Глава XX

Компромисс.

Их сила была странной и неясной, но истинной остается одно, у каждого сила была своя.

Книга бытия. Глава 2 об Избранных.

Кай дёрнулся и попытался встать, но тут же со стоном рухнул обратно. Боль прошила руки, спину, грудь, всё тело сразу, будто его не лечили, а заново собирали по кускам.

Комната была светлой. Большие широкие окна пропускали много солнца, и от этого происходящее казалось ещё более чужим. Кай поднял руку и увидел тонкую гибкую трубку, уходившую в вену. Он машинально попытался её выдернуть.

— Стой. Не надо.

Кай повернул голову и увидел Саргона на соседней кровати. Охотник лежал с такой же трубкой в руке. По ней из стеклянной бутылки стекала зелёная жидкость. Выглядел он не намного лучше самого Кая.

— Мы в госпитале имени какой-то местной шишки, — проговорил беловолосый.

— Что с тобой? Я, конечно, помню, что приходил в себя, но выглядел ты тогда получше. — Кай слабо улыбнулся.

Улыбка продержалась недолго и тут же сменилась гримасой боли.

Саргон коротко рассказал о подземелье, о Лии, о короне и о том, кем она оказалась на самом деле. К концу рассказа Кай сам не заметил, как сел, позабыв о боли.

— Так она с самого начала была Первой?

— Если бы я сам знал. — Саргон ответил нервно и слишком быстро. — Но, как понял Айзек, она, ещё будучи Первой, спрятала часть своей силы в короне, чтобы потом за ней вернуться. Даже ему известно не всё. Но теперь… теперь она уже не просто Первая. Она живое воплощение силы.

— Ты говорил, что Маркус тоже был Первым. Он был таким же сильным? — Кай кое-как уселся, придерживая левую руку.

— Нет. — Саргон даже не задумался. — Боюсь, он и близко не стоял к её силе…

Оба замолчали.

— Но я рад, что ты жив. — Кай выдавил слабую улыбку. — Сейчас придём в себя, подлечим мои руки и снова в путь.

Саргон не ответил сразу. Только повернул голову и посмотрел на парня так, будто выбирал, как именно сказать.

— Насчёт этого… Помнишь, что было с рукой Торна? Местные целители, которые здесь называют себя врачами, сказали, что эта болезнь зовётся Высыханием. Такое бывает у тех, кто пользуется Клинками Души, не будучи связанным с Избранным.

Кай молча смотрел на него.

Он даже моргать перестал.

— Они сказали, что твои руки… больше не будут работать.

— Хм. Ну ничего. — Кай попытался усмехнуться. — Торн же как-то жил.

Он хотел прозвучать легко, но тревога всё равно проступила на лице слишком ясно.

Саргон молча закрыл глаза. Он ничем не мог ему помочь, и это било сильнее любой раны. Охотник поднял правую руку. Она снова была человеческой.

Больше они почти не говорили. Им принесли еду. Саргон спросил об Эоне: она тоже уже пришла в себя, но всё ещё оставалась слабой.

День прошёл быстро. Они сидели в четырёх стенах, а препарат, который им давали, расслаблял тело и мысли. Может, поэтому сон настиг так скоро.

* * *

Саргону снова приснился тот самый сон про рыбалку, где обычно был Маркус.

— О нет. Опять… — пробурчал он и посмотрел на свои руки.

Это были не руки мальчика. Он был взрослым.

Саргон перевёл взгляд туда, где обычно сидел Маркус.

Теперь там был не он.

Там стояла чёрная фигура.

Демон.

— Я уже заждался. — Демон встал, но, заметив, что Саргон попятился, тут же вскинул руки. — Нет-нет, стой. Я просто хочу поговорить.

— И никакой попытки навести ужас, как раньше?

— Хах. Признаюсь, мысль была. Но теперь всё изменилось. После того как твоя Лия тебя чмокнула… — демон провёл предплечьем по губам, будто стирая с них что-то липкое. — Фу. Я думал, сдохну.

— Жаль, не сдох.

— С твоей стороны очень цинично так говорить. Между прочим, ты жив во многом благодаря мне. Я столько раз подбрасывал тебе крохи своей силы… — Демон вскинул руки и будто даже вырос, но тут же снова сдулся. — Да, признаю, я хотел захватить твоё тело. Но теперь, мне кажется, это и не нужно. Твоя Первая выстроила какую-то защиту. Так что твоё идеальное тело для перерождения теперь, считай, бракованное…

Саргон молча наблюдал за ним, пытаясь понять, к чему тот ведёт.

— Ладно, не буду заваливать тебя лишним. Скажу прямо. Жизнь я люблю больше всего. Всё остальное ненавижу: Первых, Избранных, собратьев, этот мир и, если уж на то пошло, тебя тоже. — Демон снова вскинул руки, останавливая вопрос. — Но раз уж я люблю жить, у меня есть план. Такой, который спасёт и меня, и твоего высыхающего ученика.

— Слушаю, — с недоверием проговорил Саргон.

— Передай свою Избранную ему. Высыхание пройдёт буквально за несколько приёмов паприки. А Айзек получит бойца, который будет носить в себе сразу три силы.

— А ты что с этого получишь? — Саргон внимательно смотрел на демона.

Глаза демона сверкнули, и он широко улыбнулся.

— Место твоей Избранной.

У Саргона от этих слов даже перекосило лицо.

— Ну и бред…

— Никакой не бред. Я, может, и не помню всего, потому что наша память начинается уже в этом мире, но одно знаю точно: сюда мы пришли вместе с Первыми. А значит, законы, которые действуют на них, могут перейти и на нас.

— И какой мне с этого прок?

— Шамон. Я останусь жив и помогу тебе его убить. Вместе он нас не остановит. А если ты примешь меня, я ещё и поделюсь с тобой своей особой силой…

— Какой именно?

— Нет-нет, не так быстро. Я, конечно, добрый, но не до такой степени, чтобы сразу выкладывать тебе все козыри. Но поверь, моя сила идеально подойдёт, чтобы одолеть его.

Саргон замолчал.

«Говорит он складно. Я и сам уже думал вернуть Эону Айзеку, чтобы она больше не оставалась рядом со мной. А так можно будет спасти и Кая, и её. Да и Айзек вцепится в такую возможность обеими руками. Рыцарь с тремя силами для него слишком хорош, чтобы отказаться. Вот только сам демон неспроста говорит об этом».

— Я, между прочим, и мысли твои слышу, — заметил демон.

— Ну так и молчи, — огрызнулся Саргон. — Ты звучишь убедительно, но ты демон. Верить тебе — всё равно что самому приставить кинжал к горлу.

— Понимаю. Но ты ведь и сам почувствовал, что моё влияние ушло. Я больше не могу порабощать тебя, как раньше. Контракт охотника и демона — не такая уж плохая сделка.

— Скорее уж демона и идиота…

— Называй как хочешь. Главное, что мы нужны друг другу. — Демон подался вперёд. — В знак своей искренности я даже обучу тебя одному трюку.

Он протянул руку.

Саргон замешкался.

* * *

Утром в комнату вошли люди в длинных белых халатах. Они осмотрели Саргона и Кая, после чего перевели их в другое помещение: небольшое, но уютное, где уже было всё необходимое для жизни.

Саргону пришлось долго объяснять Каю, что такое ванна, кран и почему воду больше не нужно греть на костре, потому что здесь она сама течёт из железной трубы.

Эона пока оставалась в больнице. Это дало Саргону время послать весточку Айзеку. Тот долго отговаривался, ссылался на дела в Юстане, но в конце концов согласился на встречу. Саргону казалось, что куда сильнее занятости его заинтересовал сам план: передать Эону Каю и получить в итоге вместилище трёх разных сил.

Когда Эона впервые пришла к ним сама, и Саргон, и Кай на мгновение просто замерли. От прежней маленькой девочки почти ничего не осталось. Перед ними стояла юная девушка, удивительно красивая и уже совсем иная.

Саргон рассказал ей обо всём, что случилось. Эона приняла это на удивление быстро. Даже спокойнее, чем Кай. И от этого почему-то становилось только тревожнее. О плане демона охотник умолчал.

Так прошла неделя. Потом другая.

Жизнь превратилась в странную, непривычную рутину. Агенты не выпускали их далеко, и пришлось привыкать к новой жизни внутри Юстана. Город был огромным, шумным, чужим, но развлечений здесь хватало.

На удивление, Эона и Кай быстро нашли общий язык. Теперь их возраст выглядел почти одинаковым, и это сближало их легче, чем Саргон ожидал. Сам он всё чаще пропадал в местных забегаловках, играя в карты и кости. Иногда возвращался с деньгами, иногда спускал почти всё, что выдавал приставленный агент. Тот каждый раз пытался спрятаться, едва завидев беловолосого.

Наконец настал день встречи с Айзеком.

Все трое стояли перед широкими дверями одного из зданий неподалёку от их дома. Пропустили их не сразу.

«Конечно, готовится. Если у него не будет четырёх запасных планов, он и на порог нас не пустит».

У них забрали всё: мечи, папричные пояса, даже заколку Эоны, которую охрана сочла слишком острой.

Двери отворились.

Перед ними открылся широкий холл с мраморным полом и зеркальными стенами. Дальше поднималась лестница на второй этаж, а в глубине виднелась дверь в кабинет. Просторный, с множеством книжных стеллажей, он весь был обит красным бархатом. Айзек сидел в кресле, в дорогом мундире, явно сшитом по местной моде, и сложил пальцы домиком перед собой.

— О-о-о, мой бравый отряд… Хоть и поредевший. Рад вас видеть. — Айзек улыбнулся так, будто встречал дорогих родичей. — Садитесь. Ох, как ты выросла, Эона. Парнишка тоже возмужал… Сколько мы не виделись? Полтора года? Надеюсь, за вами хорошо присматривали?

— Даже слишком, — буркнул Саргон.

— Да будет тебе. Я о вас беспокоился.

Кай молча сжал кулак правой руки. Настолько, насколько смог.

— Итак. Я бы с радостью ещё покидался любезностями, но дел у меня слишком много. О чём шла речь, Саргон?

— О передаче Эоны Каю.

— Что? Нет… Ты мой рыцарь. — Эона судорожно огляделась, будто только сейчас до конца поняла, к чему всё идёт. Лицо побледнело. Такое лицо бывает у тех, кого только что предали.

— Не совсем так. Я твой рыцарь. — Айзек ухмыльнулся. — В чём выгода?

— Он овладел двумя Клинками Души. И использовал их в бою одновременно. Даже твои агенты о таком не слышали. На их памяти лишь трое могли владеть Клинками Души, и то в сильно ограниченной форме…

— Это я уже знаю. Пока неубедительно. — Глаза Айзека блеснули.

Он лгал. Это читалось в том, как он смотрел на парнишку.

— Я долго расспрашивал твоих людей и выяснил, что Торн мог призывать только остаточные искры силы. Кай же, не будучи связанным с Избранным, которому принадлежал меч Торна, сумел использовать эту силу в куда более полноценной форме. И, повторюсь, одновременно с силой второго клинка.

Саргон не сводил глаз с Айзека. Сам он при этом устроился в кресле чуть свободнее, почти лениво, как делал это за столом в азартных играх. Ему давно говорили, что тело тоже умеет лгать и убеждать. Если выглядишь расслабленным перед соперником, твои шансы растут.

— Даже так… — Глаза эмиссара сверкнули. Он откинулся в кресле, хотя напряжение всё равно осталось в каждом движении. — Я могу расторгнуть твой договор. Но следующая передача Избранной станет полной, и тогда я лишусь права владения. Так почему мне вообще стоит идти на такой риск?

— Скажи… — Саргон поднялся. — Если я нападу на тебя прямо сейчас, клеймо убьёт меня?

Айзек побелел. Его пальцы сами собой сложились в какой-то знак, будто тело среагировало раньше разума.

Саргон шагнул вперёд, вскинул руку, и та прямо на глазах обросла демонической кожей. В ладони вспыхнул фиолетовый клинок. Тот самый трюк, которому научил его демон в знак своей искренности.

Охотник направил лезвие Айзеку в горло.

— Если бы я хотел, убил бы тебя прямо сейчас.

Он выдержал несколько секунд, давая эмиссару как следует запомнить клинок у своей шеи. Потом убрал руку.

— Я… я думал, ты лишился демонической силы. — Айзек отодвинул кресло назад и почти вжался спиной в окно.

— И да, и нет. Но сейчас речь не об этом. Вот это и был риск, Айзек. Оставить Избранную рядом с тем, кем ты не способен управлять. Тебе нужна была сила для войны с королевской диктатурой? Так вот она. Представь себе рыцаря, который носится по полю боя со скоростью света, разбрасывает молнии и поднимает метель.

Айзек тяжело дышал. Спокойствие сошло с его лица, пальцы невольно тянулись к горлу. Саргон видел: тот уже лихорадочно собирает в голове новый план.

— Ты нужен мне, чтобы уничтожить Шамона. Поможешь с ним — я помогу тебе уничтожить режим. Но при одном условии: ты будешь поступать с народом по справедливости и не станешь новым тираном.

Эмиссар сглотнул.

— Я и не собирался им становиться. — Голос сперва дрогнул, но затем выровнялся. — Ты хочешь заключить новый договор? С клеймом?

— Никакого клейма, Айзек. Ты достаточно наигрался нами. На этом всё. Я предлагаю тебе союз. Такой, который укрепит тебя в той роли, к которой ты сам идёшь. Ты не сможешь заклеймить всех. А даже если бы и смог, всё равно перестал бы спать, вечно ожидая предательства.

Айзек тяжело дышал. Его рука дёрнулась к чему-то под столом, но он тут же отдёрнул её.

— Но я не смогу быть уверенным в вашей преданности…

— Как и мы никогда не были уверены ни в одном твоём плане. Тебе нужны союзники, а не рабы, если ты и правда хочешь свергнуть короля…

— Не только короля. Церковь. Это она держит его за горло. Но сейчас не об этом. — Айзек помолчал и к этому мгновению уже полностью вернул себе контроль. — Хорошо. Я понял тебя. Я согласен. Но при одном условии: клеймо Кая останется. Как гарантия.

Саргон скрежетнул зубами и шагнул вперёд, но его остановил Кай.

— Я не против. Но у этого клейма должно быть только одно условие. Я не могу причинить тебе вред. Всё остальное… я готов стать рыцарем, чтобы тебя… вас защищать…

— Компромисс. — Айзек улыбнулся. — Хорошо. Тогда отдай мне медальон, который я тебе передавал.

Саргон расстегнул рубашку и вытащил медальон. Он так свыкся с ним, что уже почти забыл: всё это время тот висел у него на шее.

— Но я не согласна, — Эона почти плакала. — Не обижайся, Кай… Но для Избранной быть переданной из рук в руки — оскорбительно. Ты мой рыцарь, Саргон.

— Я не рыцарь, Эона. — Саргон не смотрел на неё. — Я слишком долго привыкал к вам. И это сделало меня слабым. Уязвимым. Я больше не хочу полагаться на вашу помощь. Но и оставлять вас одних не собираюсь.

Он повернулся к Айзеку.

«Прости меня, Эона».

Медальон лёг в руки эмиссара.

— Благодарю за выполненную клятву. Считаю её исполненной. — На лице Айзека на мгновение появилась улыбка.

Саргон схватил его за руку, ту самую, в которой лежал медальон, и крепко сжал.

«Покажись ему. Пусть знает, что мы не шутим и не собираемся снова стать пешками в его интригах».

Айзек побледнел во второй раз за этот вечер. Он попытался отдёрнуть руку, но не смог.

— Я понял, — коротко и прерывисто ответил он.

Саргон отпустил его.

— Мне нужно увидеть пленника из Дейна.

Эмиссар тяжело дышал и смотрел на охотника так, будто перед ним стоял не союзник, а самый опасный враг. Но самообладания ему всё же хватило. Он кивнул.

— Чуть позже я отведу тебя к нему. А этой ночью мы проведём ритуал передачи Избранной…

Он не договорил.

Эона распахнула дверь и вышла. Кай тут же бросился за ней, придерживая левую руку.

Айзек проводил их взглядом, потом медленно посмотрел на Саргона.

— А ты оказался не так прост, охотник. Я тебя недооценил.

— Я не опасен, пока ты держишься нашего договора. Более того, я буду тебе полезен. Ты ведь не просто так выслеживал обречённых Шамона. Можно сказать, враг у нас общий.

Айзек положил медальон на стол и обошёл его.

Потом налил из графина синеватую жидкость в два стакана. Один протянул Саргону, приглашая сесть у стола.

— Раз уж ты теперь мой союзник… — Айзек опустился в кресло и сделал глоток. Потом вытащил несколько карт и листов пергамента. — Не стану грузить тебя всем сразу, но главное ты должен понять. Шамон хочет снять клеймо со всех обречённых. Поэтому это не просто личная месть.

Саргон вскинул бровь. Он знал, что такое возможно в принципе, но чтобы со всех сразу…

— Со всех пяти сотен?

— Эти пять сотен — красивая церковная сказка. Обречённых куда больше. Церковь любит ровные числа: они звучат удобнее правды.

Саргон сразу вспомнил, что когда-то почти теми же словами говорил Маркус, но быстро вернул мысли к разговору.

— Их больше двух тысяч. И если они вернут себе не только волю, но и силу, пусть даже не в прежнем виде, они сметут королевства быстрее, чем это сделали бы демоны. Ты уже встречал таких.

— А король?

— Королю давно плевать на всё. Им управляет церковь, а церковь давно сгнила в распутстве и расточительстве. — Айзек приподнял бровь, заметив, как скривился Саргон. — Ты знал, что Избранных продают знатным домам как слуг? Не для войны. Не для защиты. Для утех.

Он сделал ещё один глоток и подался вперёд.

— Думаешь, я хочу перевернуть всё просто из упрямства? Старая Тильмария гниёт. Посмотри на Новую. Здесь всё движется вперёд. Здесь развиваются. Я хочу того же. Тильмария не должна оставаться разобщённой.

— Ты хочешь сделать единую Новую Тильмарию?

— Именно. Для этого нужно свергнуть короля, занять его место и забрать у церкви пленённую Первую.

— Пленённую? — Саргон сделал глоток. Жидкость обожгла рот.

— А ты думал, откуда у них сила на воскрешение? Всё держится на ней. На той, кого они держат в плену. К сожалению, большего я пока узнать не смог.

Саргон помрачнел. Мир и без того трещал у него в голове, а теперь казался ещё сложнее. Тайн в нём, похоже, было больше, чем правды.

— А что делать с брешью в куполе Арахии?

— Ты думал, я просто так повёл тебя к племенам Ункида? Они не так просты, как тебе кажется. Их земли лежат на пути распространения. Как только демоны дойдут туда, племена объединятся и спустятся вниз.

— Почему так важно было убить Озука?

— Потому что он хотел выжить. Он осквернил их святыню и собирался отсидеться там. Озук знал, что чем больше чёрного железа вокруг, тем оно сильнее, и понимал: демоны туда не сунутся. К тому же он всё ещё мог помочь Шамону…

— А теперь племена, вернувшиеся к прежней жизни, объединятся, чтобы больше никого не подпускать к святыне. Хотя сами даже не знают, что демоны будут избегать их гор.

— Верно. Но не смотри на меня так. Они нужны нам в этой войне. Как нужны Старая Тильмария, Новая Тильмария и сундарийцы.

— Допустим. Они спустятся. Допустим, ты сумеешь убедить совет Новой Тильмарии вступить в бой. А что со Старой?

— Они отреагировали первыми. Забыл? Я убедил церковь, что Треск вызван тем, что демоны хотят захватить их Первую. Это ввергло их в панику. А король тут же зашевелился…

— А как же Первый, которого зовут Галфир? И тот, что видит будущее?

— Его давно нет. — Голос Айзека стал тяжёлым и глухим. Заметив вопрос на лице Саргона, он продолжил: — Я не могу утверждать наверняка. Но есть теория, что Галфир давно мёртв. Что до Предвестника, его разум давно помутился. Как и разум короля…

— Странное чувство. Будто я прожил в этом мире всю жизнь и только сейчас впервые начинаю понимать, что он собой представляет. — Саргон вздохнул, осушил стакан и, не спрашивая разрешения, снова наполнил сначала свой, потом стакан Айзека.

— Так и есть. Мне самому потребовалось немало времени, прежде чем я начал понимать настоящий баланс сил.

— И что теперь делать?

— Я займусь ритуалом. А ты отправишься к пленнику. Я пытался вытянуть из него планы Шамона, но без толку. Для меня он больше бесполезен.

Саргон кивнул.

— А потом у меня будет к тебе ещё одна просьба. — Айзек чуть помедлил. — Я хочу, чтобы ты навёл на одного местного советника тот же ужас, какой навёл сегодня на меня. Он обещал помочь в борьбе с демонами, но не помог.

— Хорошо.

Саргон поднялся. Айзек позвал агента и велел отвести его к пленнику. Тот, к счастью, находился прямо в этом здании, в подвале.

Пленник лежал в обносках, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Он что-то невнятно бормотал себе под нос.

«Ему уже не помочь», — прозвучал внутри голос демона. — «Он не поймёт твоей речи».

— Мы пришли не за этим. Делай, что должен. Ты сам сказал, что он нужен, чтобы мы одолели Шамона.

«Слушаюсь, мой рыцарь».

Саргон обратился демоном.