Кабинет геральдики не был похож на другие аудитории. Здесь царил хаос: со стен свисали тяжелые штандарты, на столах лежали слепки родовых печатей, а в шкафах пылились толстенные фолианты.

— Проходите-проходите, юные таланты! — раздался бодрый голос из-за завала книг на учительском столе.

Профессор Павел Павлович Зернов, или просто Пал Палыч, как его ласково называли студенты за глаза, выглядел как классический рассеянный ученый. Маленький, кругленький, в помятом твидовом пиджаке, с копной седых волос, торчащих во все стороны, он напоминал взъерошенного воробья.

— Ну-с, господа аристократы, — Пал Палыч лихо вскочил на подиум у доски. Его живые, темные глаза за стеклами круглых очков оббежали присутствующих. — Сегодня мы не будем зубрить девизы. Мы будем говорить о том, почему ваши родители до сих пор не перегрызли друг другу глотки. Или наоборот, почему они так активно пытаются сделать это сейчас.

Он потер пухлые ладони, и в этом жесте было столько предвкушения, что даже братья Огневы перестали шептаться.

— Геральдика — это не картинки с птичками и львами. Это бухгалтерская книга Империи, — профессор замахал короткими руками. — Каждый герб, это ресурс. Каждое сопряжение родов, это слияние капиталов. Мы здесь изучаем анатомию власти, мои дорогие. И начнем мы с тех, кто держит наши границы. Или наши кошельки.

Пал Палыч резко ткнул указательным пальцем в сторону первой парты.

— Княжич Орлов. Начните вы. Расскажите нам, почему Тверские князья до сих пор спят спокойно, когда вокруг такая нестабильность?

Евгений нехотя поднялся, на его лице застыла привычная маска легкой лености, но глаза были холодными и цепкими.

— Ой, только не надо этой вашей аристократической скромности, Евгений Петрович, — Пал Палыч задорно подмигнул. — Все мы знаем, чем знаменит ваш род.

— Орловы, — начал Евгений, выпрямившись, и его голос обрел несвойственную ему обычно властность, — это глаза и уши престола. Наш ресурс — информация и контроль над ментальными полями. Мы не строим заводы, мы контролируем мысли. Если Орловы закроют свои каналы, разведка ослепнет через час.

— Браво! Коротко и по делу, — Пал Палыч перевел взгляд на следующий ряд, где сидела Елена. — А вот у Калининых подход более осязаемый. Елена Владимировна, как поживают ваши рельсы?

Подруги, сидевшие рядом с девушкой наклонились к ней и зашептали что-то ободряющее.

Елена Калинина плавно поднялась. Черные блестящие волосы были заплетены в косу. Темно-карие, миндалевидные глаза сверкали гордостью.

— Наш род контролирует восемьдесят процентов наземной логистики. Железные дороги, портовые терминалы, грузовые хабы. Пока Ветровы играют со своими порталами, которые жрут уйму маны и нестабильны в грозу, мы возим зерно, оружие и лес. Мы — кровеносная система страны.

При этих словах она мимоходом бросила взгляд на Ивана, и тот понял: в этом классе она видит не только сокурсников.

— Жестко, — хмыкнул профессор. — А теперь наши “щиты”. Господа Огневы.

Близнецы встали синхронно. И так же синхронно заговорили, потом переглянулись и один из них замолчал, а другой продолжил:

— Наш род — это армия. Пограничные крепости, тяжелая пехота, огненная магия подавления. Мы не возим зерно и не читаем мысли. Мы делаем так, чтобы Калининым было где возить, а Орловым было о ком думать.

— Справедливо, — кивнул Пал Палыч. — Хотя бюджетные отчеты говорят, что армия нынче стоит дорого и не всегда окупается… Ну да ладно!

Он обвел взглядом остальных. Эти студенты были скромнее и явно не стремились рекламировать свои роды. Они старались не смотреть на преподавателя и уткнулись в учебники. Пал Палыч не растерялся и рассказал о них сам, уделив каждому пару минут.

— Все при деле, все при капиталах, — Пал Палыч внезапно замер и уставился на Ивана, который всё это время сидел в тени. — Но вот какая незадача… У нас в группе есть молодой человек, чья фамилия раньше заставляла всех вышеперечисленных господ почтительно замолкать.

Кролик недовольно завозился у Ангорского на плече.

Старичок подошел к парте Ивана и заговорщически понизил голос:

— Ангорские… — протянул Зернов, глядя Ивану прямо в глаза. — Род, который не строил путей, потому что сам был Путем. Скажите, Иван, каково это — чувствовать себя наследником тех, кто мог перебросить легион через континент одним щелчком пальцев, не спрашивая разрешения у пространства?

— Мерзкий старикашка! — завопил в голове у Ивана голос кролика. — Он хочет настроить весь класс против нас! Смотри, Калинина вон как побледнела. Ещё бы, её драгоценные рельсы на фоне твоих предков — просто детская игрушка “Паровозик”.

Иван спокойно поднялся под перекрестным огнем взглядов.

— Настоящий путь — это отсутствие посредников, — сказал Иван. — Мои предки использовали напряжение бездны и реальности, всё что было нужно это воля.

— Вот! — Пал Палыч восторженно ударил ладонью по столу. — Воля. Вы слышали, Елена Владимировна? Пока ваш батюшка закупает уголь и смазку для поездов, Ангорские просто открывали дверь. Именно поэтому, когда ваш род начал угасать, — профессор сочувственно кивнул Ивану, — многие в этой империи вздохнули с облегчением. Конкуренция была невозможна.

Елена Калинина выпрямилась и зло сверкнула глазами.

— Технологии Ангорских признаны утраченными и опасными, — её голос был холодным. — Бездна нестабильна. Род Ветровых и мой отец создали систему, которая гарантирует безопасность государства. А двери в никуда — это путь к катастрофе.

— Слышишь, как запела? — Аристарх на плече Ивана картинно зевнул. — Опасные они, ага. Особенно для их кошелька опасные. Ты ей подмигни, Ваня. Пусть гадает, помнишь ты, где ключи от дверей лежат, или просто умничаешь.

Иван не стал подмигивать. Он лишь слегка наклонил голову.

— Однако ни одной аварии или несчастного случая зафиксировано не было, Елена Владимировна.

— Слухи на пустом месте не рождаются, — парировала девушка. — Ведь ваш род сейчас не использует эту магию?

Иван подавил вспышку гнева, ведь именно ее добивался улыбчивый профессор. Парень сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул. Потом расслабился.

— Разве вы не слышали мое прозвище “слабосилок”, Елена Владимировна? — его голос звучал ровно. — Да, мой род вырождается, но это совсем не означает, что наши техники были опасными.

Девушка усмехнулась и гордо вскинула голову, собираясь сказать очередную колкость.

— Ну-ну, господа, не ссорьтесь! — Пал Палыч весело замахал руками.

Профессор вернулся к кафедре, насвистывая весёлый мотивчик.

— На сегодня всё. И помните: если у вашего соседа по парте древний герб — проверьте, не спрятан ли у него в кармане ключ от вашей спальни!

— Милый дедушка. Я сейчас сожру этого садиста, он прямо нарывается на грубость, Ваня. — Аристарх вцепился в плечо когтями, изо-всех сил удерживая себя от решительных действий. — Он намеренно стравливает студентов и получает от этого удовольствие.

Иван поспешил покинуть аудиторию, аккуратно и быстро пройдя мимо профессора, чтобы кролик поскорее успокоился. Елена, с которой они почти столкнулись на выходе, ускорила шаг удаляясь. Подружки спешили за ней, оглядываясь на Ангорского с опаской.

Группа “А” растянулась по коридору, разбившись на небольшие группы. Студенты вяло брели, погрузившись в свои мысли. Активный Пал Палыч будто бы высосал из них энергию.

Все переместились в аудиторию артефакторики. На дубовых столах, окованных медью, были разложены чертежные инструменты, лупы и заготовки для артефактов. Столы были расставлены на расстоянии друг от друга, чтобы исключить подсказки и помощь приятелей.

Преподаватель, суровый мастер Брунов, сразу перешел к делу.

— Сегодня задача простейшая, господа первокурсники, — пробасил он, прохаживаясь между рядами. — Стабилизация малого накопителя. Перед каждым лежит кристалл низкого качества. Ваша цель — нанести на него удерживающую сетку так, чтобы мана не фонила, а выходила ровным потоком. Кто выдаст пульсацию выше пяти процентов — идет на пересдачу. Приступайте.

— Вот, это наш человек! Говорит четко, ясно и по делу. — одобрил мастера кроличий голос в голове Ангорского. — Может быть даже научит чему полезному.

Иван сел за свой стол. Сокурсники тут же принялись за работу. Братья Огневы, уверенные в себе, сразу начали вливать сырую силу в резцы, отчего воздух вокруг них заискрил.

Ангорский же не спешил. Он закрыл глаза, погружаясь в память прежнего владельца тела. Тот Иван записывал каждое слово Брунова, знал наизусть все тридцать два правила сопряжения рун и мог теоретически рассчитать любой контур. Но у него не было достаточного объема маны и уверенности в руках. От страха перед строгим мастером у парня всегда дрожали пальцы, и резцы срывались, портя заготовки.

Иван открыл глаза и взял в руку тонкий резец. Прядущий намеренно сгорбился, принял максимально неуклюжую позу и начал работать подчеркнуто медленно, казалось, что он дрожит над каждым миллиметром камня.

Со стороны Елены послышались громкие смешки. Она тайком указывала подружкам в сторону Ангорского и подмигивала. Девушки за компанию смеялись. Орлов развернулся на своем месте и наблюдал за ситуацией.

Иван делал вид, что сосредоточен на работе, но краем глаза следил за происходящим в классе. Однако его пальцы стиснули резец еще крепче.

— Ангорский, вы так до второго курса ковыряться будете, — хмуро бросил проходящий мимо Брунов. — Смелее руку ведите. Артефакторика не любит трусов.

— Я стараюсь, мастер, — тихо ответил Иван, не поднимая головы.

На самом деле его рука была твердой, как гранит. Он филигранно, руна за руной, вырезал на мутной грани кристалла стабилизирующий контур. Он действовал уверенно, как хирург, вливая ману тончайшим, плотным потоком.

Когда кристалл под его пальцами окутался ровным, едва заметным синеватым пламенем, Иван отложил инструмент. Стабилизация была идеальной, но внешне артефакт выглядел невзрачно. Нарочито смазанная последняя руна скрывала идеальный баланс.

Он дождался, пока большинство студентов сдадут работы, и подошел к столу преподавателя.

Брунов взял кристалл Ивана, подключил его к измерительному артефакту и удивленно вскинул густые брови. Стрелка прибора даже не дрогнула.

— Хм… — мастер покрутил накопитель в пальцах, рассматривая неровную гравировку. — Чисто, на удивление чистый поток, Ангорский. Криво, косо, возились дольше всех, но придраться не к чему. Зачет. Свободны.

— Спасибо, мастер, — Иван вежливо наклонил голову, забрал рюкзак и пошел к выходу.

— Ваня, ты гений маскировки, я бы такого не выдержал, — хихикнул в голове Аристарх, — С лицом умственно отсталого выдал шедевр. Ладно, пошли жрать, у меня уже в животе урчит.

Медленно идя по дорожке парка, Ангорский разминал затекшие плечи и наслаждался погожим деньком.

У дверей столовой заметил Виктора Ветрова. Парень что-то обсуждал в компании друзей. Увидев Ивана, он отвернулся и пошел в другую сторону, избегая встречи. Один из парней, пытался его остановить и схватил за руку, но Виктор только отмахнулся и буркнул что-то невнятное.

— Ветров ведет себя странно, раньше он не упускал случая поглумиться над Иваном, — удивился Прядущий.

— Его отец понял, что ты уже не так безобиден, — уверенно заявил кролик. — И решил поберечь наследника.

Столовая была уже заполнена почти полностью. Кормили здесь по-княжески. Иван взял тяжелый поднос и двинулся вдоль раздачи. Тело требовало плотной, калорийной пищи. Аристарх требовал того же.

— Ваня, бери телячьи отбивные, — зашептал в голове голос кролика. — И вон те слойки с сыром. Три, нет, четыре. Я чувствую, как у меня уши усыхают от истощения.

Ангорский молча наполнил поднос, расплатился на кассе и оглядел зал в поисках свободного места.

Повсюду сидели шумные компании. Братья Огневы о чем-то громко спорили в окружении старшекурсников с боевого факультета, а Елена Калинина сидела с подругами у окна, изящно помешивая вилкой салат и о чем-то рассуждала. Девчонки одобрительно кивали. Иван намеренно выбрал самый дальний, уединенный столик в углу, за широкой мраморной колонной.

Он расположился спиной к залу, поставил поднос, и опустился на стул. Подвинул к кролику две тарелки и Пушок азартно вонзил зубы в отбивную.

Тень от мраморной колонны внезапно качнулась, и на соседний стул, рядом с Иваном кто-то бесцеремонно сел. Ангорский поднял взгляд от стола и увидел княжича Орлова. Тот подвинул к себе тарелку с запеченной рыбой и подмигнул Ивану.

— Не против, если я составлю вам компанию? — спросил Евгений, отправляя в рот кусочек филе. — Там, у окна, Калинина так громко подсчитывает прибыль от новых портовых доков, что у меня зубы сводит. А у тебя здесь самый тихий угол.

— И чего эта девица ко мне прицепилась? — неожиданно даже для себя самого, спросил Иван. — Сначала предлагала мне покровительство своего рода, а теперь откровенно гнобит.

— Не обращай внимания, — Орлов виртуозно отделил рыбу от костей и приступил к обеду. — Просто чувствует конкурента. Сделать зависимым от своего рода не получилось, вот и злится.

Иван спокойно отложил ложку, которой помешивал кофе. В этот момент он отчетливо ощутил, как воздух у его висков заметно потеплел. Орлов сканировал его. Самым краешком сознания Иван почувствовал, как Евгений без труда считывает его поверхностные мысли, усталость и раздражение после артефакторики, легкую иронию и абсолютное равнодушие к чужим титулам.

Но стоило ментальному щупу Орлова продвинуться чуть глубже, к воспоминаниям о Разломе, как он наткнулся на упругую стену, от которой веяло первородной Бездной.

Евгений на секунду замер с поднятой вилкой, его зрачки чуть расширились, но уже через миг он улыбнулся. В его взгляде не было страха или враждебности. Княжич прекрасно понимал: у наследника Ангорских обязаны быть фамильные тайны и скрытые козыри.

— Знаешь, Ангорский, — Евгений наклонился чуть ближе, понизив голос, — а Пал Палыч сегодня на лекции был абсолютно прав. Ты чертовски интересная личность. Рад, что слухи об угасании вашего рода оказались, мягко говоря, преувеличены.

— Я тоже этому рад, — Иван усмехнулся и сделал глоток кофе.

— А ты не слишком-то пафосный, — Орлов оглянулся, посмотрев на шумную толпу в столовой. — Слышал сегодня братьев Огневых на геральдике? “Мы сделаем так, чтобы остальным было о ком думать”. Они этот девиз, наверное, перед зеркалом каждое утро репетируют. Вместе с синхронным вставанием с парты.

Иван не выдержал и тихо рассмеялся. Картинка была слишком живой.

— Ну, парни зато простые и честные, — заметил Иван. — Сказали сожгут и сожгли, никаких скрытых смыслов.

— Это да, с ними просто. А вот Калинина… — Орлов покачал головой. — Там в голове не мысли, а бесконечные столбцы цифр. Знаешь, каково это — сидеть с ней поблизости? Такое ощущение, что она родилась в твидовом костюме и с калькулятором в руках.

— Так чего в экономическую академию не пошла, а сюда приперлась? — спросил в голове Ивана Аристарх, отодвигая от себя пустую тарелку и заменяя её той, на которой были слойки. — Мужа наверное ищет, все рассчитала, здесь парней побольше, да и маги посильнее.

Орлов замолчал на полуслове, опустив вилку. Он удивленно моргнул, а затем перевел потрясенный взгляд с Ивана на Аристарха. Кролик замер, продолжая держать в лапах кусок выпечки, и уставился на княжича чистыми, невинными глазами-бусинками.

— Погоди, это сейчас не твоя мысль была? — ошарашенно спросил Евгений у Ивана.

— Мой фамильяр, — вздохнул Ангорский, даже не пытаясь отпираться. — Аристарх. У него, к сожалению, очень специфическое чувство юмора.

Орлов секунду переваривал услышанное, а потом открыто улыбнулся. Несколько минут помолчал и посмотрел на Ивана совсем другим — усталым взглядом.

— Знаешь, Ваня, — тихо произнес он, назвав Ангорского по имени. — Я ведь не шутил про тихий угол. Каждый первый, кто пытается со мной заговорить, думает только о том, как бы через меня разузнать планы императорской канцелярии или выведать секреты конкурентов. Их мысли буквально смердят выгодой.

Он бросил взгляд на кролика, который спокойно продолжал свой обед.

А у тебя в голове чисто. От тебя не фонит дешевой меркантильностью. Мне впервые не хочется вымыть руки после разговора с однокурсником.

Иван молча кивнул, принимая это откровение. Он хорошо осознавал, какую цену Орлов платит за свой редкий дар.

Евгений потрепал ухо кролика и тепло улыбнулся Ивану:

— Ладно, Ангорский, засиделся я с вами, — Орлов легко поднялся из-за стола и подхватил свой поднос, — приятного аппетита.

— Всегда рады будем видеть тебя за нашим столом, — спокойно ответил Иван.

— Обязательно, — княжич подмигнул Аристарху. — До встречи на боевом слаживании. Ох и погоняет нас сегодня граф Рязанов.