Аристарх обернулся, присмотрелся и вдруг замер, вытянув мордочку. Уши его настороженно поднялись.

— Бездна меня поглоти, — прошептал кролик. — Это же заначка твоего деда. Ну-ка потяни за складку.

Иван подошел ближе. Протянул руку и осторожно подцепив складку пальцем, слегка расширил её. Из “кармана” на пол посыпались пожелтевшие листы плотной бумаги, скрепленные магическими печатями.

Кролик первым подскочил к бумагам, отпихивая Ивана задней лапой и яростно перебирая листы. Его глаза округлились.

— Святые угодники и все черти изнанки! Ваня, это же долговые расписки Ветровых, Лопухиных и даже самого графа Шувалова. Если стрясти с них все до копейки, можно купить небольшой городишко. Вместе с чиновниками и парочкой местных борделей.

Иван поднял одну из бумаг. Печать Ветровых слабо пульсировала алым — магия долга всё еще была жива. На мгновение в комнате повисла эйфория. Вот он, шанс восстановить величие рода.

Но радость на лице Ивана быстро сменилась озабоченностью.

— Приди в себя, ушастый, — глухо произнес он, — эти бумаги сейчас опасны. И за меньшее убивали.

— Да с какого перепугу? Тут же всё законно?

— Законно, вот только предъявлять такие счета нужно с позиции силы. Если я сейчас приду к Ветровым и потребую золото, они просто избавятся от меня.

Он аккуратно сложил расписки обратно в складку пространства. Та сомкнулась, оставив на стене едва заметный шрам. Иван задержал на нём взгляд: когда-нибудь они еще послужат на пользу его роду.

— Нам нужно стать настолько сильными, чтобы один вид моей печати заставлял их тянуться за чековой книжкой, а не за мечом.

— Ну вот, опять унылая проза жизни, — разочарованно протянул Пушок, отряхивая лапы.

Они покинули кабинет, аккуратно закрыв за собой дверь.

Ужин накрыли на веранде. Вечер выдался тихим, воздух был пропитан ароматом цветущей черемухи, но этот запах только подчеркивал запустение, царившее в саду.

Марья хлопотала у стола, раскладывая по тарелкам великолепный плов и любимые кроликом пирожки с капустой. Степаныч суетился вокруг, видя упадническое настроение хозяина.

— Попробуйте, Иван Алексеевич, мясо нежнейшее. А вам, Аристарх, вот — самый зажаристый бок, как вы любите. — Старик аккуратно подвинул тарелку с пирожком к краю стола, где сидел кролик.

Но реликт, обычно готовый продать душу за Марьину выпечку, даже не взглянул на еду. Он сидел, опираясь передней лапой о край стола и положив на нее пушистую щеку, и мрачно сверлил взглядом покосившуюся беседку в глубине сада.

— Не лезет в горло, Ваня, — буркнул кролик, и его длинные уши поникли.

Иван молча ел, прекрасно понимая, о чем думает Аристарх, но быстрого и честного способа заработать кучу золота прямо сейчас у него не было.

Аристарх повозился и сменил позу. Теперь он сидел как статуэтка на стуле и требовательно смотрел на Ангорского.

— Не могу я больше смотреть на этот умирающий сад. Нам нужны деньги, много денег. Расписки твои когда еще можно станет обналичить, а жрать и восстанавливать поместье нужно сейчас! — глаза кролика вспыхнули красным огнем. — Найди и отряхни от пыли свой меч, завтра на рассвете мы идем добывать финансы. И нет, мы не будем просить в долг.

— И куда же мы направимся? — Иван спокойно отложил приборы, в его глазах тоже блеснула искра интереса.

— В изнанку ближайшего разлома, — кровожадно ухмыльнулся кролик. — Посмотрим, насколько широки теперь твои каналы, когда из теней полезет тварь ранга “Бедствие”. Там всегда есть чем поживиться, если не сдохнешь в первые пять минут.

— И где же ближайший разлом? Что-то я не слышал о таком поблизости от столицы? — спросил Прядущий.

— Еще до того как меня заперли в кольце, у Ангорских была небольшая шахта в лесу, на территории поместья. Там добывали камни для алтарного зала. Потом оттуда поперли монстры и твой прапрадед запечатал вход. Ты же сможешь открыть? — озабоченно спросил Пушок.

— Спрашиваешь! Конечно смогу.

— Степаныч, — Иван отодвинул тарелку и посмотрел на старого слугу. — В каком состоянии мой меч?

Старик на мгновение замер, выронив полотенце, но тут же выпрямился, и в его глазах мелькнула гордость.

— Обижаете, Иван Алексеевич. У меня сталь не ржавеет. Всё оружие смазано и отполировано. Каждый вечер проверяю. Но, позвольте спросить, зачем вам меч в такое время?

— Завтра на рассвете мы идем в ближайший разлом, — спокойно ответил Иван, отпивая остывший чай.

В наступившей тишине звякнула крышка сахарницы в руках Марьи.

— В разлом?! — всплеснула руками кухарка, и ее лицо мгновенно побледнело. — Да что же это делается, господин! Вы только-только на ноги встали, там же твари. Что мы вашему деду скажем, когда он вернется?

— Иван Алексеевич, помилуйте, — подхватил Степаныч, и его голос задрожал от страха. — Нельзя вам туда одному. Силы ещё не те, да и сопровождение нужно, хотя бы пяток гвардейцев. Мы не переживем, ежели…

— А ну тихо! — повысил голос Ангорский. — Во-первых, я иду не один, а с Аристархом.

Кролик в этот момент важно расправил уши и выпятил грудь, всем видом показывая, что он стоит целого полка гвардейцев.

— А во-вторых, — Иван медленно обвел слуг тяжелым, властным взглядом, в глазах вспыхнула синева. — Напомните мне, кто в этом доме хозяин? Я принял решение. Подготовьте снаряжение и соберите сухпаек. Вопросы есть?

Степаныч только сглотнул и низко поклонился.

Рассвет застал Ивана и Аристарха на окраине поместья. Лес Ангорских, некогда ухоженный и светлый, здесь превращался в непролазную чащу. Они шли около часа, пока заросшая тропа не уперлась в отвесную скалу, поросшую серым лишайником. Здесь, в основании гранитного монолита, зиял черный зев — вход в старую шахту. Воздух вокруг заметно дрожал, а камни были испещрены светящимися символами защитной печати.

— Пришли, — Пушок спрыгнул с плеча Ивана на поваленное дерево. — Печать “Мертвый замок”, хрен вскроешь, если в жилах не течет кровь Ангорских.

Иван подошел к невидимой стене, от которой веяло могильным холодом. Он поднял руку, и над ладонью закружился едва заметный вихрь Бездны.

— Посмотрим, насколько крепок этот замок.

Он прижал ладонь к центральной руне и пустил ману тонким, плотным потоком. Символы на скале налились ярко-алым цветом, осветив лицо Ивана, а затем начали гаснуть один за другим.

Защитное поле лопнуло, открывая проход. Из темноты шахты пахнуло сыростью.

— Открыто, — Иван вытащил меч из ножен.

Клинок тут же отозвался легкой вибрацией, готовый проводить через себя колоссальные объемы энергии. Предыдущий хозяин тела мог использовать его только как острую железяку. Теперь меч радовался, что снова может показать себя в полную силу.

— Ну, с богом… или что там у нас в Бездне вместо него, — пробормотал кролик, и первым прыгнул в темноту.

Иван кивнул и шагнул под прохладные каменные своды, мгновенно активируя пространственное зрение. Мир вокруг расслоился, потеряв половину оттенков.

Никакого движения и других проявлений жизни не наблюдалось. Только редкие пятна флуоресцирующего мха выхватывали из темноты осклизлые стены и лужицы на полу.

Пройдя метров двадцать, Иван остановился и довольно улыбнулся. Вот и первая добыча — Слезы Бездны.

В расщелине между камнями росла гроздь полупрозрачных грибов, чьи шляпки медленно пульсировали синим светом. Их применяли лекари в своих эликсирах.

Иван присел. Вместо того, чтобы тянуться к грибам руками, он сформировал тончайшее пространственное лезвие. Один короткий импульс, и “Слезы” аккуратно отделились от камня вместе с тонким слоем субстрата. Он уложил добычу в заранее подготовленный контейнер.

— Неплохо для нищих дворян, — буркнул Пушок.

Они двинулись глубже. В одном из тупиков Иван заметил старый скелет крупной твари, обтянутый высохшей, но красивой и толстой кожей.

— Глянь-ка, — Иван коснулся носком сапога останков. — Изнаночный псевдо-варан. Видать от голода сдох, но шкура вроде цела.

— Шкура в идеале! — кролик уже вовсю обнюхивал находку. — В этой среде она не гниет. Она магию отражает, из нее лучшие доспехи делают. Реж давай, не ленись.

Ангорский потратил несколько минут, чтобы собрать ценный материал. Это оказалось той еще задачей. Шкура настолько присохла к костям, что отделить ее не повредив, было почти невозможно. По спине уже бежала струйка пота, когда Иван наконец закончил и запихнул добычу в рюкзак. Странный шорох заставил его насторожиться.

Слышишь? — внезапно замер и кролик, его уши повернулись в сторону звука.

Донесся скрежет когтей по камню. В темноте центрального прохода горели четыре желтых глаза. Гиблые волки не приближались, наблюдая издалека.

Иван едва успел схватить меч и вскочить, как на него прыгнули костлявые твари с гипертрофированными задними лапами и мордами, лишенными глаз, но усеянными десятками чутких вибрисс. Измененные тушканчики-переростки. В разломе они заменяли саранчу: быстрые, голодные и действующие стаей.

— Пять штук спереди, три на своде! — крикнул Аристарх, отпрыгивая за спину Ивана.

Пространственное зрение подсветило траектории прыжков красными нитями.

Первая тварь метнулась к его горлу. Ангорский сделал лишь короткий шаг в сторону. Меч, напитанный Бездной, прочертил в воздухе серую дугу. Клинок прошел сквозь кости и мясо, как сквозь туман.

Вторая и третья твари атаковали одновременно с разных сторон. Иван крутанулся на месте. Плоская волна искажения сорвалась с острия и прошила тоннель на десять метров вперед. Прыгунов буквально располовинило в воздухе. Их части по инерции пролетели мимо Ивана, глухо шмякнувшись о камни.

— Слишком легко, — Иван нахмурился, глядя на свои руки. — Я даже не чувствую отдачи.

— Не расслабляйся, это была закуска! — Аристарх указал на свод, где оставшиеся твари, осознав опасность, начали сливаться с тенями.

Ангорский не стал ждать. Он резко вскинул свободную руку, и пространство в пяти метрах над ним схлопнулось. Раздался сухой хруст — магический вакуум просто раздавил скрывшихся монстров, выбросив на пол лишь бесформенные куски.

Последний выживший прыгун попытался сбежать, но Иван мгновенно сократил дистанцию. Короткий колющий удар в затылок, и клинок, усиленный маной, пригвоздил тварь к полу.

— Меньше минуты, — Аристарх вылез из своего укрытия и начал деловито осматривать туши. — Глянь, у этого старого вожака черные вибриссы, редкая штука, собирай, не брезгуй.

Но Иван настороженно оглядывался по сторонам, выискивая волков. Горящие во тьме глаза бесследно исчезли, как и сами твари. Он вытер клинок о шкуру монстра и убрал его в ножны. Выщипал странные, очень жесткие усы на морде тушканчика-переростка и убрал их в контейнер, недоумевая, кому они могут пригодиться.

Центральная каверна оказалась тупиком. Тут уже не было построенных человеком стен, только природная пещера. В середине из земли выступал массивный пласт черного кварца.

— Подозрительно, что здесь никого нет, — сказал кролик.

В ту же секунду пол дрогнул, и из-под пластов камня вырвались щупальца. Толстые, покрытые грязью и осколками породы, они напоминали взбесившиеся корни. Из стены, отделяясь от скальной породы, появился земляной спрут — хранитель подземелья. Он ударил по земле своими щупальцами и чуть не сбил Ивана с ног.

Второе щупальце, извиваясь змеей, метнулось сбоку. Ангорский вскинул меч, блокируя удар. Руки обожгло болью, его отбросило к стене, и в ту же секунду два других отростка начали сходиться, пытаясь раздавить его в тисках.

— Ах, ты дрянь, — прошипел Иван, видя, как пространство вокруг него стремительно сужается.

Он выставил свободную ладонь, коротким импульсом создал пространственный толчок, и монстр отлетел на пару метров, выронив зажатого в одном из щупальцев кролика. Два отростка, сжимавшие Ивана, остались лежать на полу. Аристарх, грязный и взъерошенный немедленно запрыгнул на уступ скалы и вжался в стену.

Спрут медленно разворачивался в их сторону, поджимая под себя щупальца. Видимо, ему не понравилось их лишаться. Его центральная часть, напоминающая бесформенный ком, внезапно раздулась.

Ложись! — крикнул Аристарх, забиваясь поглубже в расщелину.

Иван инстинктивно выставил перед собой щит, но вместо физического удара в него полетел поток вязкой, зеленоватой жижи. Снаряд угодил точно в центр магической преграды. Раздалось шипение, от которого заложило уши, и Иван с ужасом увидел, как его щит, напитанный энергией Бездны, начинает таять.

— Он жрет ману! — крикнул Иван, отскакивая назад.

Но было поздно. Брызги кислоты долетели до его плеча и груди. Любимая куртка расползалась с шипением и едким дымом. На плече и груди появились дыры, сквозь них виднелась красная, покрытая волдырями кожа. Иван стиснул зубы, чтобы не заорать от боли.

— Он готовит новый залп, — предупредил Аристарх, высунув мордочку.

Спрут не давал передышки. Щупальца работали как прицельный механизм, поворачивая и поднимая голову с пастью так, чтобы кислота попала в противника. Иван крутился волчком, используя магию на пределе возможностей. Он видел, как зеленые струи прорезают воздух в сантиметрах от него, превращая пол в дымящееся решето.

Очередной плевок прожег штанину, обнажив колено, следующий лишил Ивана одного рукава.

Иван чувствовал, как магические каналы начинают вибрировать от напряжения. Одежда висела жалкими лохмотьями, все тело было покрыто мелкими химическими ожогами. Воняло кислятиной.

— Всё, хватит, — прорычал Ангорский, перехватывая меч обеими руками. — Раз он хочет магии, он её получит в полном объеме.

Он перестал уворачиваться, замер, широко расставив ноги и глубоко вдохнул, позволяя Бездне течь свободно. Мир вокруг замедлился. Он видел каждое движение тяжелых щупалец.

— Ваня, ты что, уснул?! — в панике заверещал Аристарх. — Прыгай, он сейчас тебя целиком зальет!

Вместо этого Иван сделал резкий выпад мечом вверх. Монстр готовился к очередному залпу. Кролик не выдержал и громко завизжал. Этот вопль раздавался не в голове Ивана, а в пещере. Высокий, почти на уровне ультразвука, он мерзко вибрировал и давил на барабанные перепонки. Спрут на секунду замер.

Из острия клинка вырвался столб непроглядно-черного пламени. Бездна, сжатая до состояния твердого тела, ударила точно в раскрытую пасть спрута.

Чудовище раздулось, осело на пол, засучило своими щупальцами. Избыточное давление маны разорвало тварь изнутри. Слизкие куски разлетелись по пещере, превращая и так не очень чистое помещение в помойку.

Иван опустился на пол. Он истратил почти всю ману на последний удар и немного отдохнуть было необходимо. Вытер меч остатками рубашки, убрал его в ножны на поясе.

— Живой… — Аристарх осторожно прискакал к хозяину, обходя лужи дымящейся жижи. — Но выглядишь ты, Ангорский, как жертва инквизиции. От куртки один воротник остался.

— Да и ты недалеко от того костра стоял, — вернул комплимент Иван и расхохотался.

Кролик постарался осмотреть себя, забавно изогнувшись, потом бросил это занятие и присоединился к Ивану.

Посмеялись.

Отдохнув и кое-как уняв дрожь в коленях, Ангорский поднялся и подошел к остаткам монстра. Раздвинув остатки плоти пространственным лезвием, он вытащил на свет малый накопитель, пульсирующий светом.

— Есть, — выдохнул Иван, пряча добычу в валявшийся у стены, почти не пострадавший рюкзак. — Для алтаря должен подойти.

Они двинулись к выходу, оставляя позади разгромленную пещеру. Иван хромал на левую ногу, каждый шаг отзывался в теле тупой болью. В руках он нес рюкзак, а кролик прыгал по земле.

Наконец показался выход. Яркий солнечный свет слепил глаза, ветер тревожил обожженные участки кожи, заставляя морщиться от боли. Иван на мгновение прикрыл глаза, пытаясь проморгаться, и это была ошибка.

Неожиданно пискнул кролик, и отпрыгнул в кусты. Иван схватился за меч и огляделся.

С трех сторон, отделяясь от стволов вековых деревьев, к нему метнулись серые тени. Двое из наемников Ветрова мгновенно оказались рядом, направив на него короткие боевые клинки, третий остановился немного поодаль.