерные следы.

Несколько зарядов оставили на воротах серые пятна, но створки не прогорели даже на миллиметр.

— Что же их убило? — спросила Элара.

Мойра убрала щуп и подключила свой нейрокабель.

— Поражение центральной нервной системы, — сказала она, переходя к следующему мертвецу. — Такая же картина. Кровоизлияние в мозг, мгновенная потеря сознания.

— Радиация? — спросила Лия.

— Нет. При радиационном поражении были бы разные стадии и разброс симптомов. Здесь всё произошло одновременно.

Мойра увеличила масштаб графика на экране терминала.

— В нейро-логах есть короткий импульс. Похоже на микроволновый выброс, но источник… — она покачала головой, — источник им не удалось зафиксировать. Все их сенсоры ослепли в один и тот же момент.

Холстер посмотрел на ворота:

— Они дошли сюда, не смогли открыть ворота, начали бить по ним плазмой, и в ответ система защиты их просто выключила?

— Похоже на то, — ответила Мойра. — И слово «выключила» очень точное.

Элара оглядела тела. Ни один реликварий не пытался отступить или уклониться. Они просто упали замертво возле этих подозрительных врат.

Тишина под сводами анфилады тяжело повисла после слов Мойры.

Элара медленно поднялась. Пульсация за левым ухом изменилась. До этого она была похожа на зов или боль. Теперь в ней появился другой ритм. Запрос? Словно где-то глубоко внутри комплекса кто-то ждал ответа.

Она прикрыла глаза.

«Твое падение было громким… Но теперь ты знаешь больше других. Именно поэтому ты надежный инструмент».

Голос Матриарха четко прозвучал в памяти. Теперь эти слова казались странной формой признания.

Раньше Элара догадывалась, что Мать сохранила ей жизнь из какого-то политического расчета, или чтобы при случае использовать ее боевые навыки против врагов Синода или против личных врагов.

Сейчас эта версия начинала рассыпаться.

Элара вспомнила патруль в секторе Гамма. Тогда ее интерфейс впервые уловил необычный код — короткий, едва различимый импульс, похожий на всхлип.

Она впустила в систему древний искусственный интеллект. Так они сказали потом. И за это ее судил трибунал…

Магистр Транквиллион устанавливал детям интерфейсы, способные общаться с древними машинами. Она на всю жизнь запомнила, как в белой палате холодные манипуляторы дроидов вживляли ей «Медузу-Зет», и как старый ректор говорил о высшем долге и необходимости жертв.

Многие считали его безумцем. Но теперь складывалась другая картина. Еще не полная, только часть, из обрывков и намеков, из догадок подсознания.

Папа Транки мог передать Матриарху часть своих архивов перед смертью. Больше некому. Возможно, он рассказал ей о нескольких носителях «Медузы». Может быть, Матриарх знала, что нейроинтерфейс Элары способен взаимодействовать с технологиями Темных Эпох.

Но знала ли она всё?

Элара посмотрела на мертвецов.

Четыре месяца назад Инквизиция уже дошла до этого уровня. Реликварии пробились через стену каньона рядом с пандусом, добрались до врат и попытались открыть их силой. Все погибли.

Если их действительно убила система допуска, то это не случайная защитная реакция, ведь обычные солдаты так далеко не прошли бы. Хватило бы мутантов, чтобы остановить их.

Тогда почему Матриарх не отправила сюда новый отряд реликвариев? Роту или батальон? Неужели она отправила изгоев и простых армейских штурмовиков ради того, чтобы достать Эгиду Рассвета силами Элары?

Она не хотела произносить эту мысль даже про себя.

Но с фактами трудно спорить.

Ее интерфейс реагировал на комплекс. Гермодверь на первом уровне открылась после контакта с ее нейросетью. Теперь связь усиливалась с каждым метром. Может быть, «Медуза-Зет» была не только военной аугментацией. Или вовсе была чем-то другим? Ключом, например.

Это единственное подходящее объяснение.

Элару освободили не для того, чтобы она искупила вину в бою. Ее привезли сюда как биологический инструмент, способный открыть сейф, который легко уничтожил двадцать лучших бойцов Инквизиции.

И какая цена открытия этого сейфа?

Она посмотрела на мертвого реликвария в центре, с золотой звездой в наплечнике. Если система выжигала мозг при попытке взлома, что случится с человеком, чья нервная система сама станет частью процедуры допуска?

Элара сжала кулаки. Медленно исчезало последнее чувство принадлежности и общности. Синод больше не видел в ней сестру, воина, капитана. Она всего лишь носитель интерфейса, доставленный к нужной двери.

Возможно, Матриарх понятия не имела, выживет ли Элара, когда откроет ворота. Возможно, это не имело значения для нее…

— Сестра? — голос Брунны в личном канале вывел ее из оцепенения. — Ты уже минуту смотришь на труп генерала.

— Я в порядке.

— Такое я уже слышала. После этих слов кто-нибудь начинал стрелять в стену.

— Я не начну.

Элара переключилась на внутренний канал.

— Мойра, сохрани нейро-логи. Полностью. И не отправляй их наверх.

— Поняла, — ответила сержант. — Копия останется только у меня.

— У нас будут две копии. Одну зашифруй на моем личном модуле.

Мойра не задавала вопросов, когда и так всё было ясно.

Элара перевела взгляд на Нико. Он стоял справа возле практически невидимой панели управления ворот. На ее поверхности не было ни кнопок, ни экранов, ни разъемов. Только гладкий черный металл, едва выделяющийся на фоне стены.

Лейтенант не выглядел потрясенным. Не задержался возле тел. Он вел себя так, словно смерть двадцати реликвариев была в порядке вещей, частью рядовой операции.

— Врата заблокированы и физически, и программно, — сказал Нико. — Здесь нет обычного интерфейса. Похоже, консоль реагирует на какие-то внешние параметры, а не на команды.

Он провел перчаткой над панелью, не касаясь ее:

— Арни, Роми проверьте ближний периметр. Холстер, контролируй тыл.

Штурмовики начали расходиться.

Элара вдруг поняла, что Нико сразу направился к нужному участку стены.

— Ты слишком уверенно ведешь себя в месте, которого нет ни на одной современной карте, — сказала она.

Нико обернулся.

— Я разведчик. Мое дело — оценивать обстановку и находить решения.

— Разведчик не обязан знать архитектуру комплекса, построенного еще до основания Синода.

— Не обязан, — согласился он.

— Но ты знаешь.

— Я умею читать следы.

Элара посмотрела на ровный пол, на гладкие стены, на ворота без единого видимого шва.

— Какие следы?

— Следы тех, кто проходил здесь до нас.

Нико указал на тела реликвариев.

— Они двигались группой. Оставляли метки на первом этаже в коридорах. Основной удар нанесли по центру ворот. Если даже тут и есть запасной вход, он должен быть дальше по периметру.

Он говорил уверенно, каждая фраза звучала как обычный тактический вывод. И все же Элара не могла избавиться от ощущения, что он не анализирует помещение, а вспоминает его.

— Ты уже встречал такую конфигурацию? — спросила она.

— Нет.

Быстро ответил.

Слева шевельнулась тень.

Саби Шо отделилась от колонны и сделала три шага. Пистолет-пулемет в расслабленно опущенной руке, но ствол направлен в сторону Нико. Не прямо на него. Просто в тот сектор.

Сабрина заметила взгляд Элары. В глазах снайпера была холодная готовность. Она всё слышала и, кажется, теперь не доверяла Нико.

Или хотела, чтобы Элара так подумала.

Кто их всех разберет?

Она повернулась к воротам.

— Мойра, как насчет обхода?

— Карта этого уровня неполная, — ответила сержант. — Но в двадцати шести метрах слева есть пустота за стеной. Может, где-то тут имеется сервисный контур?

— Проверяй.

Мойра водила терминалом над черной поверхностью стены. Экран периодически гас, потом опять загорался разрозненными символами.

— Экранировка усиливается возле врат, — сказала она. — Внутренний канал пока работает, но сигнал нестабилен. Если мы разойдемся больше чем на пятьдесят метров, можем потерять связь.

— Тогда никто не расходится, — приказала Элара. — Стой!

Глубоко под ногами прошла вибрация. Слабая, но чувствительная. Все органы чувств были напряжены у всех.

Брунна подняла голову.

— Это землетрясение?

— Нет, — ответила Мойра. — Вибрация локальная. Прямо под нами.

На визоре Элары вспыхнули зеленые символы.

«ПРОТОКОЛ ОЖИДАНИЯ».

Строка исчезла раньше, чем она успела рассмотреть остальные знаки.

Она снова посмотрела на Нико.

Лейтенант стоял у консоли, изучая поверхность ворот. Пальцы его правой руки чуть заметно двигались, будто он отсчитывал интервалы или вспоминал последовательность действий.

Затем он положил ладонь на черный металл.

Ничего не произошло. Но Нико не выглядел разочарованным. Скорее, удовлетворенным — словно проверил ожидаемый результат.

Элара почувствовала новый импульс из глубины комплекса. Короткий, почти незаметный отклик.

Сигнал «Медузы» стал сильнее.

— Убери руку, — сказала она.

Нико повернулся.

— Что?

— Я сказала убрать руку.

Бойцы вокруг замерли. Арни посмотрел на лейтенанта, потом повернул голову к Эларе. Холстер боком медленно сместился ближе к нему.

Сабрина положила палец на спусковую скобу.

Нико убрал ладонь от ворот.

— Я проверял реакцию материала.

— А если эта дверь убивает всех, кто к ней прикасается? — Элара показала на двадцать тел. — Барри, мы же знаем, как они умерли. А ты ведешь себя, как новобранец.

Нико промолчал.

С противоположной стороны зала донесся металлический щелчок.

Мойра подняла терминал.

— Еще один импульс.

— Откуда? — спросила Элара.

Сержант нахмурилась, глядя на экран.

— Не могу определить. Слишком короткий. Искажения идут отовсюду.

— Это снова твоя «Медуза»? — спросила Брунна в личном канале.

— Похоже. Но слабее, чем раньше, — Элара почувствовала, как пульсация в голове выстроилась в новый ритм.

Один импульс. Пауза. Еще один. Пауза. Два импульса.

Это не было случайным шумом. Комплекс отвечал на ее присутствие. Или пытался проверить, здесь ли она.

— Сколько времени нужно, чтобы найти обход? — спросила Элара.

— Если есть технический контур, минут десять, — ответила Мойра. — Если стена монолитная, придется искать другой путь.

— Ищи.

— А если другого пути нет? — спросил Нико. Он смотрел на нее через непроницаемый черный визор. — Эти ворота строили не для того, чтобы к хранилищу подходили с разных сторон.

Элара почувствовала холод, который не имел отношения к температуре.

— Ты говоришь так, словно знаешь, что находится за ними.

Она отошла в анфиладу и отсюда вдруг увидела не только закрытые ворота и погибший взвод Реликварного Приказа, но и общую картину операции, собранной из слишком многих странностей.

Ржавое снаряжение и старое оружие. С необычными свойствами.

Найденный тоннель под внешней стеной Цитадели.

Тросы Нико, оказавшиеся под рукой, когда они понадобились.

Сабрина, появляющаяся в нужных местах раньше, чем ее успевают позвать.

Матриарх, отправившая к Архиву изгоев после того, как погибли реликварии.

И древняя система, которая отзывалась на ее нейроинтерфейс.

Каждый отдельный факт имел объяснение.

Вместе они образовывали сложную схему. Пока еще ничем не доказанную. Но достаточно четкую, чтобы держать палец на спусковом крючке.

— Дэйн, — позвала Мойра. — Я нашла узел в стене. Это сервисная шахта. Но открыть ее отсюда не могу.

— Где?

— Слева. Тринадцать метров. Там есть скрытый шов, не реагирует на команды.

Нико сразу направился туда.

— Я посмотрю.

— Остановись, — сказала Элара.

Лейтенант замер.

— Что?

— Сначала Мойра.

Он медленно повернул голову.

— У нас мало времени.

— Мы не знаем, что разбудит защиту этот комплекса в следующий раз.

— Мы уже разбудили ее, — ответил Нико. — Вопрос только в том, сколько еще будем стоять и ждать.

Он был прав. Именно это беспокоило Элару сильнее всего.

Она кивнула Мойре.

— Работай. Нико, оставайся здесь. Руки на виду.

Брунна чуть развернула щит в сторону лейтенанта.

Сабрина сместилась еще на шаг.

Элара поняла, что снайпер заняла выгодную позицию между двумя колоннами. Отсюда Сабрина могла контролировать одновременно консоль, Мойру и самого Нико.

Внезапно все звуки в зале стали слишком отчетливыми: легкий скрип брони, ровный гул генератора щита, шорох сапог по черному полу.

Нико стоял неподвижно. За его спиной высились закрытые врата.

Перед глазами Элары снова вспыхнули зеленые иероглифы. Она успела разобрать только часть сообщения:

«НОСИТЕЛЬ… ОЖИДАНИЕ…»

Интерфейс погас.

Элара посмотрела на всех по очереди.

Штурмовики, кажется, были в некоторой растерянности от всего происходящего. Арни и Холстер держались вместе и явно что-то обсуждали в личном канале.

Лия сидела на корточках и проверяла состояние плазмомета одного из реликвариев. Какая молодец. Тоже надо вооружиться получше.

Доктор и Нора меняли поддерживающий модуль раненого.

Сабрина теперь внимательно следила только за Нико.

Элара не знала, кто из них ведет собственную игру, а кто пытается остановить чужую. Но теперь она была уверена в одном: отряд пришел сюда не единой группой.

Каждый принес с собой отдельный приказ.

И хотя врата пока еще оставались закрытыми, настоящая операция уже началась.