Пропустив всю колонну штурмовиков, Элара и Брунна еще немного постояли в тени развалин. Потом отошли в сторону метров на десять и присели между двух бетонных блоков. Сверху падали грязновато-фиолетовые капли начинающегося дождя. Вдали прогремел первый раскат грома.

— Скажи, что ты думаешь, Дэйн, — Брунна отложила щит и сняла с плеча пулемет.

— Слышала что-нибудь про КосмоРекон? — Элара вынула обойму из своей винтовки.

— Который входит в состав Космической разведки Министерства обороны Земли? Аналог Реликварного Приказа в Синоде? — капрал тоже отсоединила большой рожковый магазин. — Но это же совсем другая епархия. И в нашем секторе им делать нечего. Каким боком они тут? И зачем им вообще делать это?

Брунна показала такие же желтые бруски вместо патронов в своей обойме.

— Пока не знаю, зачем, но других вариантов не вижу, — ответила Элара. — Если бы Корвин выдал нам гибридное оружие по приказу Матриарха, то она сказала бы мне об этом.

— Гибридное?

— Мы сейчас дойдем до этого.

— Ладно. Я знаю, ты говорила с Матерью перед отправкой сюда, — кивнула капрал. — Она сказала тебе что-то важное?

Глядя на мощную фигуру высокой Брунны Таттон в шипованной броне «Вангард», посторонние могли подумать что-нибудь вроде: сила есть, ума не надо. Но Элара знала, что эта молодая женщина со шрамами на суровом лице быстро соображает и ей не надо объяснять простые вещи. Проницательная и наблюдательная Брунна все поймет без лишних слов. Впрочем, так можно сказать про многих Сестер.

— Да. Кое-что Мать сказала, — ответила Элара. — Причем очень ловко отделалась от Валериан, чтобы поговорить со мной наедине.

— О! Понимаю, — приподняла ладонь Брунна. — Тогда оставь это при себе. Для меня это лишняя информация. Мое дело — выполнять то, что ты прикажешь, Сестра. Но что там насчет нашего оружия?

— В детстве я слышала, что передовые группы КосмоРекона завладели технологиями разных инопланетян, с которыми сталкивались за Периметром в Диком Космосе. Технологии, само собой, очень секретные, включая производство разных видов вооружений, боеприпасов и техники.

— Тогда почему я этого не слышала? Мы же одногодки.

— Брунна, я слышала это еще до интерната. Я же выросла в приюте при Университарио Прайм. Транквиллион лично давал нам уроки по воскресеньям.

— Сам ректор рассказывал маленьким девочкам про секретные ксенотехнологии? — удивилась капрал. — А вы все потом держали языки за зубами, когда выросли? Ясно. Уже тогда можно было догадаться, чем это закончится для святого отца.

— Папа Транки не только рассказывал. Он общался с кем-то из разведчиков, и те дарили, иногда, но чаще продавали разные штуки. И он показывал их нам.

Элара вставила магазин в свой «Каратель», включила рычаг на глушителе, передернула затвор и прицелилась в край скалы, которая выделялась на общем фоне на расстоянии метров двести в той стороне, откуда они пришли.

Подгадав под очередной раскат грома, она выстрелила одиночным.

— Ну, и? Я же тоже стреляла, — сказала Брунна. — Ничего необычного, пуля как пуля. Чиркнула и отлетела. Только странный свет, типа как у трассера. По этому желтому свечению я и догадалась проверить обойму.

— И увидела совсем не то, что ожидала, — согласилась Элара. — Только верхние патроны обычные, дальше эти желтые бруски. Косморазведка маскирует ксенотехнологии под обычное оружие. Должен быть переключатель на стрельбу боеприпасами инопланетян. Где-то не на видном месте, но и не слишком глубоко, чтобы не разбирать.

— Я бы спрятала его в прикладе, там, где пенал с инструментами, — догадалась Брунна.

— Давай проверим.

Они почти одновременно нашли ярко-красный рычажок внутри прикладов, когда вынули пеналы. Переглянулись и дружно повернули переключатели.

— По одному разу, — сказала Элара.

— Ты первой, Сестра, — предложила Брунна.

Элара потянула спусковую скобу, почти не целясь в ту же скалу. Темный луч на мгновение рассек струи дождя. Край скалы испарился. Почудилось, что они расслышали шипение разлетающихся атомов при столкновении с каплями грязной воды и химическими примесями в воздухе.

— Не поняла, — произнесла Брунна.

Она развела сошки пулемета и поставила его на бетонный блок. Прицелилась в соседний каменный выступ рядом с обломком первой скалы и выстрелила. Камень исчез, разлетевшись с мелкими брызгами дождя.

Брунна быстро отсоединила магазин и заглянула внутрь.

— Вот именно, — сказала Элара. — Один такой желтый мелок рассчитан выстрелов на сто, если не больше. Так нам говорил Папа Транки.

— Что ж ты раньше не сказала? — воскликнула Брунна. — Я целый такой магазин расстреляла как обычные патроны и выбросила ту обойму!

— Сколько у тебя осталось, три? Этого надолго хватит, но нужно не показывать другим, то есть, пользоваться только когда необходимо.

— Хм. А нам отдадут штурмовые винтовки мертвого и раненых? — тут же сообразила Брунна.

— Мы хорошо попросим, — усмехнулась Элара. — Идем, догоним наших.

Она подставила кулак навстречу кулаку Брунны.

Несмотря на темноту и беспорядочные развалины вокруг, Мойра быстро разобралась и нашла короткий путь к туннелю заброшенного энергоканала. Без точных координат из архива найти вход было бы невозможно. Строители сделали в том месте каменный завал, который полностью перегораживал проход в самом низу толстой стены внешнего кольца Цитадели. За прошедшее с тех пор время все здесь покрылось толстым слоем мусора и щебня, а сверху занесло пылью. Бойцам первого и второго взвода понадобилось около часа на то, чтобы все расчистить, аккуратно вытаскивая тяжелые базальтовые плиты, валуны и камни. Взвод Маркуса в это время занял позиции для обороны от возможного нападения агрессивной фауны. Но все обошлось.

Отряд смог пройти по этому широкому и длинному туннелю строем по четыре человека в ряд и примерно через триста метров вышел на высокий скальный карниз, повисший над долиной.

Элара отметила про себя, что Мортис-7 с внутренней стороны первой линии Цитадели выглядел несколько иначе. Даже небо, казалось, отличается. Оно очистилось от ушедшего на юг скопления туч и раскинулось над головой черным бархатным куполом, испещренным холодными россыпями незнакомых звезд. Но Мойра уверенно ориентировалась по этим чужим звездам, благодаря информации в своем планшете.

Внизу, метрах в двухстах под скальным карнизом, простиралась инопланетная равнина, изрезанная трещинами, из которых струился тусклый биолюминесцентный свет местной техно-флоры. Растения мутировали за сотни лет, смешавшись с технологическими останками цивилизации, и превратились в густые заросли причудливых кустарников.

Вся рота остановилась на краю обрыва, разглядывая этот странный пейзаж. Нико Барри негромко выругался, уже прикидывая, как безопаснее спуститься вниз.

Внимание всех привлек древний маяк, который находился ближе остальных строений. Этот четырехгранный обелиск сужался кверху. На черных гранях вытянутой пирамиды, покрытых иероглифами неизвестного Эларе языка, пульсировали тонкие жилки глубокого синего света. Пауза между пульсациями была ровной и четкой, как биение гигантского сердца.

— Черт возьми! Красиво, — с восхищением произнесла Сабрина.

Ее мнение разделяло большинство солдат.

— И ни одной турели вокруг, — сказал Маркус Гетц.

— Ни одной турели, потому что эта штука построена за тысячи лет до того, как здесь появились первые укрепрайоны, — ответил Кассий, — и мы зашли в тыл основной линии обороны.

— Мойра, ты это имела в виду? — спросила Элара. — Мертвая зона. Я ее представляла иначе.

— Странное место, — согласилась Брунна.

— А как вы хотели? — хмыкнула Мойра. — Здесь все странное. И если бы мы не нашли этот проход под стеной, пришлось бы прорываться по главной дороге через те ворота.

Она махнула рукой на восток, где вдали виднелись четыре башни.

— Времени остается не так уж много до рассвета, надо спешить, — сказала Элара.

Кассий распределил штурмовиков вдоль скального карниза и подошел к ней:

— Сделаем короткую передышку перед спуском в долину, пока парни Нико протянут тросы. Пятнадцать минут.

Но она уже едва слышала слова капитана. С той самой секунды, как они вышли из туннеля и взглянули на черный обелиск, с ее нейроинтерфейсом стало происходить что-то необычное. Дремавший три года за левым ухом модуль и основная сеть, отключенная ею принудительно, внезапно без команды ожили. Сначала было легкое, почти не ощутимое покалывание на коже виска, но с каждой минутой сигнал становился все сильнее. Это был не звук. Это было прямое воздействие на кору головного мозга.

Что-то вроде: «Вернись»?

Голос, или его цифровое подобие, не звучал словами. Он проникал в сознание в виде ритмичных колебаний высокой частоты и напоминал тот самый едва уловимый всхлип в цифровом эфире, который Элара попыталась спасти три года назад в архивах сектора Гамма, и за который ее лишили всего.

Элара качнулась в сторону, вынужденная опереться ладонью в бронированной перчатке о холодную стену. Голова отозвалась резкой, тупой болью. Перед глазами монохромная сетка визора на мгновение вспыхнула разноцветным калейдоскопом.

— Дэйн? — Мойра схватила Элару за плечо и локоть, помогая устоять. — Что с тобой? Нанопыль пробила фильтры?

— Нет, — глухо ответила Элара, усилием воли заставляя себя выпрямиться, и тихо сказала: — Не пыль. Сигнал. Он… он идет прямо от той пирамиды.

Мойра напряглась. Ее окуляр с щелчком сменил фокус, уставившись на висок капитана.

— Давай-ка отойдем в сторону, Элара, — она переключилась в личный канал. — Твой нейроинтерфейс работает на прием? Но он же деактивирован и заблокирован печатью Инквизиции!

— Сигнал пробивает блокировку, Мойра, — ответила Элара, тяжело дыша. — Это как бы резонанс. Маяк излучает несущую волну, а моя сеть… она отвечает. Похоже, они настроены на один и тот же шифр или ключ.

— Пошли за тот валун, в нишу, быстро, — безапелляционно скомандовала Мойра, увлекая Элару подальше от глаз штурмовиков и Лии, которая помогала медикам пересобирать аптечки.

Они сели на плоский камень. Мойра достала из своего поясного контейнера точно такой же портативный наладчик для нейросетей, который Эларе перед вылетом скрытно передал мастер Корвин. Сержант развернула гибкий шлейф и осторожно прижала считывающую присоску к коже за ухом Элары.

— Сейчас будет немного жечь, терпи, — предупредила Мойра.

Элара сжала зубы. По мышцам шеи прошла тонкая струйка холода, сменившаяся резким жжением. На маленьком экране наладчика побежали зеленые строчки шифрованного кода.

— Невероятно… — прошептала Мойра, и в ее обычно ироничном тоне прорезался профессиональный восторг. — Это не просто радиоволна. Обелиск транслирует квантово-резонансный шифр. И он ищет не какой попало абстрактный приемник. Он ищет конкретную формулу нейронных связей. Дэйн! Тот вирус, который ты впустила в сеть три года назад… Он оставил следы в твоем мозге. Реликтовый код впечатался в твои нейроны. Маяк реагирует на тебя, потому что видит в тебе «носителя ключа».

— Ключа к чему? — спросила Элара, ощущая, как боль в виске постепенно проходит, сменяясь ровным тихим гулом в голове.

— Наверное, к «Эгиде Рассвета», — ответила Мойра, фиксируя параметры сигнала в памяти своего терминала. — Мне кажется, этот меч не просто оружие из особенной стали, как нам сказали. Подозреваю, что это командный интерфейс. А тот маяк — ретранслятор. Он указывает точные координаты, где хранится реликвия. И сдается мне, без твоего нейроинтерфейса никто в Синоде не смог бы найти его, не говоря о том, чтобы активировать. Но тут я могу ошибаться.

Элара посмотрела на сержанта. Между ними, двумя изгоями, привыкшими полагаться на логику и знания в мире, где правили слепая вера и грубая сила, возникло то ощущение взаимного доверия, которое возникает только у настоящих союзников и друзей. И хотя Мойра не обладала встроенным интерфейсом класса «Медуза-Зет», она отлично знала, с чем имеет дело в случае с Эларой Дэйн, потому что сама когда-то была кандидатом на установку.

— Спасибо, Мойра, — сказал она, чувствуя, как разум постепенно проясняется. — Ты очень доходчиво объяснила. А то я как-то слишком внезапно столкнулась с этим. Чуть не утратила контроль.

— Не за что, Сестра, — сержант убрала наладчик в кейс и отсоединила провод. Она помедлила секунду, оглянулась на вход в нишу, убеждаясь, что их никто не слышит: — Слушай, Дэйн. Есть кое-что еще. Я хотела сказать тебе это давно, еще на челноке, но времени не было, да и лишних ушей вокруг хватало.

Элара мгновенно вся подобралась, чувствуя, как снова запахло опасностью.

— Я слушаю тебя.

— Когда мы были на «Невозмутимом», до сигнала тревоги, ты велела мне проверить эфир, — напомнила Мойра. — Я пробралась к распределительному щиту на третьей палубе и сделала глубокое сканирование. Нашла источник закрытой квантовой трансляции.

— И? — Элара подалась вперед.

— Сигнал шел не с мостика, не от офицеров связи корвета, — продолжила Мойра, ее окуляр сверкнул красным огоньком. — Передатчик находился в личных контейнерах снаряжения роты «Шторм-3». Кто-то из тех, кто сейчас находится с нами здесь, вел несанкционированную передачу по закрытому каналу.

Элара не сразу сообразила:

— Валериан?

— Да нет же! — раздраженно качнула головой Мойра. — Ее же не было на корвете. И код шифрования не синодальный. Я знаю протоколы Инквизиции, они грубые и тяжелые. Этот код… он слишком изящный. Высший уровень допуска. Я думаю, это какая-то спецслужба. Или кто-то вне системы. И это точно не рядовой солдат. Для использования такого оборудования нужны навыки, которых у обычных пехотинцев просто нет. В этой роте шпион, Дэйн. По крайней мере, кто-то, чьи истинные цели вообще никак не связаны с официальным приказом Синода.

Перед глазами Элары мгновенно возникли образы тех, с кем она шла бок о бок эти последние часы.

Хмурое, изрезанное шрамами лицо капитана Кассиуса Фёллера, который слишком легко пошел на изменение маршрута. При этом он часто оказывается в стороне, в конце колонны, и не пытается командовать, как положено такому опытному командиру.

Бритая голова прагматичного лейтенанта Нико Барри, про которого в пакете данных об офицерском составе почему-то не было ни слова. Но фактически именно он ведет себя, как лидер роты.

Очень правильный молодой лейтенант Маркус Гетц, любитель уставов, идеальная анкета которого могла быть отличным прикрытием. Искусной личиной, под которой прячется совсем другой характер.

И еще дерзкая Сабрина Шоу. Как выразился Нико: здесь только ей позволено быть клоуном, хотя она недавно пришла и участвовала всего в двух небольших операциях. Ритмейстер и элитный снайпер, которая свободно разгуливает вне контроля командиров.

— Ты сможешь вычислить в следующий раз, кто именно ведет передачу? — спросила Элара.

— На поверхности такой загаженной планеты, где вокруг куча помех, будет сложно, — призналась Мойра. — Мне нужно, чтобы этот передатчик включился снова не на пару минут, а подольше. Но я держу свой сканер в режиме поиска. Как только засеку, сразу дам тебе знать.

Элара глубоко вздохнула, заставляя себя сохранять абсолютно бесстрастное выражение лица.

Инквизиция на орбите. Ядовитая планета с бешеными тварями-мутантами. Древнее оружие, зовущее ее через нейроинтерфейс. А теперь еще и неизвестный агент в рядах их небольшого отряда. С высшим уровнем допуска и мощным квантовым передатчиком. Ситуация становилась все более сложной и взрывоопасной, но паниковать рано. Это непозволительная роскошь.

— Отличная работа, Мойра, — спокойно произнесла Элара, вставая с камня. — Никому ни слова. Даже Брунне. Я уж не говорю о Лие. Мы не можем устроить охоту на ведьм прямо сейчас, когда нам нужно пройти через эту долину. Я буду наблюдать за офицерами, а ты держи сканер наготове. Обдумаем это все более подробно, когда выберемся из этого сектора.

— Поняла, капитан, — Мойра деловито кивнула и тоже поднялась на ноги.

Когда они вышли из скальной ниши, Кассий и Нико уже отдавали команды к началу спуска. Штурмовики выстраивались в шеренги очередей к сброшенным вниз с обрыва шести укрепленным тросам, готовые сделать следующий шаг в темноту этого странного мира.

Когда все спустились, и Элара шла в конце колонны между Лией и Брунной, в ее голове, на самой грани восприятия, снова зазвучал ровный, манящий шепот реликвии.

Но теперь она смотрела на спины идущих впереди офицеров «Шторма» другими глазами, прикидывая в уме, кто, зачем и по чьему приказу внедрился в этот отряд. Подсказку в виде гибридного оружия на интерес КосмоРекона нельзя считать единственным возможным ответом. Матриарх предупреждала, что у Элары будут конкуренты, и не один, а как минимум двое.