Псы разлома работали молча и уверенно. Серая форма, лица закрыты масками. Разговаривать они не собирались, у них была конкретная цель. Двое с отравленными клинками стояли по флангам, третий, с тяжелым полуторником, попер по центру.

Иван не успевал. Вместо изящного блока он просто подставил гарду под рубящий удар меча. Металл скрежетнул. От отдачи обожженные пальцы рвануло болью. Ангорский едва не выронил оружие.

При шаге назад нога подвела, и он чуть не завалился набок. Левый наемник тут же метнулся вперед, вскидывая руку для колющего в шею. Иван инстинктивно попытался выставить пространственный щит, но из ладони вырвалось лишь облачко серого пара. Маны не было.

— В глаз ему! — закричал Пушок, и высоко подпрыгнул, вцепляясь когтями в маску левого наемника.

Тот коротко рыкнул, смазав траекторию выпада. Острие мелькнуло в паре миллиметров от плеча Ивана. Кролик отпрыгнул в кусты. Разворачиваясь корпусом, Ангорский навалился всем весом и вогнал свое навершие прямо в переносицу врага. Хрустнуло. Противник выронив клинок схватился руками за лицо и застонал.

Старший наемник шагнул вперед, вскидывая клинок для завершающего удара, пользуясь тем, что Иван открыт.

— Ну всё, Пушок, кажется приплыли, — тихо шепнул Иван кролику, перехватывая меч поудобнее для последнего рывка.

Но в этот миг из зева шахты, который Иван так и не успел запечатать, дохнуло могильным холодом.

Воздух задрожал. Наемник замер, его глаза расширились от ужаса, глядя куда-то за плечо Ивана. Из темноты подземелья, без единого звука, появились две серые тени.

— Что за… — только и успел сказать наемник.

Гиблые волки двигались с ломаной грацией мертвецов. При свете солнца эти создания выглядели странно. Они казались вполне материальными, но слегка просвечивали, тела окружала серая дымка, которая шлейфом тянулась за ними при движении.

Первый в один прыжок преодолел расстояние до старшего наемника и буквально снес его с ног. Челюсти сомкнулись на горле человека раньше, чем тот успел вскинуть магический щит. Раздался хруст, и крик захлебнулся в фонтане крови.

— Назад! Это нежить! — закричал второй наемник, пытаясь отмахнуться мечом, но волк просто прошел сквозь сталь и вцепился противнику в лицо. Человек не успел даже вскрикнуть.

Иван застыл, не в силах пошевелиться. Он видел, как твари, которые еще недавно следили за ним в Разломе, теперь методично и яростно кромсают врагов.

Последний выживший наемник бросил оружие и попытался бежать в чащу, но второй волк настиг его в три прыжка, сбивая наземь.

Когда всё было кончено, волк, который был покрупнее, медленно подошел к Ивану. Остановился в шаге, склонив голову. В его желтых глазах на мгновение отразился Иван — оборванный и израненный.

Тварь издала низкий звук, похожий на ворчание и внезапно лизнула руку, на которой был перстень Ангорских.

— Признали… — прошептал Иван, чувствуя, как по каналам пробежал мороз и обосновался в источнике.

Волки развернулись и так же бесшумно, как появились, растворились в глубине шахты. Только три неподвижных тела в серой форме напоминали о том, что это не было галлюцинацией.

— Ну и дела, — Аристарх вылез из кустов. — Кажется, Ваня, ты только что обзавелся очень зубастой и очень мертвой гвардией. Интересно, кто эти люди, напавшие на нас?

Иван осмотрел трупы. Никаких опознавательных знаков на них не было. Он аккуратно стянул маски и заглянул каждому бойцу в лицо. Никого из них он раньше не видел.

— Не знаю. Но они явно не случайно здесь оказались. Возможно, это проделки Ветровых.

Иван подошел к проходу и прижал ладонь к исцарапанному граниту. Пустил ману в рунную вязь. Символы вспыхнули синим светом и невидимый заслон “мертвого замка” встал на место. Проход в шахту снова превратился в обычную скалу.

— Готово, — выдохнул он и огляделся.

Рюкзак, брошенный Иваном перед боем, лежал рядом. Внутри всё так же тяжело перекатывались контейнеры с добычей. Закинув его на здоровое плечо, Иван снова подошел к телам наемников. Три серых пятна на сочной зелени поляны смотрелись инородно.

— Что с ними делать будем? — спросил Аристарх. — Степаныч, конечно, старый солдат, но три свежих трупа на заднем дворе, это даже для него перебор. Закопаем?

— Долго, — Иван поднял руку. Он хотел создать пространственную складку, чтобы спрятать трупы, но получилось по другому. Его ладонь окутало синее марево. Черный туман медленно наполз на серую форму наемников, и через секунду трупы вместе с одеждой осыпались на землю черными хлопьями пепла. Но и пепел исчез, едва коснувшись земли. Осталась только примятая трава, которая медленно начала выпрямляться.

— Почему ты сразу не сделал так? В бою? — изумленно спросил кролик.

— Я и сейчас не собирался, и не умел до этого момента. Видимо волк поделился со мной этой способностью и маной, когда лизнул, я ведь был почти полностью выжат. Идем домой, Пушок, — Иван подхватил грязного кролика на руки и прижал к груди. — Пока Марья не решила, что нас съели, и не пошла поднимать по тревоге городскую стражу.

По лесу шли мучительно долго, делая привалы, кролик то ехал на руках у Ангорского, то прыгал сам, давая напарнику отдохнуть.

Иван несколько раз пытался применить новую технику, но ничего не получалось, ни один зеленый лист, или ползущая букашка не исчезли. И только когда им встретилось мертвое поваленное дерево — фокус сработал, полностью повторив произошедшее с телами нападавших.

— Вот видишь, Пушок, в бою я не мог его применить, на живых оно не действует, — сказал парень и, удовлетворенный тем что разобрался, зашагал бодрее.

Солнце уже клонилось к закату, когда две тени — одна высокая, оборванная и прихрамывающая, вторая маленькая, всклокоченная и сверкающая красными глазами — показались на границе сада. Иван старался держаться кустов сирени.

— Ваня, пригнись, — прошептал Аристарх, прижимая подпаленное ухо. — Степаныч у конюшни, если увидит тебя таким, подумает что на нас напал медведь-некромант и умрет от инфаркта.

— Нам нужно только дойти до черного входа, — также тихо ответил Иван, перебегая к толстому стволу дуба. — Переоденусь, умоюсь и никто ничего не заметит.

Они почти достигли цели. Дверь кухни была уже в десяти шагах, когда из нее вышла Марья с огромным тазом белья. Иван замер, а кролик прикинулся садовым гномом.

Марья собиралась повернуть к бельевым веревкам, как вдруг нос её сморщился и она уже открыла рот, чтобы что-то проворчать, но тут увидела странную парочку.

— Матерь Божья… — прошептала она, принюхиваясь. — Аристарх? Иван Алексеевич? Это что же… Это чем от вас так несет?

Кухарка выронила таз. Белоснежные простыни посыпались в пыль, но она этого даже не заметила. Её глаза округлились, перебегая с обожженного плеча Ивана на грязного кролика. Но в прострации она пребывала недолго. Марья распахнула дверь кухни перед Иваном, а кролика ловко перехватила за загривок, не давая тому ускользнуть.

— Живо в дом! Оба. Иван Алексеевич — немедленно в ванну, а ты, реликт ушастый, идешь со мной на кухню. Буду из тебя эту вонь вытравливать, пока ты всю мебель не испоганил.

Иван устало усмехнулся, проходя в прохладу коридора. Спорить с Марьей, когда она включила режим диктатора и командира дома, не решился бы даже его дед.

— Ваня, спаси! — только и успел крикнуть Аристарх, прежде чем его унесли в сторону кухонной раковины.

Иван блаженно откинулся на спинку тяжелой медной ванны. Горячая вода, в которую Степаныч щедро плеснул успокаивающий настой, вытягивала из мышц усталость и обезболивала ожоги.

Даже здесь голос кролика в голове не давал расслабиться.

— Ваня, она меня средством для мытья посуды трет, будто я сковородка! Помоги!

Раздался шум воды и яростное хлюпанье.

Иван невольно усмехнулся, прикрыв глаза.

Через полчаса, когда Ангорский, облаченный в чистый домашний халат, с заботливо перевязанными Степанычем плечом и коленом, вошел в столовую, там он застал эпичную картину. На столе, на пушистом полотенце, сидел Аристарх. Кролик был тщательно отмыт, его высушили феном и сейчас шерсть стояла дыбом, превратив его в идеально круглый, белоснежный и очень злой одуванчик. Пах он теперь свежим лимоном.

— Я тебе этого не забуду, Ангорский, — пробурчал реликт, пытаясь пригладить шерсть лапой. — Она терла меня мочалкой. Грубой мочалкой. Мое достоинство уничтожено.

Марья, совершенно не смущенная негодованием и злобным видом кролика, с грохотом поставила на стол супницу с наваристыми щами и разлила их по тарелкам. Кролику она предложила крупную, аппетитную морковь:

— Ешьте, герои.

Иван сел за стол, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— Спасибо, Марья. Все в порядке, главное, что мы вернулись не с пустыми руками.

Когда с едой было покончено, а Марья, немного смягчившись, выставила на стол чайник, Иван жестом подозвал Степаныча.

Старый слуга аккуратно извлек из рюкзака контейнеры. На скатерти появились “Слезы бездны”, кристалл-накопитель, шкура псевдо-варана и наконец, вибриссы вожака прыгунов.

Степаныч, который до этого момента сохранял невозмутимость, замер. Он взял одну черную нить, поднес к свету лампы и даже слегка прикусил край, проверяя на излом. Его брови поползли вверх.

— Иван Алексеевич… — старик прочистил горло. — Вы хоть понимаете, что это такое?

— Усы прыгуна, — равнодушно ответил Иван. — Аристарх велел взять.

— Это вибриссы вожака. Из них делают лучшие проводники для боевых артефактов. Один такой волосок стоит больше, чем малый накопитель.

Иван поставил чашку на стол.

— Дороже? Но это же просто часть монстра.

— В том-то и дело, — Степаныч понизил голос. — Прыгуны твари стайные, их много, но вожак должен прожить десять лет, чтобы вибриссы почернели, а это им удается редко. Артефакторы за ними охотятся годами.

Он перебрал в руках волоски.

— Одиннадцать штук. Но есть одна проблема, — Степаныч помрачнел. — Вы еще не имеете лицензии охотника. Официально сдать это в гильдию нельзя. Придется продавать нелегально, получим меньше денег.

Иван задумчиво забарабанил пальцами по столу:

— Степаныч, у тебя остались старые связи? Нам нужен кто-то надежный, кто не побежит докладывать в канцелярию.

— Найдем, — ответил старик. — С этим делом спешить нельзя, нужно действовать осторожно. Ну да вибриссы не испортятся, а вот грибы нужно пристроить побыстрее, это проблема.

— Грибы я отдам Софье, завтра утром.

— Шкуру варана я рекомендую оставить дома, закажем вам доспех, чтобы не приходили домой в таком виде. — Степаныч улыбнулся.

Иван кивнул. Расправив шкуру, он подумал, что на куртку кожи вполне хватит. Да, такая вещь ему пригодится.

— Накопитель магии я сейчас же отнесу алтарю. Пушок, ты со мной? — Иван встал из-за стола.

Кролик только нервно дернул ушами.

— Нет, иди один.

Иван спустился в алтарный зал, стены медленно засияли, освещая всё вокруг. Ангорский подошел к алтарю, положил руку на камень:

— Сейчас я подключу к тебе малый накопитель. Чтобы не было проблем со всплесками магии, скачивай ее постепенно, хорошо?

Алтарь мигнул синим светом, и Иван аккуратно установил накопитель в специальное отверстие. Подождал.

По алтарю поползла синяя надпись:

Приветствую, граф Ангорский. Базовые функции: Активны. Текущий уровень маны: 9 %, установлен малый накопитель. По вашему требованию загрузка будет производиться в течение двух суток. Уровень маны составит 60 %. В доме восстановятся все функции, в саду только базовые. Для полного функционирования требуется накопитель класса “А”

Буквы медленно погасли. В этот раз никаких спецэффектов не наблюдалось, дом не вздыхал, синие всполохи не ползли по стенам. Иван успокоился и поплелся наверх. Почти сразу они легли спать, потому что Ангорский уже на ногах еле стоял, а глаза у него закрывались.

Утром было сыро и туманно. Иван приехал за сорок минут до начала занятий. Он хотел подкараулить Софью и подарить ей “Слезы бездны” в благодарность за лечение.

У входа в центральный атриум, прямо под статуей основателя, он заметил знакомую фигурку и поспешил к ней. Кролик на плече недовольно забухтел от тряски. Он всё еще сердился, и никакие уговоры не помогали.

Подойдя к девушке, Иван поздоровался.

Софья подняла глаза, собираясь вежливо улыбнуться, но увидев Ангорского изменилась в лице. Как истинный целитель, она мгновенно считала его состояние — бледность, легкую хромоту и магическое истощение. Девушка сделала шаг вперед, едва сдержавшись, чтобы не перехватить его руку прямо на глазах у проходивших мимо одногруппников.

— Иван, вы с ума сошли? — ее голос упал до едва различимого шепота, в котором звенела аристократическая нотка. — Я же ясно говорила: на выходных никакой магии!

Несколько студентов остановилось неподалёку.

— На нас смотрят. Идемте отсюда, живо.

Она сделала светский жест рукой, будто просто указывает сокурснику дорогу, и увлекла его за собой — прочь от шумного атриума, по мощеной дорожке, в глубь старого академического парка. Иван послушно шел следом. Через пару минут они оказались возле уединенной беседки, скрытой от чужих глаз вековыми липами. Времени до начала занятий еще хватало, и здесь им никто не мог помешать.

Едва они перешагнули порог, Софья обернулась. Профессиональная строгость окончательно взяла верх над светской вежливостью.

— Садитесь, — скомандовала она, указывая на деревянную скамью. — И не спорьте со мной, Ангорский.

Она осторожно, едва касаясь подушечками пальцев, положила ладони на его поврежденное плечо. Иван замер, первой реакцией на это прикосновение стала вспышка боли. Но почти сразу за ней по его телу, начиная от шеи и спускаясь к колену, прокатилась прохладная волна целебной энергии. Красная, покрытая волдырями кожа на глазах разглаживалась и становилась нормального цвета. Надоевшая за это утро саднящая боль исчезла.

Софья шумно выдохнула и отняла руки, на её щеках проступил едва заметный румянец от концентрации.

— Вы успели расширить каналы за выходные, получили жуткие ожоги и истратили резерв под ноль, — подвела она итог, требовательно глядя на него. — Вы сознательно пытаетесь стать моим постоянным пациентом? Неужели нельзя хоть немного поберечь себя?

— Я честно старался, — улыбнулся Иван, чувствуя, как к телу возвращается легкость. — Но обстоятельства оказались сильнее. Прошу вас, примите это. В знак моей искренней благодарности за вашу помощь.

Он опустил руку в сумку и вытащил небольшой контейнер. Иван заранее обернул его плотной нарядной бумагой, чтобы вещь выглядела как подобает светскому подношению. Он торжественно протянул коробку девушке.

Софья удивленно моргнула, глядя на сверток, и отступила на шаг, спрятав руки за спину.

— Иван, это как-то неправильно, — в её голосе звучала фамильная гордость. — У нас не принято принимать личные подарки от едва знакомых мужчин. Я лишь выполнила свой долг целителя.

— Ну какой же я чужой? Я ваш самый послушный пациент, — мягко парировал Иван. — К тому же, подарок скоропортящийся. Без вашего ухода и профессиональных навыков он быстро погибнет. Откройте его сейчас, уверяю, вопросы этикета отпадут сами собой.

Заинтригованная Софья нерешительно протянула руки и приняла контейнер. Тонкие пальцы быстро сорвали нарядную бумагу. Софья щелкнула замками и приоткрыла крышку.

В ту же секунду полумрак беседки озарился мягким синим светом. На лицо девушки легла неоновая тень. Софья замерла, её дыхание перехватило.

— Это же… — она испуганно вскинула глаза на Ивана, затем снова посмотрела на гроздь полупрозрачных грибов. — Слёзы Бездны? Вы что, были в разломе?

— Нет, что вы. Они попали ко мне случайно. — Ответил Ангорский, сожалея что не придумал заранее достоверной легенды. — И я сразу подумал, что в ваших руках они принесут гораздо больше пользы, чем в лавках перекупщиков.

Софья бережно закрыла крышку контейнера и убрала подарок в свою сумочку. Её взгляд изменился. Было заметно, что подарок пришелся ей по душе.

— Спасибо, Иван, — тихо, но с уважением произнесла она. — Я побегу, отнесу их в лабораторию, там подходящие условия для хранения.

— Пока, до встречи, — сказал Иван.

Он некоторое время постоял, глядя ей вслед.

— Хорошая девчонка, — первый раз за день подал голос кролик. — И фигура у неё отличная, может в гости пригласим?

— Посмотрим, — Иван закинул рюкзак на плечо и пошел к учебным корпусам.