Глава I.Охота.

Страх не отступил. Я просто упал и падая, заметил. Два кроваво-красных глаза, которые впились в меня.

«Демон», из дневника Саргона.

Саргон сбежал вниз по заросшему деревьями утёсу, несколько раз едва не сорвавшись. Это не помешало ему резко обернуться на бегу.

Нет, не отстали.

Он сам был виноват. Сам полез в логово огневолков.

«Надо было не верить старейшине…

Парочка… Да, конечно…

Кай с Лией опять где-то… Ладно…

Сам виноват».

Мысли оборвал огневолк, выскочивший справа. До руки оставались считаные дюймы, но рефлексы не подвели. Саргон резко увёл руку в сторону, другой выхватил кинжал из ножен за спиной, прыгнул, провернулся и со всего маху вогнал клинок в голову зверя. Из раны хлынула лавовая кровь.

«Проклятье».

Охотник смахнул с руки загоревшуюся перчатку.

«И ещё кинжал в башке оставил, благо остался запасной».

Он не остановился. Продолжил безумный бег, понимая, что кинжал потерян. В прошлый раз такая тварь расплавила его любимый меч.

Темнело, и это было одновременно плюсом и минусом. Плюс: противников хорошо выдавали огненные отблески. Минус: сам Саргон уже едва различал, что у него под ногами. К счастью, утёс наконец заканчивался.

«Один кинжал и сундарийская сабля. Этого явно не хватит. Но почему огневолки подошли так близко к куполу?»

Приметив открытую поляну у кромки деревьев, он свернул туда. Короткий прыжок, перекат, резкий разворот, кинжал и сабля уже в руках. Левая рука отозвалась тупой болью: ожог напоминал о себе.

Спустя мгновение с ним поравнялись два огневолка. Выше, на склоне, мелькали новые огоньки. В логове он убил троих, по дороге ещё одного. За ним выбежало куда больше.

Волки напали одновременно. Один зашёл со спины. Саргону пришлось извернуться, уходя от двух бросков с разных сторон. Он сместился, подался вперёд и рубанул наотмашь, целясь в голову ближайшего. Тот отскочил, но сабля по инерции ушла дальше и рассекла лапы второго. Волк заскулил.

— Проклятье, недостаточно, — процедил охотник и шагнул вперёд, пытаясь добить раненого.

Целый волк успел раньше. Вцепился в ногу. Ножная пластина выдержала, но сразу начала нагреваться.

Саргон ударил саблей по шее. Голова огневолка осталась висеть на его ноге. В тот же миг второй зверь сомкнул челюсти на запястье, пробив наручи и вгрызаясь в плоть, обжигая её.

Голову волка пробила стрела с красно-чёрным оперением.

Кай спрыгнул с дерева, невысокий и жилистый, с луком в руке. Смуглая кожа блестела от пота.

— Где тебя носило?! — рявкнул Саргон, выпуская саблю. Перехватил кинжал, начал кромсать челюсть волка на запястье и случайно поддел сухожилие. К его удивлению, пасть разжалась. Потом охотник провернул то же самое с головой на ноге.

— Ну-у, когда я заметил, что местные пошли за вами, решил проследить, — протянул Кай, будто речь шла о пустяке. Светло-голубые глаза смотрели с видом человека, который просто вышел на прогулку.

— И?

— Они хотели нас обмануть. Мы не первые охотники, которых посылали на это «лёгкое задание».

— И? — Саргон сорвал сломанный наруч и принялся заматывать руку бинтами из поясной сумки.

Кай ухмыльнулся и потряс увесистым мешочком. Тот забренчал.

— Считай, что они авансом оплатили всю сумму!

Сундарийский султанат жестоко карал за воровство. Парнишку поймали как раз за кражу украшения одного купца. Саргону он обошёлся в круглую сумму и в изрядное количество проблем. Но нередко оправдывал всё это.

— Сейчас придут остальные, — без тени радости сказал охотник, подбирая саблю. — Используй паприку воды, ослабим их. Ещё осталась?

— Да-а, но её так мало-о. Может, так отобьёмся? Вдруг мы не найдём источник по пути на север, — протянул Кай.

— Клянусь Первыми, я тебе кадык вырву, если будешь спорить.

— Да всё, всё. Просто не хотел оказаться без неё в нужный момент.

— Сейчас как раз такой момент, дурень!

— Чего кричать сразу, — тихо пробормотал Кай. — Как помогать, то Кай, как ругать, то Кай…

Он закрепил лук в чехле, вскрыл два отсека с магической паприкой, светло-синей и голубоватой, отсыпал ровное количество и принялся судорожно перемешивать в ладонях. Заметив шесть приближающихся огоньков, он сильно ускорился.

Саргон вышел вперёд, прикрывая Кая. Он понимал, что ему нужно больше времени. Лёгкие горели, будто он наглотался раскалённого песка. С трудом поднял саблю, рука дрожала, и это было хуже любой раны.

«Не выронить бы клинок».

Первая мелодия.

Заиграла до боли знакомая музыка. Мышцы расслабились, ожоги и раны перестали беспокоить. Саргон почувствовал, как крепче сжимает саблю.

Лия сидела на дереве, сложив ноги перед собой и уложив на них цитру, изогнутую, как полумесяц. Волосы стянуты в тугой хвост, и несмотря на то, что лицо было измазано грязью и сажей, оно оставалось удивительно светлым и приятным. Музыка текла ровно и уверенно, в такие моменты Саргона тянуло смотреть только в её сторону, была ли то часть её магии или желание самого охотника, он не знал.

Раны не исцелялись. Тело просто забывало о них на время.

Мелодия заиграла быстрее.

Прядильщиков звука осталось совсем немного, церковь Старой Тильмарии постаралась. Когда-то они сами их создали, ныне же стали уничтожать. Что было странно, думал Саргон, ведь всё в этом мире родилось из звука.

Он сделал глубокий вдох и побежал навстречу огневолкам. Те, сбежав с утёса, резко затормозили, не ожидали, что враг бросится на них один.

Вторая мелодия.

Скорость возросла, движения стали резче. Саргон обрушил саблю сверху, голова волка раскололась надвое.

Отскочил назад.

Зверь справа рванулся в бок и ушёл. С другой стороны атаковал второй.

Без этой мелодии он бы не успел. Стая действовала слаженно. Такой большой группы он ещё не видел.

Саргон увёл клинок к левому боку, развернул корпус, прыгнул, вложив в удар весь вес. Лезвие рассекло голову волка. Кусок нижней челюсти упал на землю, а вместе с ним полилась и лава. В их голове было особое место, через которое они могли выпускать её.

«Проклятье».

Охотник отошёл в сторону от огневолка, который стал судорожно расплёскивать горячую жидкость.

Другой зверь зашёл со спины, воспользовавшись замешательством охотника, и вцепился в левое плечо.

Саргон среагировал машинально, поднял руку и вонзил кинжал в глаз. Раздался неприятный хруст, боль дрожью прошла по телу. Без первой мелодии она была бы невыносимой. Волк разжал челюсти, попытался лапой сбить оружие.

Кай наконец закончил с паприкой. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул поток воды. Тот окатил Саргона и с десяток волков. Огонь потускнел, движения стали скованными, воздух заволокло паром.

Осталось дело за малым.

Третья мелодия.

Что она делала с телом, Саргон так и не понял, но первые две после неё словно действовали лучше. Он ускорился, метался между волками, отсекая головы. Кай схватил свой тесак и рванул следом. Прошло меньше минуты.

Последний огневолк пал у ног Саргона.

Музыка оборвалась.

Охотник выронил саблю и рухнул на колени. Всё, что тело откладывало, накатило разом. Его начало бить судорогой.

— Паприку исцеления, быстро! — крикнула Лия, закидывая цитру за спину и спрыгивая с дерева.

— Закончилась! — крикнул Кай. — Я же говорил. Я предупреждал, что не надо делиться ею в прошлой деревне!

— Замолчи, — выговорил Саргон через дрожь, — и приведи лошадей.

— Вот всегда так. Как использовать паприку — Кай. Как помочь Кай. А потом: замолчи, — ворчал парень, скрываясь в лесу.

— Клянусь Первыми, не понимаю, как ты его терпишь, — покачала головой Лия, опускаясь рядом. Она достала бурдюк и несколько бинтов. Обильно смочив их водой, попыталась провести по ране.

— Сам не знаю. — Саргон вздрогнул, когда холодная вода с шипением коснулась раны. В ней осталась лава, которая медленно стала твердеть.

Она зажгла факел и взглянула на него, секунду, не дольше. Белоснежные волосы, сломанный нос, шрамы. Лицо человека, который слишком часто испытывал судьбу.

Саргон хотел спросить, где она была, но осёкся. Лия присоединилась к ним у границ Старой Тильмарии и сразу предупредила: будет следовать, пока не выполнит своё дело. Какое, не сказала. Раз бежала от церкви и шла в сторону Новой Тильмарии и владела давно утраченным искусством, выводы напрашивались сами.

«Надеюсь, я не умру», мелькнула мысль в голове Саргона, когда в глазах начало темнеть.

— Эй, только не снова! Даже не думай! Я с Каем тебя на лошадь не подниму, ты весишь как медведь! — Лия в панике начала хлопать его по щекам. — Слышишь меня?

* * *

— То есть Первые пришли из какого-то мира духов? — с недоверием спросил Кай. Он раскладывал спальный мешок, при свете костра лицо совсем молодое, лет семнадцать, не больше, хотя по меркам Сундарии он считался совершеннолетним. Серая кожаная броня, широкий ремень с тридцатью карманами для паприки, колчан за спиной. — Звучит как сказка.

— Это история, — отрезала Лия, меняя тряпицу на лбу Саргона.

Перебинтовывать его было делом тяжёлым, невысокий, но крепкий как камень. Он лежал в спальном мешке, верхнюю одежду сняли, чтобы обработать раны, накрыли оленьей шкурой, после того как растёрли спиртом, чтобы сбить жар.

— У кочевников всё иначе, — буркнул Кай, поковырявшись в костре. — Первые пришли сразу в мир. Вместе с нами. Никакого Нинтила. Поэтому они первые, мы вторые.

Споры у костра были частым делом для этих двоих. Сундарийцы жили по обычаям и сказаниям, Тильмария же по писаниям и заветам.

— Тогда почему было столько войн? — Лия вскинула бровь. — Будь Первые тут с самого начала, не было бы разрушения Сундарии и Ункида как держав.

Саргон пришёл в себя и приоткрыл глаза, тут же их закрыв, лезть в спор ему не хотелось. Поэтому он попытался уснуть. Не получалось, уж слишком жарко разгорался спор.

— Кстати, почему они всё ещё называют себя Тильмарией? — Кай зачерпнул ложку супа и, обжигаясь, начал махать ладонью у рта. — Ну, отделились же. А так путаница где новая где старая Тильмария…

Лия пожала плечами.

— Хотят помнить корни. — Она сделала паузу, словно что-то вспоминая. — Прядильщики хранят старые манускрипты. В них говорится, что до королевства Первых Тильмария была едина и занимала весь центральный пояс материка. И не было королевства богаче и честнее.

— Пока Первые их не разбили? — Кай подкинул дров в огонь, внимательно наблюдая за девушкой.

— Нет. Они не захватчики! Первые освободители…

— Пхах. — Саргон не выдержал и засмеялся. Плечо отозвалось болью. — Ну и сказки. Почему же тогда Первые захватили все центральные земли и создали своё королевство Арахию?

— Я тоже так думаю! — закивал Кай. Он подошёл поближе к охотнику, пытаясь убедиться в порядке ли он.

— Не сказка! — Лия шмякнула мокрую тряпку ему по лицу. — Они оградили тильмарийцев от захвата других королевств. Ты ведь и сам знаешь, что Иннур едва не уничтожил все народы в Руннаре!

— Лучше бы так, чем эти демоны. Именно Арахия и стала местом, откуда появились демоны! Во всём виноваты Первые, — сказал Саргон, смахивая тряпку и с трудом приподнимаясь, опираясь на более здоровую руку. — Из-за них Тьма и пришла.

— Ты про Избранных или обречённых? — Кай подался вперёд.

— Про Первых. В то время ещё не было деления, их разделили как раз после Дня Отчаяния. Они всю кашу и сварили, только расхлёбывать не смогли.

Лия промолчала. Тильмарийцы не любили, когда очерняли Первых, это Саргон знал давно. Не раз ему доставалось на улицах, когда он говорил, чего не следовало.

— Ты не прав, — Лия проговорила это с трудом, словно проглатывая ком в горле. — Как же День Отчаяния? Как же тот день, когда пять сотен Первых пожертвовали своей жизнью, чтобы изгнать демонов?!

— Честно, так всё запутанно у вас. У сундарийцев всё проще. Так почему Первые вообще пришли? — спросил Кай, разливая суп.

— Всё из-за тильмарийского короля. Его звали Иннур Завоеватель…

— О нём я знаю. Он долгое время воевал с моим народом, многих убил и захватил в плен. Но он был сильным воином — Кай уселся на место и умолк, понимая, что перебил прядильщицу.

— Он был убийцей, который помимо твоего народа напал на Ункидцев и почти уничтожил их — процедила Лия достав цитру и настраивая её струны. — Но воевать он не перестал. Даже после своего захвата он желал уничтожить все народы, кроме своего. Когда казалось, что Иннур сделал всё как хотел, появились Первые. Те, в ком была магия. Они одолели Завоевателя, разделили его земли, вернув мир, а в центре…

— …сотворили замок Цастелион, чудеснейший и прекраснейший, бла-бла-бла, — протянул Саргон, принимая миску.

— Всё верно, кроме «бла-бла-бла», — сквозь зубы процедила Лия. — Я ведь знаю мелодию боли. Сыграть?

Саргон отрицательно покачал головой.

— Вот и славно. — Она продолжила: — Арахией назвали центральные земли, где правили отныне Первые. Первые быстро прекратили все войны, и сотню лет царил покой.

Лия остановилась. Пауза была долгой, это выглядело так, словно она вспоминает события давно минувшего прошлого.

— Потом был Второй Гул. Он сотворил демонов, разрушил Цастелион, убил большую часть Первых. С ним же пришла магия для разумных. Вы воплощаете её при помощи паприки.

Костёр мирно потрескивал. Кай просыпал часть паприки, которую пытался заправить в отсек на поясе, он посмотрел на Саргона, но тот слишком внимательно слушал Лию.

— Началась война. Первые вместе с людьми сражались с демонами и порождениями. С теми, кого изменила Пагуба… — девушка не обратила внимания на Кая и продолжала.

«Как складно звучит. Все можно свалить на Пагубу», — подумал Саргон, вспоминая огневолков.

Он отложил ложку и достал бестиарий, продолжая слушать, почти машинально. Было время, когда он точно так же сидел у костра и слушал своего учителя, заполняя за него страницы.

«Пригодится ли эта книжка кому-нибудь, Маркус?»

Охотник нашёл страницу с огневолками и начал записывать.

«Если прорезать одно из сухожилий на челюсти, пасть можно быстро разжать. Сухожилие находится слева от горла, над последним зубом…»

— …Тогда Первые решились на великую жертву, — продолжала Лия. — Ритуал, при котором пятисот из тысячи отобранных должны были пронзить сердца каменными кинжалами. Избранные пожертвовали жизнями, другие бежали. Из-за этой жертвы Арахию накрыл купол света, не позволяющий Тьме выйти. Но уничтожить её так и не удалось.

Голос Лии оборвался, словно ей было тяжело говорить. Наступила тишина. Саргон посмотрел на юг. Вдали за верхушками деревьев мерцал золотистый купол от горизонта до горизонта, касаясь неба.

— Справедливо ли то, — вдруг заговорил он, — что церковь Старой Тильмарии воскрешает Избранных?

— Конечно! — глаза Лии блеснули. — Только так можно одолеть сильных демонов. Заключая контракт с рыцарями, это единственный шанс…

— Ты знаешь, — тихо сказал Саргон, — когда я сидел однажды у церкви Первых в поисках милостыни, я услышал разговор двух церковников. «Первый, которого вновь воскресили, это Избранный. Ему дана новая жизнь, но если он умрёт, в Нинтил он не вернётся», так сказал один из них…

— Знаю. Но выбора нет. Нам нужен мир. Нужно восстановить баланс…

— А обречённые? — Он не дал ей договорить. — После Чистки церковь нашла всех беглецов из числа Первых, что не приняли участия в ритуале. Казнила, проведя особый ритуал, о котором никто до сих пор не узнал. Записала имена на скрижалях. Теперь их воскрешают снова и снова, они сражаются в глубине Арахии и не могут далеко уходить от неё.

— Они должны расплатиться за предательство. Но мне их жаль.

Саргон скривился. Раны болели, он убрал книгу и лёг.

«Должны. Кому должны? Людям?» — думал он. — «Пришли помочь и стали обязанными. Вечно сражаться и умирать. Без права уйти».

Он не любил Избранных, слишком много внимания и чести они забирали у всех людей. Но обречённых ему было жаль. Люди не понимали их боли: вступили в чужую войну и стали хуже отбросов, и теперь обречены биться в самом тёмном углу этого мира. А Избранные делали что хотели. И однажды он найдёт его. Того, кто был виноват в его нынешней жизни.

Саргон лежал, глядя в небо. Костёр потрескивал. Лия и Кай уже спали. Разговор оборвался слишком резко. Хоть оба ещё о чём-то говорили прежде, чем уснули. Саргон не слушал.

Что-то хрустнуло в лесу.

Охотник замер. Рука легла на рукоять кинжала.

Слишком тяжёлые шаги для волка.

Он с трудом приподнялся и всмотрелся в темноту.

Две красные точки смотрели на него из-за деревьев.

Сердце ёкнуло. Он помнил эти глаза. В тот день, когда умер Маркус.

«Но здесь. Он же умер…Маркус убил его…»

Невозможно. Саргон начал шарить по поясу, нужно было сделать огненную стрелу, как в прошлый раз, когда ему удалось его ранить…

Пояса рядом не было.

Глаза блеснули и погасли.

Саргон протёр лицо. Вгляделся в темноту.

Только деревья и тени.

«Усталость», — попытался убедить он себя. Но холод, ползущий по спине, не уходил. До самого рассвета рука не отпускала рукоять кинжала, а пальцы до боли впились в потёртую кожу.

_____________________________________________

Бонус